В конце каждой улицы поставить турникеты. Конечно, можно ходить и так, и на здоровье, но это бесшабашность — куда хочу, туда и хожу. В конце каждой улицы поставить турникеты. Да просто так. Пусть пока пропускают. Не надо пугаться. Только треском дают знать. И дежурные в повязках. Пусть стоят и пока пропускают. Уже само их присутствие, сам взгляд… Идешь на них — лицо горит, после них — спина горит. И они ничего не спрашивают… пока. В этом весь эффект. И уже дисциплинирует. В любой момент можно перекрыть. Специальные команды имеют доступ к любому дому и так далее.
По контуру площадей — по проходной. Вдоль забора идет человек, руками — об забор. Ну, допустим, три-четыре перебирания по забору — и в проходную, где его никто не задерживает, хотя дежурные, конечно, стоят. Красочка особая на заборе, ну, там, отпечатки и так далее. Да боже мой, никто с забора снимать не будет — бояться нечего. Но в случае ЧП… отпечатки на заборе, и куда ты денешься? А пока пусть проходят и без документов. Хотя при себе иметь, и это обязательно на случай проверки, сверки, ЧП. То есть, когда идешь на дежурного, уже хочется предъявить что-нибудь. Пройдешь без предъявления — только мучиться будешь. Со временем стесняться проверок никто не будет. Позор будет непроверенным ходить. Тем более — появляться неожиданно и где попало, как сейчас. Или кричать: «Мой дом — моя крепость» — от внутренней распущенности.
Но в коридорах дежурных ставить не надо. Пока. Начинать, конечно, с выхода из дома. Короткая беседа: «Куда, когда, зачем сумочка? Ну а если там дома никого, тогда куда?» И так далее. Ну, тут же, сразу, у дверей, чтоб потом не беспокоить. И ключик — на доску. Да, ключик — на доску. То есть чтоб человек, гражданин не чувствовал себя окончательно брошенным на произвол. Разъяснить, что приятнее идти или лежать в ванной, когда знаешь, что ты не один. Что бы ты ни делал, где бы ты ни был, ну, то есть буквально — голая степь, а ты не один, и при любом звонке тебе нечего опасаться — подымаются все. При любом крике: «Ау, люди!» — из-под земли выскакивает общественник: «Туалет за углом» — и так далее. Ну, это уже ЧП, а гулять надо все-таки вчетвером, впятером.
А если в гости — не забыть направление. Это тоже обязательно. От своего дома оформляется местная командировка в гости: убыл, прибыл, убыл. Ну, конечно, дать диапазон, чтоб человек чувствовал себя свободно. Хозяин буквально чем-нибудь отмечает. Ну буквально, ну чем-нибудь буквально. Ну, да той же печатью, господи. Но ставить время с запасом, чтоб гость неторопливо собирался.
Контроль личных сумок — даже и не надо в каждом доме, только в узловых пунктах: подземный переход, вокзал, базар. Для чего? Чтоб примерно питались все одинаково. Это что даст? Одинаковые заболевания для врачей, одинаковый рост, вес для пошивочных мастерских и, конечно, поменьше незнакомых слов, поменьше. Употреблять буквально те слова, что уже употребляются. Чтоб не беспокоить новым словом. И для красоты через каждые два слова вставлять «отлично», «хорошо» и так далее. Ну, например: «Хорошо вышел из дому, прекрасно доехал, отлично себя чувствую, одолжи рубль… » — и так далее.
Начинать разговор так: «Говорит номер такой-то». Да, для удобства вместо фамилии — телефонные номера. Имена можно оставить. Это и для учета легче, и запоминается. Допустим: «Привет Григорию 256-32-48 от Ивана 3-38-42». Пятизначник. Уже ясно, из какого города, и не надо ломать голову над тем, кто кому внезапно, подчеркиваю — внезапно, передал привет. Со временем, я думаю, надо будет брать разрешение на привет, но очень простое. Я даже думаю, устное.
С перепиской тоже упростить: все письма писать такими печатными буквами, как вот эти индексы на конверте. Вначале, конечно, непривычно, выводить долго, но настолько облегчается работа почты… И в таком состоянии много не напишешь. И конечно, вместо автоматических телефонных станций я б восстановил старые, с наушниками и ручным втыканием в гнезда. Вот подумайте — много людей освободится. Причем для упрощения и удобства с выходящими из дому беседует уличный контроль. Дальше — контроль проспектов, потом — площадей. С теми, кто из города, работает высококлассный междугородный контроль. Ну а, не дай бог, при выходе из государства — вовсю трудится наша гордость, элита — общевыходной дроссельный контроль под условным названием «Безвыходный». У них и права, и техника, и максимум убедительности, чтоб развернуть колени и тело выходящего назад. Лицо можно не трогать, чтоб не беспокоить. То есть в такой обстановке горожанин и сам не захочет покидать — ни, ты понимаешь ли, родной город, ни, ты понимаешь ли, родную улицу, а потом и дом станет для него окончательно родным.
На каждом интернет-ресурсе установить системы модерации. Конечно, можно сёрфить и так, и на здоровье, но это бесшабашность — куда хочу, туда и кликаю, что хочу, то и читаю. На каждом интернет-ресурсе установить цензуру. Да просто так. Пусть пока пропускают. Не надо пугаться. Только уведомлением в углу дают знать. И модераторы со спецправами. Пусть сидят и пока пропускают. Уже само их присутствие, сама плашка «проверено»… Заходишь к ним — лицо горит, выходишь — спина горит. И они ничего не спрашивают… пока. В этом весь эффект. И уже дисциплинирует. В любой момент можно заблокировать. Специальные алгоритмы имеют доступ к любому чату и так далее.
По контуру каждой платформы — по фильтру. Вдоль ленты новостей идет человек, пальцами — по экрану. Ну, допустим, три-четыре свайпа по экрану — и в область комментариев, где его никто не задерживает, хотя модераторы, конечно, сидят. Метка цифровая особая в коде, ну, там, логи, айпи-адреса и так далее. Да боже мой, никто по логам вычислять не будет — бояться нечего. Но в случае ЧП… цифровой след в базе, и куда ты денешься?
А пока пусть пишут и без верификации. Хотя подтвержденный профиль иметь, и это обязательно на случай проверки, сверки, ЧП. То есть, когда заходишь под взор модератора, уже хочется предъявить что-нибудь. Зайдешь без авторизации — только мучиться будешь. Со временем стесняться цензуры никто не будет. Позор будет анонимным ходить. Тем более — высказываться неожиданно и где попало, как сейчас. Или кричать: «Мой аккаунт — мое личное пространство» — от внутренней распущенности.
Лол да. Как раз конец 80х, закат совка. Сам монолог где-то 87-88 года, когда уже можно было вот так ерничать над совковыми правилами и нормами. 89 уже можно было говорить об этом по тв, и это все вызывало смех, потому что уже ВСЕ поняли, что такое совок.
А сейчас то же самое. Я прямо заново проживаю те годы, хотя был в то время еще молодым и многое не понимал. Но запоминал, а теперь могу анализировать и понимать, что мы снова идем по тем же граблям. Речевые обороты в прессе и по тв те же, попытки властей рулить те же, отношение к зарубежным братушкам из бантустанов то же. Да вообще, все то же самое.
И пусть коммилахта не пиздит, что сейчас не совок. Он абсолютно тот же, как ржавый дедов запорожец. Восстановили, подкрасили, привязали глушитель на проволоку - добро пожаловать, пересаживайтесь с вашего мерседеса на импортозамещенное, поедем за мороженым и по пути возьмем с собой пионерок.
поправка, монолог 82 года, с 87 начали показывать в концертах по тв
Неподалеку от нашего овощехранилища что-то строить начали. Сваи бьют: туп-туп, туп-туп. Забором обнесли и бум-бум. А чего там будет? На заборе, кроме известных слов, ничего. А вчера что-то как ба-бах. И еще раз ба-бах и дзинь.
Сомнения меня одолевают… В магазинах вроде все есть… И никто ничего не говорит. А может, все ж таки — запасец небольшой. Ничего не слышали? И чтоб у кого-нибудь покрупнее спросить?.. А? На будущее?.. А то в белых сорочках все будем сидеть и в галстуках, а без перловки. И с телевизора крупы не отсыпешь, из репродуктора постное масло не пойдет. А сегодня опять в магазин бегал… (Оглядывается.) Еще есть… Яйцо диетическое. С печатью. Курочки такие пошли — с печатями яйца дают или, может, начальство отмечает, кто сколько съел? А?..
Сомнения у меня есть. Я, конечно, понимаю и вижу. И колебаний у меня крупных нет, но мелкие сомнения… Приемники у всех, телевизоры… Бабка такая — еле дышит, а телевизор волокет… И у меня есть. Я пока самый большой не покупал, пока в маленький как в скважину смотрю, мучаюсь. А большой не решаюсь. Вдруг в один прекрасный день… А?.. Отдай большой… А?.. Верни шестьдесят один по диагонали… Короче, почему такой экран? А что я скажу? Виноват! Ну, что я скажу?.. Носишь габардиновое, ратиновое, заграничное? Ношу. Почему? Виноват. Почему такой толстый, жизнерадостный, розовый, ясноглазый? Виноват… А что я скажу?..
А с деньгами как? Я в сберкассе не держу. Я в холодильнике, в морозильнике — залил водой, и окостенело триста двадцать два рубля пятьдесят пять копеек. А черт его знает! Колебаний у меня крупных нет, а мелкие сомнения. Все в квартире держу — картошечка, лучок, мучка… Ванна всегда полная. Вдруг с водой?.. Есть, есть и нет, нет. Свечка наготове. Лампочка тюк, а у меня свечка и спичечка. Я электричеству доверяю, и колебаний у меня крупных нет. Но мелкие сомнения… Два запасных стекла… Примус. Помните? У всех был, а у меня есть. Керосина банка, мыла ящик, вата, бинты, йода два литра, пенициллина ящик. Все в доме. А вдруг таким снегом занесет, что мы не выйдем никуда?! А у меня все есть. Пенициллину принял, примус разжег, бинты приготовил, консервы открыл и живешь и из окна смотришь. А?.. Хуже будет, если ничего такого… Все в новой квартире держу… На антресолях такое развел! Проросло все там. Такие жуки, как лягушки. От спичек самовозгорание два раза было. Еле спаслись. Не с кем покрупней поговорить… Чтоб сомнений у меня не было. А?.. Я могу надеяться? Тогда я это к чертовой матери… А?..
Может, мне не запасаться? А?.. А что там строят? За забором? Как бы мне узнать! Колебаний у меня крупных нет. Хочу, чтоб сомнений не осталось. Что вы сказали?.. Какой слух идет?..
Я не могу на юту.бе зайти. Это текст из Дугина что ли? Все таки видно, что это один из величайших философов и мыслителей современности. Такой ум!
>>62400009
территории всей страны, жизнь во многом изменилась. Было покончено с
аномальными явлениями прошлого, и жизнь обрела прочные рамки и твердый
порядок. Многие вещи изменились в корне. Например, дома стали строить
цилиндрической формы, высотой в сорок этажей. Каждому индивиду пожизненно
выделялся жилой сектор в одном из цилиндрических домов, а слова "квартира" и
"комната" были запрещены к употреблению и внесены в список запретных слов,
которые надлежало забыть в течение двух поколений.
Если индивид хорошо проявлял себя на коммунистическом производстве и в
быту, его жилой сектор расширялся за счет соседей - особый механизм
автоматически сдвигал стену по радиусу на определенное число угловых
градусов. Иногда стена могла сдвинуться настолько, что индивид средней длины
мог улечься поперек сектора, лишь слегка согнувшись. Отстающих и
неуживчивых, напротив, наказывали. Стены секторов, занимаемых этими
индвидами, автоматически сдвигались, и могли сдвинуться так, что индивид
средней ширины мог с трудом стоять в самой широкой части своего сектора,
сдавленный стенами, у самого отверстия спуско-подъемной шахты. Наказание это
именовалось "сужением жизненного угла в воспитательно- методических целях".
Стоять целый день в секторе с суженным до предела жизненным углом было
тяжело и опасно - можно было случайно заснуть и свалиться вниз, в
спуско-подъемную шахту, где на самом дне торчал острый и длинный штырь
фиксатора подъемной кабины. Уже не одного наказанного индивида, заснувшего
по преступной небрежности, сняли с этого штыря и отправили на фабрику
переработки белковых субпродуктов. На эту фабрику направляли всех, кто не
подавал признаков жизни. На фабрике привезенный материал использовали для
приготовления корма. Слово "похороны" было запрещено к употреблению и
внесено в список запретных слов, которые надлежало забыть в течение двух
поколений.
Рабочие сутки имели постоянный и неукоснительный распорядок. Работать
было принято по ночам. Сутки начинались с вечера и кончались вечером. Каждый
вечер индивиды перемещались из жилого сектора на производство, а утром
возвращались назад в свой жилой сектор. Днем всем индивидам надлежало спать
в жилом секторе. Слово "выходной" было запрещено к употреблению и внесено в
список запретных слов, которые надлежало забыть в течение двух поколений.
В каждом жилом секторе располагался строго один индивид. В жилых
секторах категорически запрещалось срать, размножаться и принимать пищу. Все
эти общественно-необходимые операции в нерабочее время полагалось
проделывать в общественном туалете.
Туалет, обслуживающий юго-западную
группу секторов, располагался в рукаве подземного коридора, соединявшего
жилые секции с производственными и складскими помещениями. Все передвижения
и перемещения производились по подземным коридорам - выход на поверхность
был строго воспрещен, да и самих выходов давно не существовало, все они были
замурованы. Что делается на поверхности, и почему туда нельзя выходить,
никто не знал, да и знать, в общем, особо не хотел.
Почувствовав определенный позыв на низ, я согласно инструкции, нажал на
кнопку грязно-коричневого цвета. В ответ на вызов, к моему жилому сектору
номер 2745-ЮЗ с лязгом и скрежетом подошла подъемно-опускная кабина. Я зашел
в кабину, чувствуя как скопившийся кал подпирает промежность. Кабина начала
опускаться вниз, вибрируя и раскачиваясь. В транспортно-переходном коридоре
светили грязные неоновые лампы, пахло мокрым цементом, мочой и ржавчиной. Я
подошел к большому проему с надписью "Туалет "Торжество ультракоммунизма".
Двери в проеме не было. Дверей вообще нигде не было, а само слово "дверь"
было запрещено к употреблению и внесено в список запретных слов, которые
надлежало забыть в течение двух поколений.
В туалете существовала определенная последовательность процедур. Перед
тем как начать срать, полагалось принять одну порцию корма. Слова "пища" и
"еда" не были запрещены к употреблению, но считалось, что слово "корм"
наилучшим образом отражает общественный характер питания и его трудовую
направленность. Я подошел к ржавому железному столу, к которому была
приварена общественная миска, и нажал на кнопку кормораздатчика.
Кормораздатчик выплюнул в миску одну порцию полужидкого корма, которую
индивид со средней емкостью желудка съедает зараз. Я взял рукой часть корма
и отправил в рот. Корм был едва теплым и на вкус сильно отдавал дерьмом -
тем самым, которое в данный момент ломилось наружу через мой задний проход.
Нельзя сказать, чтобы я чувствовал себя хорошо в этот момент, но я не
возмущался, так как в мой мозг, как и в мозг каждого индивида, был вживлен
так называемый "Автоматический подавлятор возмущения". Слово "подавлятор"
было ультракоммунистическим неологизмом, введенным вследствие того, что с
момента установления ультракоммунистического порядка слово "подавитель"
стало обозначать не устройство, а название одной из ведущих командных
должностей в аппарате управления. Подавители были ответственны за
спокойствие и порядок во вверенных им сегментах и секторах. Существовала
строгая иерархия. Верховный подавитель подавлял Генеральных подавителей,
каждый Генеральный подавитель подавлял Главных подавителей, Главный
подавитель подавлял Секторального подавителя, а Секторальный подавитель
подавлял свой сектор. Чем сильнее он его подавлял, тем быстрее он мог стать
Главным подавителем, и так далее.
Над дверным проемом, ведущим в кабинет любого Подавителя, всегда висел
лозунг:
"Всякая власть держится исключительно на подавлении, подавлении и еще
раз подавлении".
Подавители были ответственны за своевременное вживление подавляторов в
мозги индивидов и периодическую проверку их работоспособности. Посещение
общественного туалета было одной из таких проверок. Подавлятор обеспечивал
полную сохранность интеллекта, критических воззрений, оппозиционных
настроений, но полностью блокировал способность возмущаться и желание
что-либо менять. Подавлятор был новейшим достижением ультракоммунистической
демократии и использовался повсеместно.
Покончив с кормом, я направился к кабине. Чем ближе я подходил, тем
сложнее было идти - кругом валялись кучи дерьма, засыпанные хлоркой. Не все
индивиды успевали дойти до кабины после приема обязательной порции корма.
Хочется прочитать роман в этом сеттинге и написанный таким языком. Весёлая антиутопия. Мне даже захотелось паспорт кому-нибудь предъявить и рассказать, что у меня в сумочке.
>>62400089
>>62400091
страшно, вырубай
О, этой пасте про ультракоммунизм лет как мне, наверное. Автор наверняка не все написал что хотел, ведь у любого абсурда есть предел. А теперь думает, вот блин, не дожал. Кстати, он жив еще, интересно?
Йому пiзда
Так уже сделано, в Китае, в уйгурских городах-санаториях
>страшно, вырубай
Почему? Я ещё ведь даже до туалетной бабушки и паука-говноеда не дошёл.