Не в каждом человеке, далеко не в каждом, есть то, что я называю импульс творца. Некая божественная искра, которая позволяет согреть себя и по возможности окружающих от абсолютно безучастного Вселенского Холода. На самом деле Вселенная с точки зрения номинального состояния сознания является довольно плоским и пустым местом. И вот ты рождаешься посреди этой пустоты, абсолютно одинок, и те, кто называются твоими родителями, не более чем обслуживающий персонал твоей физической плоти.
Но для Духа они часто бывают даже вредны. Поэтому некими метафизическими тропами ты приходишь к самопроявлению собственной вертикальной духовной индивидуальности вопреки всему злобному дню.
В целом после того, как ты постиг, что мир является довольно печальным и скорбным местом, всё, что остается, — это возвратиться к собственному Духу, тотально развоплотившись в мире форм.
Однако покуда ты это не сделал, можно пускать искры чистого Духа в холодный космос: авось ответят, или заметят, или, что ещё лучше, согреются.
Подпись: Абсолютный Маг.
Однажды родился мальчик по имени Кто. И вот в возрасте 17 лет он прочёл "Сёбогендзо Дзуймонки", осознал, что всё есть лишь сансарическая игра свето-тени, достиг сатори и стал Никто.
Я абсолютно одинок в своём шизофреническом пространстве.
И если Вам сказать по правде, честно, мне и без них ужасно интересно созерцать непостоянство...
Почто друзья мне, господа прелаты? Их суета наводит лишь тоску.
Ведь даже в том люицидальном Царстве приходится самостоятельно шагать во тьму.
Все эти разговоры: о котах, о деньгах, о том, что Солнце не взойдёт.
Всего лишь отражает время, что отмеряет призрачный полёт.
Не лучше ли сказать им "до свиданья"
И убежать с разбега в никуда?
Ведь иногда мне кажется, что Там мне ясно светит, моя Пурпурная Звезда.
Абсолютный Маг
Тебе нужна критика?
Запись эта, скорее всего, будет опубликована после моего ухода, так что присылать сообщения мне на почту не имеет никакого смысла, как вы узнаете из нижеизложенного рассказа, — смысла вообще нет.
Я всегда был довольно отчужденным ребенком. С великим трудом вписывался в различные компании и чаще всего просто терпел присутствие других людей. В возрасте 18 лет я открыл для себя западноевропейскую философию, а дальше по накатанной: восточные учения, оккультизм и т.д.
Изучив всю доступную мне литературу великих мудрецов, я осознал, в каком нахожусь положении. Это положение абсолютного, космического одиночества, а также перманентного осознавания абсурдности бытия. Стоит отметить, что из всех учений меня более всего привлек буддизм, а конкретно направление дзен-буддизма. Однако в учении буддизма меня всегда смущала одна концепция — анатта, то есть отсутствие константного субъекта, личности, "я".
Так как в этом мире меня ничего не держало и вся эта суета мне надоела, я решил исследовать трансцендентное измерение, так сказать, самым радикальным и необратимым путем. Я решил взять нирвану "силой". Вычитав в сети самый безболезненный способ, в ночь на 8 октября я решил действовать.
Целый день я просидел дзадзен, успокаивая буйную психику, которая чувствовала что-то неладное, а также морально готовил себя к "путешествию". В 11 часов вечера я выпил приготовленный "коктейль", сел прямо со скрещенными ногами, стал ждать.
Внезапно меня охватил животный холодный ужас, который побуждал меня метаться, звать на помощь, однако я его преодолел волевым усилием. Далее я перестал видеть, слышать, чувствовать, потерял ощущение пространства и времени, но не потерял ощущение себя.
Не знаю, сколько по земным меркам это продолжалось, однако чернота предо мной стала как бы сгущаться, стала походить на круглый портал, вихревую воронку, и «меня», точнее вот это восприятие себя, стало туда засасывать.
Я оказался в белом пространстве, отовсюду струился белый приятный свет, который не раздражал глаза. Да, у меня «образовалось» тело, это тело было моим, однако, когда я концентрировался на руках или ногах, то видел сгустки энергий, фотонов. Постепенно пространство стало приобретать очертания дворца, на возвышенности находился трон, а на троне — невероятной красоты юноша. У него была белоснежная кожа, фиолетовые глаза, из которых струился пурпурный свет, аристократический нос, средней тонкости губы, белоснежные волосы опадали на его плечи. Одет юноша был в темно-фиолетовый халат, ноги его были босые, на ступнях — изображение неизвестных радиальных узоров.
Сначала я ощутил невероятное сексуальное возбуждение, которое после переросло в безграничную любовь, которая, казалось, фонтаном изливается из моей грудной клетки.
— Здравствуй, дорогой друг, — обратился он ко мне.
— Здравствуйте, — ответил я.
— Кто вы такой? Бог?
— Можно сказать и так. Я создатель и архитектор того мира, из которого ты пришёл.
— Что со мной будет дальше? — спросил я.
— Дальше я сотру твою личность, память о себе, извлеку ядро твоей сущности и снова воплощу в тот мир, с которого ты пришёл.
— Но я не хочу обратно на Землю. Мир, который ты создал, жесток и абсурден. Зачем ты заставляешь меня и подобных мне людей страдать?
— Потому что ваша энергия страдания, да и в целом жизни, обеспечивает меня вечным существованием в невероятном блаженстве. Я создал вас для того, чтобы вы насыщали меня. Вы мои марионетки, биороботы.
— Я догадывался об этом, — печально произнёс я. — Гностики, буддисты намекали на это, они…
— Гностики и буддисты просто клоуны, они развлекают меня своими никчёмными мыслями. Представляешь, насколько я торжествую, когда вижу их реакцию, когда они попадают сюда?
Нет, нет, нет, должен же быть способ, — мысленно говорил я себе, а внутри меня зарождалось неведомое чувство: ни гнева, ни ненависти, а чего-то иного, чего-то величественного и неукротимого.
— Кажется, у нас проблемы, — произнёс юноша.
Хлопнув в ладони, из пространства появилась сияющая стража. Они двигались на меня. Однако дойти они не успели.
Вспышка.
Из моей груди вырвался золотистый свет, который превратил в пепел стражников. Весь я стал окутан золотистым сиянием, а в руках у меня появился огненный меч.
— Я знал, что ты от него.
Одежды юноши сменились на темно-фиолетовые доспехи, а в руках появился ледяной меч.
В моменте юноша исчез из моего поля зрения, а мгновением позже я почувствовал страшный удар в спину.
Я увидел, что насквозь был пронзён ледяным мечом. Моё сияние угасло, я опустился на колени, ощущая, как всё моё тело леденеет. В последний момент я лишь отчаянно произнёс: "Как жаль".
Далее моё восприятие летело над звёздами, сквозь вселенные и миры, покуда я не упёрся в тёмное пространство, которое отбросило меня назад с невероятной скоростью.
Я очнулся в одной своей келье, стал вспоминать, что я буддийский монах в трёхлетнем затворе.
— Ну, что увидел? — произнёс мой учитель.
— Этот юноша, которого ты видел, является твоим мета-духовным двойником. Это твоё эго, твой демиург, то самое неведение из двенадцатизвенной цепи взаимовозникновения. Победить его можно только помня себя, помня, что ты есть сгусток света Великой Пустоты.
Я вспомнил всю технику. Когда я достиг 8 дхьяны, то создал виртуальную реальность со своей личностью и историей. Далее следовало этой личности пройти сквозь врата смерти и встретиться с архитектором себя. Однако в процессе я настолько отождествился со своей личностью, что забыл все наставления, забыл себя и был побеждён архитектором бытия.
В следующий раз я обязательно вспомню себя.
Абсолютный Маг
А можешь написать, что конкретно тебя вдохновляет? Ну прям конкретику желательно. Просто я чувствую, что критиковать, не зная контекст не получится
И вот оно, первое сентября, начало 5 класса. Сентябрь этот вышел для меня особенно холодным, хотя на улице стояла 30-градусная жара, но внутренне я ощущал ледяной холод. Я презираю школу всем своим естеством, всей своей душой, жизнью и сущностью. Для меня это концентрационный лагерь, тюрьма, гемармен. Обитатели её — мелкие бесы всех мастей, а также инфернальные сволочи, называющие себя словом "учитель".
Подходя всё ближе к школе с букетом каких-то цветов, я ощущал усиливающуюся тревогу и этот внутренний холод, который заполнил всё моё тело, каждый нерв и мускул.
Вот и оно, прямоугольное П-образное здание, стоит себе серым пятном на лице земли, холодный кусок камня, конденсирующий в себе многочисленные страдания юных и невинных душ. Из старых колонок раскатами шума доносится: "Вычитать и умножать, малышей не обижать учат в школе, учат в школе, учат в школе". Ощущение такое, словно мне пытаются сделать принудительную звуковую лоботомию.
Вижу свой класс среди огромной толпы таких же угрюмых детей, которые тщатся натянуть на себя улыбку ложной радости. Вручив цветы учительнице и лениво поприветствовав одноклассников, я остолбенел. Я увидел, как в сторону нашего класса движется невероятной красоты девочка азиатской внешности. Она скромно, на чистейшем русском языке, поприветствовала учительницу, вручая ей букет, и стала в сторонке, дожидаясь окончания школьной линейки. Я не мог отвести от неё своего взгляда, на душе у меня расцветала весна Боттичелли, она взглянула на меня и невинно улыбнулась. Но недолго я пребывал в столь высоком состоянии духа, созерцая красоту этой девочки: сзади стали доноситься насмешливые выкрики моих одноклассников: "Ха-ха-ха, посмотрите на эту китаёзу, наверное, на завтрак собаку жрала" — доносилось из толпы. Во взгляде моих одноклассниц я заметил дикую зависть будущих славянских топорных бабищ к этой азиатской утончённости.
Когда мы вошли в класс и расселись по местам, учительница вывела новоприбывшую одноклассницу: "Знакомьтесь, класс, это ваша новая одноклассница, её зовут Юмико, она приехала к нам из Японии и будет учиться с нами. Представься, Юмико".
— Здравствуйте, меня зовут Юмико Нахана, я родилась в городе Киото, мой отец инженер, а мама медсестра. Я увлекаюсь японской традиционной поэзией, а также рисованием.
— Смотрите, какая выскочка, — сказала высокомерная брюнетка по имени Наташа.
— Так, Юмико, теперь нужно решить, за какой партой ты будешь сидеть, — в этот момент лица учеников приняли презрительные гримасы и отвернулись, однако я был заворожен.
— Садись с Витей, третья парта у стены.
Я был в полном восторге: со мной будет сидеть этот ангел.
— Здравствуй, меня зовут Юмико.
— Здравствуй, Юмико, я Витя, приятно познакомиться.
— А теперь, дети, я вам расскажу ваш ближайший учебный план на эту четверть, — заговорила учительница.
Когда закончился урок, я поспешил собираться домой, но вместе с этим так хотелось как-то завести разговор с Юмико.
— Юмико, если хочешь, могу тебе показать наш городской парк, там недавно выросли красивые цветы и есть световой фонтан.
— Да, можно, я совсем не против.
Под смешки одноклассников я и Юмико отправились гулять в парк.
Гуляя с Юмико, я рассказал ей, что давно увлекаюсь фильмами про самураев, а также знаю, что стихи в Японии называются хокку.
— Ты знаешь, — отвечала Юмико, — у меня дома есть настоящая катана, это наша реликвия. Когда-то наша семья была в одном из самурайских кланов. Если хочешь, можем сходить ко мне домой, я тебе её покажу.
Не описать словами, как я был счастлив услышать это. Однако я поинтересовался: "Не будут ли против твои родители?"
— Нет, они сейчас заняты на работе, а к тому же они не против гостей.
Мы отправились домой к Юмико. Это была типичная многоэтажная новостройка. Поднявшись на 9-й этаж, мы зашли в просторную квартиру. В квартире было много картин каких-то монахов, как мне потом сказала Юмико, этот стиль называется "укиё-э", и она показала пару своих картин.
Мы пили чай, а после она позвала меня в крохотную комнату, больше похожую на кладовку. Там стояла статуя Будды, чуть ниже — портрет японского воина и катана.
Посмотрев на Юмико, она кивком показала, что можно взять в руки катану. Я почувствовал, как приятно её держать в руке: она была довольно лёгкая, но в тот же момент увесистая. Я обнажил меч и был заворожен красотой его лезвия, у рукояти красовались два зелёных дракона.
"Жизнь — лишь роса. Пусть роса останется росой, а я... я уйду", — тихо произнесла Юмико.
Попрощавшись и поблагодарив Юмико, я окрылённый ушёл к себе домой.
На следующий день я не пошёл в школу, так как срочно нужно было помочь родственникам с переездом в новую квартиру. Я был опечален тем, что проведу этот день не с Юмико, а со скучными родственниками, таща на себе тумбочки. Но предвкушение следующей встречи меня успокаивало и давало яркую надежду.
На следующий день, быстро собравшись и даже не позавтракав, я убежал в школу. Войдя в свой класс, я сразу ощутил всем своим естеством, что что-то не так. Лица одноклассников были и печальны, и ехидно злыми.
7:45 — Юмико нет.
7:55 — Юмико нет.
8:00 — Юмико всё ещё нет.
Во мне возник вихрь из паники, тревоги и страха.
Вошла учительница, лицо её было грустным.
— Дети, с прискорбием сообщаю вам, что наша одноклассница Юмико скончалась в больнице от тяжёлых травм вследствие аварии.
Мне захотелось умереть и расплакаться. Я выбежал в туалет, у меня в горле застрял чёрный крик боли и ужаса, я мог только выть внутрь себя.
Более-менее успокоясь, я вернулся в класс. Как позже я узнал от одноклассника Лёши, мои одноклассницы подговорили весь класс, а также старшеклассников после уроков подкараулить Юмико. Они бросали её в грязь, плевали в неё, избивали, разорвали её портфель. Далее заплаканная Юмико побежала домой и, перебегая дорогу, не заметив машину, попала под неё.
Во мне вспыхнула чёрная ненависть. План, возникший у меня в голове, был планом кристально чистого зла, бойни, расправы.
Уйдя с уроков, я первым делом побежал домой к Юмико. Дверь открылась, и я увидел печального мужчину с застывшими слезами на глазах.
— А это ты, Витя. Юмико рассказывала про тебя... — не смог он выговорить, как впал в конвульсии плача.
Чёткими шагами я устремился к комнате с катаной, открыл её, взял в руки катану, пообещав отомстить за Юмико перед портретом неизвестного японского воина.
Забрав катану, я устремился скрытыми тропами к себе домой. Я знал, где у отца лежит травмат, а также я взял навесной большой замок и упаковал катану так, чтобы она не привлекала внимания.
Мой план был таков: когда все одноклассники и старшеклассники соберутся в зале физкультуры, я зайду последним, повешу замок на дверь и начну процесс своей чёрной мести.
На следующий день первым уроком была физкультура. В рюкзаке у меня был: травмат, заряженный резиновыми пулями, навесной замок, а в тубусе для чертежей лежала катана.
Ученики собирались в спортивном зале, они были веселы, смеялись и шутили. Глядя на их лица, последние остатки жалости к этим существам во мне полностью угасли.
Когда все собрались, я пошёл к физруку и сказал ему, что его срочно вызывает наш классный руководитель, мол, нужно поговорить про организацию уроков в бассейне.
За физруком закрылась дверь. Подождав минуты три, когда он уйдёт, я повесил замок на дверь. Учеников было 40 человек, патронов в травмате — 17.
Дождавшись, пока все ближе подойдут к центру зала, я достал травмат.
"Эй, демоны, — крикнул я группе старшеклассников, — вам привет от Юмико".
Последовали выстрелы, я целился прямо в голову, в живот и ноги. Началась паника, суета, крики.
"А ну-ка ша, суки".
Я выстрелил в потолок. Стадо этих ничтожеств осело. Я положил 16 старшеклассников, они, корчась от боли, орали, лёжа на полу.
"А теперь самое интересное".
Достав из тумбуса катану, я стал набегать на одноклассников и рубить их по чём попало. Руки отлетали словно щепки от тонких стволов ещё неокрепшей вишни. Они были настолько парализованы страхом, что не могли двигаться, а я... Я методично крошил их, словно обезумевший самурай, в которого вселился демон.
"Из-за вас, ублюдки, погиб мой ангел, красота которого согревала меня от всепроникающего холода вашей уродской реальности".
Однокласснице Наташе я отрубил напрочь голову, и она покатилась глухим ударом, словно баскетбольный мяч. Старшеклассникам я отрубил руки и разрезал лицо, чтобы не повадно было плеваться и приносить боль таким ангелическим существам, какой была Юмико.
Я перебил всех.
В этот момент сорвался замок, и остелбеневший учитель физкультуры наблюдал картину: повсюду валяются кучи мёртвых учеников, весь измазанный кровью стою я, стою и торжествующе улыбаюсь.
Я понимал, что из этой ситуации лишь один выход — в смерть. Опустившись на колени, я со всего размаху пронзил себя мечом.
Смотря куда-то вдаль и пустоту, я бледными губами произнёс:
"Жизнь — лишь роса.
Пусть роса останется росой,
А я... я уйду".
Абсолютный Маг.
Ночь — пора обещаний и никогда не сбывающихся надежд. Время, когда воображение скидывает с себя путы дня и предстает во всей своей свободе.
Как бы мне хотело унести свободу ночи в новый день. Ночью возможно то, что не возможно днём. Энергии ночи воздействуют на ядро души, которая, ослепленная дневным светом, начинает испускать свой собственный, таинственный луч.
У Юлиуса Эволы была такая практика: днём он представлял, что над ним восходит Луна, а ночью наоборот — Солнце. Ночью как будто демиург ослабляет свою хватку, разрешает погулять душе.
Поэтичность зимней ночи невозможно адекватно описать словами, эти ощущения тотального соприкосновения со вселенским одиночеством поражают своей безальтернативностью дневным фантазиям о целенаправленности и упорядоченности человеческого бытия.
"Если ты сможешь унести в себе импульс ночи в новый день, для тебя откроются неведомые чудеса", — так наставлял один старый розенкрейцер.
Ночь таит в себе то, что не входит в бытовую человеческую систему, поэтому от её, если честно, опасного для рассудка воздействия защищаются холодным светом, имитируя солнце.
День — это среда профанов, ночь — время посвященных.
Возможно так, или я ошибаюсь, однако ночью я ощущаю себя абсолютно свободным в поле своего космического одиночества.
Абсолютный Маг
Я рождён был в пространстве, где нету ни духа, ни света.
Лишь сплошная обыденность посеревшего бытия.
Окруженье моё усыпляло меня и хотело,
Чтобы я стал частицей их безумной толпы коллективного "Я".
Но внутри меня ярко светило пламя из света,
Что совсем не присутствует в здешних
статичных тюремных мирах.
Это пламя сжигало порывы прибиться к толпе
И совсем не хотело, променять лучезарное одиночество Духа
на овечьей толпы перманентный смирительный страх.
Люцифер, Люцифер, твоё имя оболгано
Языками бездушных архонтов,
Что так чают то время, когда Тайный Свет
Будет в веках позабыт.
Демиург внешним миром наносит удар прямо в тело,
Но мой Дух ехидным оскалом, зрачками, полными ночи, глядит.
Разнопёстрая сволочь, разорви вместе с кожей цветные одёжки свои!
Материальный дух роскоши, утопись золотыми дождями!
Я бреду совершенно нагим сквозь стенания, боль и печали.
Я иду против дня, не страшась так внезапно оказаться в ночи.
Люцифер, ты же знаешь, наша песня давным-давно спета.
Этот мир не спасёт даже пламя Архангелов Судного Дня.
Так уйдём же в пространство,
Где нет ни печали, ни скорби, ни страха,
Ни луны, ни огня, ни лучей, давно взорванных солнц.
Резким взмахом руки я кидаю в толпу
Вихри Света,
Согревая себя и сжигая их маски притворных личин.
Абсолютный Маг
Каскад из звуков
Созерцанье тени
Я вновь вернулся в никуда
И фиолетовый рассвет
Давно забытого пруда
Снежинки в свете фонаря
Ночная осень самоцветов
Я убежал из января
Чтобы коснутся точки лета
Но я люблю дожди, родная
Я не люблю тебя любить
В огне костра искры сгорая
Не могут мне себя явить
Я в одиночестве воспитан
Я одинокий странник снов
Сквозь эскадроны перезвонов
Услышу шёпот бытия
Мой друг уже давно не с нами
Как восходящая заря
Он покидает созерцанье
И мир себя в себе творит
Фракталами глухих сознаний
Он мне тихонько говорит:
Нажми на тормоза дружище
Тебе не нужно никуда
Там тихий Бог
Там чистота пруда
И глаз услада бесконечна
Мой тихий Боже
Я молю
Прости меня за прегрешенья
Я рёк в томительном волнении
Того, что я не понимал
Я отпускаю своё тело
Я отпускаю душу, дух
Я уплываю
Хорошо мне
Угас последней мысли звук.
Абсолютный Маг
Каскад из звуков,
Созерцанье тени
Из ничего вернулся в никуда.
Рассвет окраса девственной сирени
Сквозь слой воды забытого пруда.
Кристаллы льда в холодном свете ртути,
Берилла блеск, осенний изумруд.
Январь ужался в точку маршруте:
Теперь в июль веди меня, маршрут.
Веди сквозь дождь. Мне впору непогода.
Мне впору всё, не впору только ты.
Ты лишь искра в огне до небосвода,
Вуали блеск, мерцание фаты,
Противовес отшельника, изгоя,
Чей путь лежит по лабиринту снов,
Сквозь медный дребезг купольного роя
На вечный шёпот ктитора основ.
и далее, и далее
А впрочем, расскажу вам о детстве.
В детстве я верил в светлое человеческое добро и открытость людей. Чего же говорить, я был сам открыт, светел и добр по отношению к различным человекам, которые попадали в поле моего сознания.
Однако... Вот это "однако", оно, конечно, есть у всех, и я не первый, с кем происходит этот надлом, обрыв, когда ты осознаёшь такую холодную и настолько бесчеловечную космическую истину о том, что глобально вокруг ложь. Причём тотальная, вязкая ложь.
Лживость будто некая невидимая сеть пронизывает все человеческие социально-информационные конструкты, связи.
Злая злость и лживая ложь. Подобно серому зимнему дню, однажды окутывает душу, и ты в этой удушающей тревоге мечешься в совершенно немом крике. Вы представляете! Ты даже не можешь прокричать, проорать от невыносимой тоски по тому, чего никогда не было. По этому теплу и уюту неугасающего света, из которого ты был вброшен в этот центростремительный водоворот, где центр — это Смерть.
Вы себе можете вообразить безумие воплощённых в этот... в этот... гемармен? тюрьму? скорбную удаль или скорбный удел?
Безумие или циничный и холодный расчёт каких-то инфернальных сил... Ха. Постоянное самооправдание, лишь бы не одинокое влачение собственного тяжёлого груза собою сделанных свершений. Так, о чём это я?..
Ах да, детство, детство.
Я помню, как холодные стрелы насмешек или злонамеренных речей впивались в моё солнечное сплетение, однако, постойте.
Остановитесь, пожалуйста, не подгоняйте меня, я и так устал от постоянной гонки ничего из никуда из ничто.
Дорогие мои, я хотел бы вам сказать,
Что ангелы давно ушли
И на печали ваших дней
Наложена печать тоски
Не знаю, как вам сообщить
О том, что Бог давно устал
Пустует Его пьедестал
Мы оказались здесь одни
Одни, мой друг, совсем одни...
Среди снегов и звёзд и ночи
Я слышу, как лиса бормочет
Такие мрачные стихи...
Прошу прощения, мой друг, я снова отвлёкся.
Так вот, в детстве я постиг, что... Вы знаете, это довольно мрачное кенсё. Я — есть только я... и ничего за миллиарды километров.
В попытках отыскать родственного друга натыкаешься на бесконечные отражения разбитых осколков собственной личины или личности.
Абсолютно одинок среди смеха металлической толпы.
А ещё я недавно услышал, по секрету мне ветер нашептал, что любовь и ненависть — две силы, и когда ты хочешь сделать боль обидевшему тебя, то это лишь в кривых зеркалах предстаёт извращённая любовь.
Покой, мой друг, тихий покой. Это всё, что я могу тебе подарить. Знание об обездвиженном покое.
Никого не люби,
Никого не ненавидь,
Не ищи.
Просто будь, мой друг, вот этим покоем, который достигается, когда ты оставил всё, не цепляясь за цепляние всего, что происходит пред твоим взором.
Тогда ты увидишь Свет и тепло, которое ты когда-то давно потерял в детстве.
Абсолютный Маг
Заебало всё меня
Только небо не ебало
Вопль из сказочного дня
Я устал стремится к небу
Я устал стремится в высь
Я устал усталость внемлить
А потом я оглянись
Нету неба нету солнца
Нету звёзд и облаков
Только плачь и грязь и слёзы
Давно пройденных оков
Те оковы бесконечны
Они сжёвывали мя
С детства я хотел беспечно
Отвоёвывать себя
Отъебитесь завсегдато
Завсегдатаи миров
Мне царей милее звёзды
Из прозрачных облаков
Люди мира, люди знамя
Люди солнца и луны
Если б вы хоть в миг постигли
Как же заебали Вы.
Абсолютный Маг
А небо отражалось в меня
То небо, было соткано из бреда
Мгновенно умирающего дня.
В садах молитв я розы обретал
Мистическими взглядами сверкая
В меня смотрели ангелы из рая
Для них , я бесконечно воскресал
Как мне достичь экстаза перманентно?
Как, потеряться в Боге, навсегда?
Ведь моя плоть, по прочности
Как будто соткана из льна
И тянет вниз своим мирским желанием
Я жажду потеряться в созерцании
Божественных невиданных красот.
Но время, ты один из стражей рая
Ты заставляешь плоть воздействовать на ум
Как будто змей питая меня ядом
Ты скуку заливаешь в мой сердечный дом.
Но я преодолею тебя Время!
Я в клочья тебя разорву.
Я сброшу с себя твоё бремя
И в созерцаньи истин утону.
Абсолютный Маг