Из репродукторов в кабинетах Овального кабинета, из ревущих динамиков армейских "Джипов", припаркованных у здания "Вашингтон Пост", из настольных радиоприемников в баре "Билли Гоут" на К-стрит — из каждого источника вещал один голос. Голос, который Америка знала десять лет: баритон, с характерной хрипотцой, но лишённый привычных пауз, ускоренный, почти надтреснутый.
"...И потому, в этот час величайшей опасности для нашей нации, когда внешние враги пользуются нашей временной слабостью, а внутренние предатели роют могилу американской мечте..."
На экранах телевизоров в витринах магазинов лицо Ричарда Никсона казалось высеченным из серого гранита. Тени под глазами были глубже обычного. Он не смотрел в камеру, а продавливал взглядом объектив.
"...я, как ваш Верховный главнокомандующий, обязан принять чрезвычайные меры. В соответствии с полномочиями, данными мне Конституцией и неявным доверием свободного народа, я подписал Директиву номер один..."
В баре "Билли Гоут" стеклянная пивная кружка разбилась об пол. Никто не обернулся. Двое мужчин в деловых костюмах, ещё утром обсуждавшие падение Dow Jones, теперь молча смотрели друг на друга. Один медленно покачал головой. Другой потянулся к внутреннему карману пиджака, где лежал значок ФБР.
"...предварительная цензура публикаций, угрожающих оперативной безопасности... приостановка действия отдельных положений Закона о свободе информации... приведение Национальной гвардии и регулярных частей в состояние повышенной боевой готовности для защиты порядка..."
На Пенсильвания-авеню, у ограды Белого дома, уже стояли первые люди. Не протестующие — ещё нет. Просто люди. Пенсионер в ветровке, сжимающий свернутую газету. Студентка с рюкзаком, на котором нашита нашивка с пацификом, поверх неё — изолентой приклеен свежий, от руки нарисованный плакат: "ЭТО И ЕСТЬ ТОТ САМЫЙ ВОДОРОДНЫЙ ПОЖАР?". Они смотрели не на сияющие окна резиденции, а на солдат в касках, которые только что выгрузились из грузовиков и теперь выстраивали периметр. Бронежилеты поверх формы, винтовки M16 — не для парада.
"...Это не диктатура. Это хирургическая операция по спасению сердца демократии, заражённого чумой лжи и измены. Я призываю всех истинных патриотов сохранять спокойствие и доверие. А тех, кто выберет путь неподчинения законному правительству в военное время... постигнет вся полнота и суровость закона."
"Военное время". Фраза повисла в эфире.
В студии CBS Уолтер Кронкайт, легенда, человек, чей голос провожал нацию через убийство Кеннеди и высадку на Луну, снял очки и протёр их. Производящий что-то кричал ему в ухо, но Кронкайт не слышал. На мониторе перед ним бежала строка, присланная из юридического отдела: "НЕ КОММЕНТИРОВАТЬ. ЖДАТЬ ИНСТРУКЦИЙ". Он посмотрел на камеру. Миллионы американцев ждали, что скажет "самый надёжный человек Америки". Он открыл рот, потом закрыл. Впервые за карьеру Уолтер Кронкайт был без слов.
Где-то в пригороде Арлингтона жена выключила телевизор, оборвав финальную, уже беззвучную тираду президента. Звонок на кухне сообщил, что ужин готов. Муж, вернувшийся с работы в Пентагоне час назад, не двигался с кресла. Он смотрел на тёмный экран, в котором отражалось его собственное лицо — лицо подполковника Армии США. На столе рядом стоял телефон. Он молчал. Пока что.
В Гарвардском университете кто-то выбросил телевизор из окна общежития. Он разбился во дворе с сухим, недраматичным хрустом. Криков не было. Был нарастающий гул — гул сотен голосов, сливающихся в один. Не песня протеста, ещё нет. Просто гул. Как улей перед роением.
А на Уолл-стрит, в опустевших торговых залах, тикали телетайпы. Но они печатали уже не котировки. Первая строчка пришла с пометкой "ЭКСТРЕННО" от агентства Рейтер, потом Ассошиэйтед Пресс. Коротко, сухо: "Белый дом подтверждает: специальный прокурор Арчибальд Кокс освобождён от должности. Министр юстиции Ричардсон и его заместитель подали в отставку в знак протеста. Их полномочия временно перешли к Генеральному солиситору Роберту Борку."
Не "уволен". "Освобождён от должности". Как солдат на передовой.
Затем телетайпы замолчали. Все сразу. Механический гул сменился звенящей, абсолютной тишиной. Только за окнами, с улиц, уже доносились первые сирены — далёкие, многослойные, приближающиеся.
Нация замерла на острие.
С одной стороны — пропасть хаоса. С другой — пропасть тирании.
Между ними — тонкая, трещащая по швам перемычка Закона.
И вы...
Вы только что вошли в комнату, где принимаются решения. У вас нет мандата от народа. Нет легитимности, данной выборами. У вас есть только идея, горстка сторонников и этот исторический миг — момент, когда всё, что было твёрдым, внезапно стало жидким и готовым принять новую форму.
Никсон отказался покинуть Белый Дом. Патриоты взяли власть. Пора доказать, что они ошиблись.
Очередная нейрослоп игра о политике от вашего покорного, всё тот же дипсик, всё то же самое. На этот раз мы играем за политические силы в США 1973-го года, где Уотергейтсткий скандал привёл к куда худшим последствиям. Никсон объявил чрезвычайное положение, Республиканская партия разваливается, страну трясёт — идеальный момент, чтобы заявить о себе.
Вот как будем заявлять о себе (то бишь анкета):
1. ОСНОВНЫЕ ДАННЫЕ
Название движения/партии/организации:
Краткий лозунг/девиз:
Дата формирования: (до 20.10.1973 или после 20-го октября?)
Идеологический вектор (3-5 ключевых принципов): (Напр.: "Конституционный либерализм, верховенство права, анти-бонипартизм")
Цель-максимум (конечная идеальная победа): (Напр.: "Свержение Никсона, принятие 28-й Поправки, резко ограничивающей исполнительную власть")
Цель-минимум (без чего не можем существовать): (Напр.: "Сохранение легального статуса и доступа к медиа")
2. СТРУКТУРА И РЕСУРСЫ
Тип силы: (Парламентская фракция / Внесистемное движение / Теневая организация / Вооружённое ополчение / Сепаратисты / Иное)
Лидер(ы): (Имя, краткая харизма, публичный образ: "Профессор Конституционного права с харизмой телепроповедника")
Ядро (численность, состав): (Напр.: "~500 активных членов: юристы, профсоюзные активисты, либеральные журналисты")
Социальная база (кого представляете, кто симпатизирует): (Напр.: "Городской средний класс Северо-Востока, академическая среда, часть профсоюзов")
Ключевые союзники (внутри игры или НИПы): (Напр.: "Неформальный контакт с губернатором Калифорнии Р. Рейганом, симпатии в редакции The Washington Post")
Ключевые враги: (Напр.: "Генерал Хейг, "Комитеты Бдительности", администрация Никсона")
3. Материальные и нематериальные активы:
Финансы: (Скудные / Умеренные / Серьёзные. Источники: пожертвования, членские взносы, спонсоры)
Медиа-присутствие: (Пиратское радио / Газета / Симпатии в мейнстриме / Нет)
Силовые возможности: (Нет / Охранники / Подготовленные ополченцы / Связи в армии или полиции)
Экспертиза и связи: (Юристы, бывшие чиновники, связи с профсоюзами, технические специалисты)
4. МЕТОДЫ БОРЬБЫ (от наиболее к наименее предпочтительным)
Легальные/системные: (Лоббизм в Конгрессе, судебные иски, работа с губернаторами)
Протестные/уличные: (Митинги, забастовки, акции гражданского неповиновения)
Информационные: (Контрпропаганда, расследования, взломы, своя пресса)
Нелегальные/силовые: (Саботаж, создание ополчения, подготовка к вооружённой борьбе – указать, насколько далеко готовы зайти)
5. СЛАБЫЕ СТОРОНЫ И УЯЗВИМОСТИ
Внутренние: (Идейные разногласия, слабая дисциплина, зависимость от одного лидера)
Внешние: (Враги могущественнее, сомнительная легитимность в глазах обывателей, уязвимость для репрессий)
Этическая/идеологическая дилемма: (Что готовы нарушить ради победы? Готовы ли к союзу с врагами врага? Способны на жестокость?)
Прозвучало как приговор
Надо бороться! В этом случае решил не рерайтить типичный оборот дипкока.
Так давно же решили, что это самая фишка. Во-первых вызывает улыбку, а во-вторых защищает от зловещей долины, ведь когда нейронка не прячется, она воспринимается легче.
Не то чтоб я прячу нейронку, тбх. Посмотрим, есть ли ещё желающие её погонять.
Дэвид В. Мартин, потомок польских эмигрантов, провёл своё детство в Нью-Йорке, работая на кухне ресторана своего отца. Бизнес оказался достаточно успешным, чтобы Дэвид получил техническое образование в одном из университетов Нью-Джерси, но карьера у него не сложилась — конфликты с руководством, довольно асоциальное поведение и некоторые радикальные взгляды вынудили его искать иной путь в жизни.
Которым оказалась политика. Вдохновлённый идеологией европейских режимов до Второй мировой, Дэвид решил, что Америке нужна не либеральная демократия и не коммунизм, но корпоративное государство, как единственный способ преодолеть кризисы современности и не загубить при этом американскую мечту.
1. ОСНОВНЫЕ ДАННЫЕ
Название движения/партии/организации: American Renewal Party (Американская Партия Обновления), ARP. Символ партии — американсий полосатый флаг с молнией в центре.
Краткий лозунг/девиз: ЗА НОВУЮ АМЕРИКУ!
Дата формирования: 10.01.1965
Идеологический вектор (3-5 ключевых принципов): корпоративизм, американская исключительность, гражданский национализм, конституционные реформы.
Цель-максимум (конечная идеальная победа): свержение Никсона, приход к власти как новой главенствующей партии, конституционные реформы.
Цель-минимум (без чего не можем существовать): сохранение поддержки целевых слоёв населения.
2. СТРУКТУРА И РЕСУРСЫ
Тип силы: Внесистемное движение.
Лидер(ы): Дэвид В. Мартин, типичный представитель среднего класса, сердце Америки, потомок европейских иммигрантов, харизматичный мужчина средних лет, основатель движения.
Джонас Кир, его левая рука, индеец из племени чероки, выходец из резервации, выступающий за то, что коренные американцы есть сердце Америки.
Маргарет Суини, вторая помощница Мартина, бывший член Нацистской партии Америки, отказалась от расистких взглядов в пользу корпоративизма, выступает за интегралисткий фашизм в рядах Партии Обновления.
Ядро (численность, состав): несколько тысяч членов в ячейках по всей стране.
Социальная база (кого представляете, кто симпатизирует): средний класс, владельцы мелкого и среднего бизнеса, крупные региональные промышленники Восточного Побережья США.
Ключевые союзники (внутри игры или НИПы): некоторые фракции Республиканской партии, либертарианские ячейки, околофашистские организации США,
Ключевые враги: демократы, левые, непосредственно Никсон.
3. Материальные и нематериальные активы:
Финансы: умеренные, через членские взносы и спонсоров из средней буржуазии США.
Медиа-присутствие: газета "Обновление", выходящая в Нью-Йорке, Чикаго, Вашингтоне, Филадельфии и Майами, с меньшими представительствами в других крупных городах Восточного побережья.
Силовые возможности: добровольные дружины членов партии и союзников.
Экспертиза и связи: связи с профсоюзами и промышленными магнатами, сочувствующие в бизнесе и медиа.
4. МЕТОДЫ БОРЬБЫ (от наиболее к наименее предпочтительным)
Протестные/уличные: митинги, забастовки, акции гражданского неповиновения — основной инструмент.
Информационные: своя пресса через газету "Обновление" с радиостанцией и журналисткие расследования.
Нелегальные/силовые: создание ополчения и подготовка к вооружённой борьбе.
Легальные/системные: не видят возможности.
5. СЛАБЫЕ СТОРОНЫ И УЯЗВИМОСТИ
Внутренние: идейные разногласия между тремя главными членами партии.
Внешние: враги крупнее и сильнее.
Этическая/идеологическая дилемма: барьеров нет, мы ебанутые.
Поэтому вопрос к субкоманданте, какой из этих трех вариантов будет наименее жопоразрывающий для нейронки?
А у тебя как дипкок работает? без Военного порно с некрофилами(ВПН)?
С нациками у него проблем вроде нет, сам предлагал. С Менсоном говорит тож, ток не сильно на него дрочить надо.
Окей, тогда завтра напишу анкету арийского братства или другого шизонацисткой организации. Мб даже ку кулус клан
ОЦЕНКА СИЛЫ И СТАРТОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ на 20 октября 1973 года, 21:00
Ваш статус: "Спящий гигант" в момент пробуждения. Вы восемь лет строили структуры, но оставались на маргинесах. Директива Никсона №1 — это ваш момент истины. Ваша идея «корпоративного государства» внезапно перестаёт быть теоретической — старая система рушится на глазах, и вы предлагаете не просто сменить власть, а новую модель.
Текущая ситуация ARP:
1. Газета "Обновление" в крупных городах работает на пределе, пытаясь осмыслить шок. Ваши редакторы разрываются между яростным осуждением «паники Никсона» и осторожной надеждой, что кризис открывает путь.
2. Ваши ячейки по всей стране (особенно на Восточном побережье) в панике и эйфории. Они ждут указаний от Мартина. Многие члены и «дружинники» смотрят на свои кепы и нарукавные повязки с молнией — раньше это было игрой, теперь это может стать формой.
3. Ваши союзники в Республиканской партии (скорее всего, её праворадикальное, изоляционистское крыло) сейчас в полной прострации. Одни могут рваться поддержать Никсона как «сильную руку», другие видеть в нём «слабака». Им нужен новый фокус. Вы можете им его предложить.
Ваша внутренняя дилемма (Мартин-Кир-Суини) обостряется до предела:
1. Дэвид Мартин видит шанс для национальной корпоративной революции.
2. Джонас Кир может требовать немедленно сделать ставку на союз с индейскими движениями, видя в них «подлинную корпоративную общину».
3. Маргарет Суини может настаивать на жёстком силовом захвате улиц и немедленном союзе с самыми радикальными правыми силами, отбросив «мягкотелость».
УНИКАЛЬНЫЕ АКТИВЫ И ПРОБЛЕМЫ В ДЕНЬ НОЛЬ
Активы:
1. Идеологическая готовность: Вы единственные (пока), у кого есть позитивная программа после краха. Не «вернём всё как было» и не «даёшь социализм», а «новое государство — корпоративное, сильное, американское». В вакууме идей это мощно.
2. Сетевая структура: Ячейки и газета — это каналы связи и мобилизации, когда центральная власть парализована.
3. Социальная база (мелкий/средний бизнес): Эти люди сейчас в смертельном ужасе. Их кошмар — и диктатура Никсона (которая задавит бизнес), и левая революция (которая его отнимет). Вы — их естественный, хотя и экстремальный, защитник. Они могут дать деньги, укрытия, логистику.
Проблемы:
1. Отсутствие реальной силы: «Дружины» — это не армия. В столкновении с полицией или Нацгвардией они разбегутся.
2. Идеологическая чуждость: Для большинства американцев «корпоративное государство» — это либо фашизм, либо абстракция. Вам нужно срочно перевести это на язык кризиса: «Порядок, работа, единство наций».
3. Конкуренция справа: Вас будут пытаться поглотить или задавить более крупные, простые и кровожадные правые силы (типа «Комитетов Бдительности»). Вы для них — «интеллектуальные выскочки».
Анкета today.
Название движения/партии/организации: Коммунистическая партия Соединённых Штатов (революционное крыло) (КПСШ-РК)
Краткий лозунг/девиз: КОММУНИЗМ НЕПОБЕДИМ
Дата формирования: До 20 октября 1973 года - подпольное движение внутри партии; 20 октября - момент выхода из тени и старт фактического раскола существующей партии
Идеологический вектор (3-5 ключевых принципов): Марксизм-ленинизм (ортодоксальный, просоветский), пролетарский интернационализм, антиимпериализм и антикапитализм, диктатура пролетариата как историческая необходимость
Цель-максимум (конечная идеальная победа): Революционный демонтаж буржуазного государства США, выход США из НАТО, установление социалистической республики по советской модели, договор о дружбе и взаимопомощи с СССР
Цель-минимум (без чего не можем существовать): выживание партии в условиях репрессий, сохранение подпольной структуры и печатных органов, наличие вооружённого крыла к моменту эскалации
2. СТРУКТУРА И РЕСУРСЫ
Тип силы: Подпольная революционная партия
Лидер(ы): ГЕНСЕК ДЖОН ЛОНГБОТТОМ БОББС. Ветеран партии, 60+. Публичный образ: «старый профсоюзник, которого система пыталась стереть». Фанат СССР, был в Москве несколько раз, жал руку Хрущеву.
Ядро (численность, состав): ~1500 активных членов (рабочие сталелитейных и автомобильных заводов, портовые докеры, часть ветеранов Вьетнама, старые партийцы времён Маккартизма, небольшая, но фанатичная студенческая прослойка)
Социальная база (кого представляете, кто симпатизирует): Промышленные рабочие Среднего Запада, радикализированные профсоюзы, чёрные рабочие кварталы, антивоенные солдаты и младшие офицеры, левое студенчество
Ключевые союзники (внутри игры или НИПы): Просоветские профсоюзные лидеры, антиимпериалистические группы, КПСС и прочие коммунистические партии по всему миру, радикализированные преподаватели в учебных заведениях
Ключевые враги: Администрация Никсона, ФБР и контрразведка армии, либералы и социал-демократы, маоисты и троцкисты
3. Материальные и нематериальные активы:
Финансы: Умеренные (взносы, "красная касса", интернациональная поддержка)
Медиа-присутствие: Свой собственный "боевой листок" - газета, также радиопередачи.
Силовые возможности: Широкие связи в армии и полиции
Экспертиза и связи: Профсоюзные юристы, подпольные типографии, связные с антивоенными солдатами, конспиративная сеть
4. МЕТОДЫ БОРЬБЫ
Легальные/системные: Использование профсоюзных структур, судебная защита активистов, студенческие забастовки
Протестные/уличные: Забастовки, блокировка предприятий, массовые демонстрации без согласования
Информационные: Агитация через прессу и радио, раздача листовок и прокламаций
Нелегальные/силовые: Подготовка к вооруженной борьбе
5. СЛАБЫЕ СТОРОНЫ И УЯЗВИМОСТИ
Внутренние: Идеологическая догматичность, поколенческий конфликт, недоверие к новым методам
Внешние: Тотальная враждебность государства, медийная демонизация, риск немедленных репрессий
Этическая/идеологическая дилемма: Что важнее: победа революции или чистота партии?
СТАРТОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ на 20 октября 1973 года, 22:00
Ваш статус: «Призрак, ставший плотью».
В момент, когда Никсон объявил Директиву №1, Джон Лонгботтом Боббс не спал. Он слушал радио в одной из конспиративных квартир в Южном Чикаго. И в этот миг вся ваша стратегия изменилась. Ваш худший враг совершил два ключевых действия:
1. Легитимизировал вашу критику. Он доказал, что «буржуазная демократия» — фикция, а диктатура — её истинное лицо.
2. Создал революционную ситуацию. Политический кризис верхов и неспособность управлять по-старому.
Но для вас это и смертельная угроза: Директива №1 — это прямой приказ ФБР и армейской разведке начать массовые аресты «подрывных элементов». Ваши имена — в первых строчках их списков. У вас есть часы, максимум дни, чтобы действовать, пока репрессивный аппарат не перешёл в наступление.
ВНУТРЕННЯЯ ДИНАМИКА ПАРТИИ (Ваша главная дилемма):
1. Линия Боббса (Ортодоксы/Старшая Гвардия): «Кризис подтверждает марксистско-ленинский анализ! Мы должны мобилизовать рабочий класс через стачкомы, связаться с братскими партиями и с советскими товарищами. Революция не за горами, но она должна быть организованной, под руководством партии!»
2. Линия Молодых (Вьетнамское поколение / Солдаты): «Старики хотят ждать указаний из Москвы! Но солдаты в казармах уже бунтуют! Надо идти к ним, брать оружие из арсеналов сейчас, создавать революционные комитеты в частях! Даешь американский Петроград в Норфолке или Сан-Диего!»
3. Линия Афроамериканских коммунистов (в союзе с «Чёрными пантерами»): «Белый рабочий класс ненадёжен. Центр революции — в чёрных гетто. Надо поднимать города как Детройт в 67-м, но уже с ясной политической целью — власть Советов. И требовать немедленной поддержки от СССР и Кубы.»
Ваша сила — в фанатичной дисциплине. Ваша слабость — в том, что кризис требует от вас действий БЫСТРЕЕ, чем позволяет ваша догматичная структура.
ВОЗМОЖНОСТИ И УГРОЗЫ ПЕРВОГО ХОДА
Ваши уникальные активы в День Ноль:
1. Связи в армии: Это ваш козырной туз. Антивоенные настроения сильны среди рядовых и младших офицеров, особенно в тыловых частях и на флоте. Они могут саботировать приказы об арестах, предупредить вас, или даже перейти на вашу сторону с оружием.
2. Профсоюзная база: На заводах можно начать политическую забастовку не за зарплату, а против диктатуры. Это сразу выведет вас из подполья в лидеры рабочего сопротивления.
3. Международная связь: У вас есть (или должны быть) каналы в советское посольство или торгпредство в Вашингтоне. СССР сейчас в тихой панике. Ваше появление как серьёзной силы может заставить Кремль сделать страшный выбор: поддержать вас (рискуя войной) или бросить на произвол судьбы.
I. ВНУТРЕННЯЯ ПОЛИТИКА
1. Первый ход очевиден - массовая забастовка профсоюзов, особенно на территории "Ржавого пояса" и штатов Мичиган и Иллинойс. Опираясь на надежную сеть контактов, парализовать производства и нарушить логистику критически важных поставок - строго против Диктатуры. Каждая забастовка должна звучать критикой Никсона - "Фашисты! Нацистские недобитки! Реакция!" (Линия Боббса)
2. Генсек решил дать свою поддержку многообещающему майору Куотричу, согласившись на эскалацию боевых действий в штатах Иллинойс и Мичиган - будущей цитадели РК. Все это должно выглядеть как поддержка демократического народа Америки и переход солдат на сторону мирных протестующих. Решено было формировать полноценные боевые сотни из солдат, переходящих на сторону РК. Оружие и бронетехника распределялось централизовано. (Линия молодых)
3. Понимая, что афроамериканские коммунисты будут недовольны отсутствием действий по их линии, в рамках партийной политики сдержек и противовесов, Боббс решил дать "конфетку" лидеру и соратнику - пастору Бигго Богго мл. - и основал свою базу ака "Центральный революционный комитет американского народа - ЦэРКАН" в крупнейшем гетто чернокожих в Чикаго. Именно там Генсек будет ковать будущее американского народа.
+ среди активистов революционного комитета начали массово распространять книги о русском авангардизме, борьбе в гражданской войне, стратегии и тактики партизанской войны. Некоторые активисты нашли достаточно интересными и многообещающими необычные труды о так называемых "химических мистериях"...
II. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА
1. Контакт с посольством СССР. Полномочный представитель ЦэРКАН конспиративно посетил советское представительство в Вашингтоне. Предложение - не афишировать связь напрямую, но действовать в интересах советского государства и интернациональной солидарности трудящихся. РК была готова принять любую помощь.
2. Контакт с Кубой. Соратники Боббса вышли на контакт с правительством Кастро. Аналогично - были готовы принять любую помощь. Готовы содействовать интервенции Кубы во Флориду.
3. Пропаганда в западном полушарии. Листовки и прокламации волной распространялись по мекике, канаде, странам латинской америки. Радио безостановочно крутило последние сводки с митингов и забастовок, создавая ощущение бесконечных побед КПСШ-РК.
III. Боевые действия и контрразвведка
1. Ловля ФБР. По наводкам информаторов на территории с активным присутствием КПСШ-РК произошли налеты на агентов ФБР и контрразведки, ведущих дела против комм.активистов. Против штаб-квартир собирались постоянные пикеты, постоянно прерываемые на вооруженную перестрелку между силовиками и восставшими. Целью было не сколько уничтожить ФСБ как структуру, сколько максимально усложнить ей жизнь в условиях "отрезки" от основной федеральной службы.
2. Захват арсеналов и гарнизонов. Майор Куотрич провел захват и разоружение гарнизонов Детройта и Чикаго.
3. Обезглавливание муниципалитетов. Боевые крылья КПСШ-РК сменили районную власть почти на всей контролируемой территории (с попытками осуществить подобное на территориях "Ржавого пояса" и далее) - теперь жизнью граждан управляли на мэрии и общественные советы, а райокмы и облкомы КПСШ. Во время данных действий отряды КПСШ-РК вступали в кровавые столкновения с активистами партии Обновления. "Проклятые фашисты-детоубийцы!" - кричала улица людям с повязками с молниями на рукавах.
Генсек Джон Лонгботтом Боббс действовал не как подпольщик, а как главнокомандующий начинающейся революции. Его трёхзубый удар (рабочие, армия, гетто) был смел, точен и немедленно изменил карту кризиса. Но за каждый успех придётся заплатить страшную цену.
I. НЕПОСРЕДСТВЕННЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ
1. ЗАБАСТОВКА «РЖАВОГО ПОЯСА» – ОГЛУШИТЕЛЬНЫЙ УСПЕХ.
На заводах Ford в Детройте, сталелитейных в Гэри и Питтсбурге, на чикагских бойнях работа встала. Лозунги «Долой фашиста Никсона! Заводы – рабочим!» висят на воротах. Это не экономическая, а политическая стачка, о которой мечтали десятилетиями.
Эффект: Транспортный коллапс на Среднем Западе. Поставки угля, стали, запчастей прерваны. Вы парализовали промышленное сердце Америки. Владельцы заводов в панике звонят губернаторам и в Вашингтон, требуют «навести порядок».
Цена: Ярмо на шею. Вы светите свои лучшие, самые верные ячейки. ФБР и промышленная охрана уже составляют списки зачинщиков. Риск массовых арестов через 24-48 часов.
2. МЯТЕЖ МАЙОРА КУОТРИЧА – ТРИУМФ И ЛОВУШКА.
Майор Куотрич (ваш человек в Национальной гвардии Иллинойса) выполнил приказ. Под его началом два батальона в Чикаго и одна рота в Детройте сложили оружие перед толпой или перешли на вашу сторону. Захвачены склады с несколькими тысячами единиц стрелкового оружия, боеприпасы, 5 БТР М113. Это сенсация.
Сформированы «Первые пролетарские сотни» – смесь солдат, рабочих-добровольцев и партийных активистов. Они патрулируют районы вокруг захваченных заводов.
Эффект: У вас есть реальная, хотя и небольшая, армия. Вы контролируете ключевые районы Чикаго (вокруг заводов и Гарлема) и часть Детройта. На карте США появились первые «красные зоны».
Цена: Вы объявили войну. Теперь вы – военная цель. Никсон не может простить мятеж в армии. Ожидайте контратаки верных частей или авиаударов. Кроме того, Куотрич теперь – самостоятельная фигура. Солдаты верны ему, а не Боббсу. Он может стать вашим Валентином или вашим Троцким.
3. ЦЭРКАН В ЧИКАГО – СИМВОЛИЧЕСКАЯ СТОЛИЦА.
Пастор Бигго Богго-младший, получив «конфетку», объявил Южный Чикаго (гетто) «Свободной территорией ЦэРКАН». Созданы «советы улиц», раздают еду из захваченных магазинов, организована самооборона.
Эффект: Вы официально связали свою судьбу с борьбой чернокожих Америки. Это даёт вам невероятную энергию и моральный авторитет в гетто по всей стране. Лозунг «Чикаго – наш!» стал реальностью.
Цена: Вы стали заложниками расового конфликта. Белые умеренные и даже некоторые белые рабочие теперь боятся вас ещё больше. Правые ополчения («Комитеты Бдительности» и им подобные) получают свой главный аргумент: «Коммунисты ведут чёрных на бойню белых». Риск расовых погромов и контр-террора вырос вдесятерую.
Побочный эффект («Химические мистерии»):
Внутрипартийный раскол нового типа: Между старой гвардией Боббса (для которой партия – это дисциплина, изучение «Краткого курса» и профсоюзные собрания) и молодыми активистами (для которых революция – это тотальное преображение сознания, включая его химическое расширение с помощью ЛСД, псилоцибина).
Новая форма агитации: На этих «мистериях» читают не только Маркса и Мао, но и Тимоти Лири, Карлоса Кастанеду, тексты о русском космизме. Революция видится не только как захват заводов, но и как выход из «матрицы» капиталистического сознания. Ваши листовки могут приобрести сюрреалистичный, пророческий тон.
Тактическое преимущество и риск: В состоянии изменённого сознания активисты могут проявлять невероятную храбрость, нестандартное мышление и фанатичную сплочённость. Но также – паранойю, неадекватность, потерю конспирации. Один «плохой трип» на явке может погубить всю ячейку.
Магнит для определённых кадров: К вам потянутся не просто рабочие, а художники-авангардисты, радикальные психологи, учёные, увлечённые исследованиями сознания. Вы можете стать точкой сборки для самого радикального крыла контркультуры, которое увидело в марксизме-ленинизме не догму, а путь к социальному психоделическому прорыву.
II. РЕАКЦИЯ МИРА И СОЮЗНИКОВ
1. СССР: ЛЕДЯНОЙ ПРАГМАТИЗМ.
Ваш эмиссар был принят вторым секретарём посольства, поздно ночью, через чёрный ход. Ответ Москвы (переданный зашифрованной радиограммой):
«Товарищи. Ваша решительность впечатляет. Но не обольщайтесь. Ситуация неясна. Официального признания, военной интервенции или прямых поставок оружия не будет. Это приведёт к мировой войне. Однако... канал связи будет открыт. Финансовая помощь (через швейцарские счета) возможна. Политсоветы – предоставим. Если вы удержите и расширите свою территорию до размеров серьёзного административного образования, вопрос признания будет рассмотрен. Будьте осторожны. Не провоцируйте США на тотальный удар. Пока вы – наша гипотеза, а не союзник».
Итог: Не авантюристы. СССР вас не бросит с пустыми руками, но и спасать ценой ядерной войны не будет. Вы получили намёк: чтобы стать партнёром, нужно построить государство.
2. КУБА: ГОРЯЧЕЕ ОБЪЯТИЕ.
Кастро в восторге. «Наконец-то пламя революции достигло сердца зверя!» Ответ быстрый и прямой:
«Братья! Гуманитарная помощь (медикаменты, опытные врачи, инструкторы по партизанской войне) будет отправлена на рыбацких лодках в Мексиканский залив. Точку высадки согласуйте. Интервенция во Флориду? Пока нет. Мы не самоубийцы. Но если вы создадите плацдарм на побережье – тысячи добровольцев готовы! ¡Patria o Muerte!».
Итог: Самый верный и рискованный союз. Помощь реальна, но её доставка – игра в кошки-мышки с ВМС США.
3. ПРОПАГАНДА: УСПЕХ.
Голос «Свободного радио КПСШ-РК» теперь ловят от Ванкувера до Сантьяго. Вы выглядите не мятежниками, а правительством восстания. В Канаде и Мексике начались митинги солидарности. Это давление на их правительства.
III. ВОЕННЫЕ ИТОГИ И НОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ
1. ФБР И КОНТРРАЗВЕДКА: ПИРРОВА ПОБЕДА.
Ваши налеты на агентов дезорганизовали местные отделения ФБР в Чикаго и Детройте. Они ушли в глухую оборону, уничтожая архивы. Вы купили время.
НО: Вы развязали войну спецслужб. В ответ создаётся «Оперативная группа «Красная угроза»» из оставшихся лояльными силовиков, ветеранов ЦРУ и правых ополченцев. Их методы будут грязными: пытки, похищения, казни без суда. Ваша контрразведка должна готовиться к настоящему аду.
2. ЗАХВАТ АРСЕНАЛОВ: ВАШ ГЛАВНЫЙ КЕЙС.
Контроль над гарнизонами — факт. Но эти склады — мишень №1 для ВВС США. У вас нет ПВО. Майор Куотрич докладывает: «Мы сидим на пороховой бочке. Либо раздаём оружие по всему городу, либо готовимся к бомбёжке».
3. СТОЛКНОВЕНИЕ С «АМЕРИКАНСКОЙ ПАРТИЕЙ ОБНОВЛЕНИЯ» (ARP) – ПЕРВАЯ ГРАЖДАНСКАЯ СХВАТКА.
В районах, где ваши «боевые сотни» меняли власть, они столкнулись с дружинами ARP, пытавшимися сделать то же самое. Произошли первые перестрелки в Кливленде, Индианаполисе и пригородах Чикаго. Есть убитые и раненые с обеих сторон.
Итог: Линия фронта гражданской войны проведена. Это не абстракция. Это вы и Мартин. Его газета уже называет вас «красными варварами, убивающими патриотов». Ваши листовки клеймят его «фашистской недотёрой». Война идеологий стала войной на улицах.
НОВЫЙ ВЫЗОВ / ВОЗМОЖНОСТЬ
Генсек Боббс, вы разбудили спящего гиганта. Вы контролируете часть двух мегаполисов и парализовали промышленность. Но теперь на вас смотрят:
Никсон, готовящий карательную операцию.
Губернаторы Иллинойса и Мичигана (демократы), которые должны выбрать: договориться с вами как с «силой порядка» в обмен на помощь против Никсона, OR объявить вас террористами и ударить совместно с федералами.
Ваш собственный майор-популист Куотрич.
Правые ополчения, собирающие силы для «крестового похода на Чикаго».
>Генсек Боббс, вы разбудили спящего гиганта
>>870493
>Ваш статус: "Спящий гигант" в момент пробуждения
- Спящие гиганты тут?
- На месте!
"Мы с вами по разные стороны баррикад зпт но враг у нас один Никсон тчк Предлагаю не союз но тактическое перемирие тчк Если согласны назначьте место о переговорах тчк КОММУНИЗМ НЕПОБЕДИМ тчк"
...примерно такого содержания листовки начали распространять активисты Американской Партии Обновления на улицах городов, слова эти звучали из репродукторов на машинах и по радио обновленцев. Призыв к национальной революции против диктатора.
"МЫ ПРИЗЫВАЕМ К ФОРМИРОВАНИЮ КОНТИНЕНТАЛЬНОГО КОНГРЕССА ТРУДА И ЗЕМЛИ, СОБРАНИЯ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ПРОФСОЮЗОВ, БИЗНЕСА, ФЕРМЕРСКИХ И ТРУДОВЫХ АССОЦИАЦИЙ. МЫ ПОСТРОИМ КАРКАС НОВОЙ, ОБНОВЛЁННОЙ АМЕРИКИ ДЛЯ АМЕРИКАНЦЕВ, ГОСУДАРСТВО АМЕРИКАНСКОЙ МЕЧТЫ. ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К НАМ, СОЗДАВАЙТЕ ЯЧЕЙКИ И ОРГАНИЗАЦИИ ККТЗ У СЕБЯ НА РАБОТЕ И В ГОРОДЕ. ЗАВТРА НАШЕ!"
Дэвид Мартин, как главред Обновления, взял на себя всю пропагандисткую работу с самого объявления Никсона и трудился всю ночь, чтобы к утру обращение и первые планы были готовы. К отделениям партии отправились распоряжения открыть конверты с секретными приказами, как раз на такой случай — обновленцы достали свои повязки, открыли оружейные сейфы и начали готовиться к худшему.
Мисс Суини с шести утра сидела на телефоне: трясла спонсоров и союзников партии в деловых кругах о немедленной помощи. В первую очередь финансовой, конечно, но и организаторской то же. Марш Партии Обновления в Филадельфии! Громко, ярко, театрально!
Так называемый Марш Порядка запланировали уже на следующий день, чтобы успеть разослать приглашения любым возможным союзникам: в основном, другим мелким правым движениям и ополчениям, желающим присоединиться к инициативе обновленцев. План простой: с помпой пройти по главным улицам столицы американской революции и символически "взять под защиту" городскую администрацию под лозунгами защиты Америки от посягательства Никсона и коммунистов. Последние как раз явились на само шествие, развязать пару драк — удачный повод для заметки в газете.
Джонас Кир взялся за организацию разрозненных дружин ARP для шествия. Колонна обновленцев должна стать образцом для союзников и горожан — вот он, цвет и сила Америки, а не какие-то мятежники! Сам Кир, со своей смоляной косой и мудрым обликом индейского вождя, поведёл обновленцев по улицам Филадельфии, быстро превращаясь в полевого командира движения.
Как и коммуняки, Партия Обновления поспешила найти союзника за рубежом. У них, однако, был только один вариант... Испания Франко. В телеграмме послу Партия Обновления объявила, что верит в идеи Испанской Фаланги и стремится обновить Америку по образцу национальной революции Испании — и любая помощь в этом будет бесценна. Долгой жизни Каудильо!
>>870580
"КРАСНОЖОПЫЙ тчк ПРИДЕРЖИ СВОИХ ПСОВ зпт ТОГДА ПОГОВОРИМ тчк ЖДЁМ ТВОЕГО ЕВРЕЙЧИКА В ФИЛАДЕЛЬФИИ"
"ЧТОБЫ МЫ ПОЛЕЗЛИ В ЛОГОВО РЕАКЦИИ тчк ЧЕРТА ЛЫСОГО ТЕБЕ А НЕ БУБЛИК тчк ПИТСБУРГ СМОЛЛКОК СТРИТ ДОМ ШЕСТЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ тчк"
Дата: 21-22 октября 1973 года. Эпицентр: Филадельфия, штат Пенсильвания.
Дэвид Мартин действовал с холодной скоростью политического предпринимателя, превращая кризис в стартовую площадку. Ваш ход — идеальный синтез Вариантов А и Б (информационный удар + силовой жест). Это не просто протест — это заявка на создание параллельной легитимности.
I. НЕПОСРЕДСТВЕННЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ
1. ИНФОРМАЦИОННЫЙ ШТОРМ «ОБНОВЛЕНИЯ» – УСПЕХ
Ваши листовки и радиопередачи попали в нерв. Лозунг «Конституция пала!» — гениален. Он снимает вину с вас («Мы не мятежники, мы спасатели») и перекладывает её на всех старых игроков. Призыв к Континентальному Конгрессу Труда и Земли (ККТЗ) — это не просто идея, а политический брэнд, конкурирующий с «Советами» коммунистов и «Комитетами» правых радикалов.
Эффект: В десятках городов мелкие бизнесмены, фермеры, растерянные консерваторы задумались. У них появился «свой» проект. Звонки в штаб-квартиры ARP участились. Вы создали идейный магнит для «молчаливого большинства», которое не хочет ни Никсона, ни хаоса.
Цена: Вы официально объявили старую республику мёртвой. Это отрезает пути к отступлению и компромиссу с умеренными республиканцами. Для них вы теперь не союзники, а могильщики системы.
2. МАРШ ПОРЯДКА В ФИЛАДЕЛЬФИИ – ТЕАТР ВЛАСТИ.
Шествие под руководством Джонаса Кира прошло по плану: дисциплинированные колонны, повязки с молнией, плакаты «ПОРЯДОК, ТРУД, ОБНОВЛЕНИЕ». Зрелище впечатлило горожан, жаждущих стабильности.
«Символический захват» мэрии удался. Вы не штурмовали её, а окружили «почётным караулом», объявив, что «защищаете муниципальную власть от посягательств узурпатора и анархистов». Мэр Филадельфии (вероятно, демократ) оказался в ловушке: протестовать — значит выглядеть про-никсоновским, молчать — значит де-факто признать вашу власть.
Столкновение с коммунистами (КПСШ-РК): Запланированная провокация удалась на славу. Небольшая драка на фланге колонны дала вам золотой пропагандистский материал: «Красные варвары напали на мирный марш патриотов!» Фотографии «кровопролития» (даже символического) уже в печати «Обновления». Вы создали себе идеального врага в нужный момент.
3. ДИПЛОМАТИЯ: ТЕЛЕГРАММА В МАДРИД – ХОД КОРОЛЕВСКОГО УРОВНЯ.
Ваше послание — шедевр политической мимикрии. Вы не просите, вы заявляете о духовном родстве. Для франкистской Испании, десятилетиями бывшей изгоем, это — наркотик легитимности.
Ответ Испании (придёт с опозданием на 12-24 часа, через шифрованный канал):
«Господину Дэвиду Мартину. Ваше обращение получено. Дух, которым оно проникнуто, вызывает глубокое уважение. Испания, верная своим принципам, всегда поддерживала тех, кто борется против материализма и хаоса, угрожающих христианской цивилизации.
Официальная позиция — строгий нейтралитет во внутренних делах США. Однако, как частные лица, испанские бизнесмены, разделяющие ваши взгляды, могут быть заинтересованы в установлении торговых и культурных связей с зарождающимися структурами ККТЗ. Через нейтральные каналы в Аргентине могут быть предоставлены гуманитарные грузы (медикаменты, рации, типографское оборудование). Каудильо желает вам стойкости. ¡Arriba América!»
Итог: Вы получили намёк на поддержку. Не танки, а деньги, связи и технологии. Этого достаточно, чтобы стать на голову выше других маргинальных движений. Вы теперь — клиент международного правого интернационала.
II. РЕАКЦИЯ МИРА И СОПЕРНИКОВ
1. ВНУТРЕННИЕ СОЮЗНИКИ: ОСТОРОЖНЫЙ ОТКЛИК.
Мелкие правые ополчения прислали наблюдателей. Они впечатлены вашей организацией, но видят в вас конкурентов. Они согласны на тактический альянс «против красных», но не готовы растворяться в ARP.
Спонсоры из бизнеса (через Суини): Реакция двойственная. Крупный капитал боится. Средний и мелкий бизнес (ваша база) даёт первую, экстренную финансовую инъекцию. Они видят в вас силу, которая может защитить их собственность от всех: от Никсона, от левых, от бандитов.
2. ВРАГИ: ВАС ЗАМЕТИЛИ.
Никсон и ФБР: Ваш «Марш Порядка» и призыв к ККТЗ — это открытый вызов. Вы не скрываетесь в подполье, а строите публичную альтернативу. Ваше досье в ФБР перешло из разряда «маргинальные экстремисты» в «приоритетная угроза №2» (после коммунистов). Ожидайте внедрения агентов и попыток дискредитации.
КПСШ-РК: После столкновения в Филадельфии вы для них — главный фашистский враг. В их листовках вы теперь фигурируете как «пособники Франко, стреляющие в рабочих». Они будут целенаправленно атаковать ваши ячейки.
Демократы и умеренные республиканцы: Для них вы — кошмар. Вы крадёте их консервативный электорат и говорите то, о чём они боятся думать. Они попытаются маргинализировать вас в медиа как «фашистов».
III. НОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ И ВНУТРЕННИЕ ДИЛЕММЫ
Вы создали «Феномен ARP»: Партия, которая выглядит одновременно как народное движение, сила порядка и революционний авангард.
Но внутренние противоречия обостряются:
Дэвид Мартин (Пропагандист-Стратег): Он хочет строить ККТЗ — легальные (в новой реальности) структуры власти, копить силу, вести переговоры. Его цель — стать незаменимым партнёром для элит в момент краха.
Маргарет Суини (Революционер-Интегралист): Она видит успех марша и думает: «Почему только символы? Надо брать власть по-настоящему!» Она будет давить на Мартина с требованием вооружать дружины, создавать тайную полицию партии, чистить ряды от «слабаков».
Джонас Кир (Полевой командир / Народный лидер): Он стал лицом партии на улице. Солдаты и дружинники верны ему. Его популярность может затмить Мартина. И у него свой интерес: он может начать продвигать идею, что «корпоративное государство должно быть построено на модели индейской общины, а не европейского этатизма», что прямо противоречит линии Суини.
Непредвиденное последствие: Ваш успех в Филадельфии спровоцировал аналогичные выступления ячеек ARP в других городах (Бостон, Балтимор, Ричмонд), но без центрального контроля. Некоторые прошли мирно, другие закончились стычками с полицией или левыми. Партия начинает жить своей жизнью.
"ЛАДНО КРАСНОЖОПЫЙ тчк У НАС ЕСТЬ ПРЕДЛОЖЕНИЕ тчк НАШ ЧЕЛОВЕК БУДЕТ ТАМ ЗАВТРА"
"НАШ ЧЕЛОВЕК УЖЕ ТАМ тчк НЕ ПЫТАЙТЕСЬ НАС НАЕБАТЬ тчк"
К счастью, встретили его не дубинкой по голове, а провели внутрь, в ухоженую гостиную арендованной квартиры. Представитель ARP уселся в кресло и медленно поставил портфель рядом.
— Билли Томсон, будем знакомы, — выдохнул он, поглядывая на коммунистов. — Слушайте, бить морды это хорошо и я бы сейчас сам лучше на улице был, но Лидер отправил меня к вам со своими предложениями. Можно я?...
Он указал на портфель и, получив разрешение, достал оттуда пару листков.
— Мы собираемся созывать учредительное собрание Второго Континентального Конгресса, в Филадельфии, как Джефферсон и Вашингтон. Мистер Мартин считает, что вы, хоть и... красные, но сами понимаете, что мы оба за рабочих Америки. Поэтому мы приглашаем и вашу делегацию.
Билли Томпсона встретили представители КПСШ-РК из Афроамериканских коммунистов. Главой импровизированной делегации был Нок Дерилл - двухметровый бугай с черной как смола кожей, бывший разнорабочий, теперь же ставший личным поверенным пастра Бигго Богго мл. За спиной у него замерли несколько афроамериканок с пышными афро - руки они держали за спиной. Несложно было догадаться, что все они были вооружены.
- Это... - Нок почесал голову. - Только партия выражает интересы трудового народа, а не какой-то там конгресс или собрание. Вы, эксплуататоры, хотите вновь заковать рабочего и фермера в оковы бедности и рабства. У нас вот как заведено, человеку что-то нужно - он идет в райком и получает что нужно - и для труда и для отдыха. ВПРОЧЕМ! - Громыхнул Нок. - Генеральный секретарь дал ясно понять - по отдельности нас феды перестреляют. Вы - крупный зверь на восточном побережье.
Рывком Нок достал карту восточного побережья и разложил на столе.
- Наше предложение. Марш на Питтсбург. Пенсильвания должна пасть. Вы ударите справа, мы ударим слева. Пока еще феды не опомнились. После этого Вашингтон будет у нас в руках. А после этого можно будет поговорить и о учредительном собрании.
— А мы там друг друга не перебьём сразу после федералов? — хмыкнул Билли. — Как мы будем делить город, как штат? Нацгвардия явится посмотреть на наши трупы уже.
Он наклонился над картой и достал из кармана карандаш, тыкая в несколько городов восточного побережья, где ARP сильнее всего, включая Филадельфию.
— Мистер Мартин, конечно, в Муссолини поиграть не откажется, но без ответов на эти вопросы вряд ли кто-то из наших пошевелиться.
>в Муссолини поиграть не откажется
O PITTSBURG, O MORTE!
- Главное - скинуть Никсона! Перерезав ключевые артерии побережья мы создадим... это... идеальный шторм, во! - Нок нетерпеливо ерзал телом. - Ты только представь, Билли, как обосрется этот урод, оправдываясь перед страной по телеку. Умора! - Нок громогласно засмеялся.
Негр, снисходительно улыбаясь, тем временем, достал еще один листок бумаги.
- Генеральный секретарь уже все продумал. Мудрый мужик, не чета нам, дуракам. Питсбург и Пенсильванию объявляем зоной народного сопротивления. Сам город будут патрулировать сводные бригады, комбатантов вводить не будем. Мы отберем в милицию наших лучших бойцов с выдержкой и дисциплиной. Жизнью на территории штата будет управлять консул-комитет из наших да ваших. В качестве уступки на первое время мы готовы объявить режим "новой экономической политики" - торгуйте, делайте че хотите. Ну а судьбу всего этого на собрании вашем и порешаем. А если что - так и пободаемся, чай не вашингтонские импотенты. Что думаешь, Билли?
Билли поджал губы и одобрительно закивал.
— Толково. Передам предложение руководству, подготовим несколько наших бригад, думаю мистер Кир согласиться возглавить выступление лично. Надеюсь, выгорит.
Он встал.
— Не буду томить вас своей рожей, красножопые. До встречи в Питсбурге.
- Бывай, фашик! Увидимся на развалинах диктатуры! - Улыбаясь помахал ему рукой Нок.
- Хоть и гадкий типок, но все же - амэриканец!
"ДОБРОТНО тчк АФИШИРОВАТЬ ДОГОВОРЕННОСТЬ НЕТ НУЖДЫ тчк СООБЩИТЕ СРОКИ ГОТОВНОСТИ зпт КОЛИЧЕСТВО ЛЮДЕЙ зпт ВООРУЖЕНИЕ тчк ОБЕСПЕЧИМ ТАЙНИКИ НА ВСЕЙ ТЕРРИТОРИИ ШТАТА тчк"
Занимаюсь фактчекингом. В принципе почти готово. Счас попробую написать
У нас тут ПОПЕРЛО, браток. ПРОРЫВ красно-коричневого КАЛА направлен прям в еблище Никсона. Успевай в базарный день!
"31 ОКТЯБРЯ тчк 800 ЛУЧШИХ БОЙЦОВ РЕЗЕРВ ДО ТЫСЯЧИ зпт КОМАНДИР ДЖ КИР тчк ЛЁГКОЕ СТРЕЛКОВОЕ ОРУЖИЕ ИМЕЕМ тчк БЕЗ ТЕХНИКИ"
"31 ОКТЯБРЯ ПРИНЯТО тчк ТРИ ТЫСЯЧИ БОЙЦОВ РК зпт КОМАНДУЮЩИЙ МАЙОР КУОТРИЧ зпт СТРЕЛКОВОЕ ОРУЖИЕ зпт БРОНЕТЕХНИКА зпт НАРОДНЫЙ МАРШ тчк ЭТО БУДЕТ ВЕЛИКИЙ ДЕНЬ ДЛЯ АМЕРИКАНСКОГО ТРУДОВОГО НАРОДА тчк"
Дым «Лакки Страйк» висел сизой пеленой. Пастор Бигго Богго-младший обвёл взглядом собравшихся: майор Куотрич в расстёгнутой камуфляжной куртке, двое его замков с шершавыми лицами, и пара молодых активистов с горящими глазами – те самые, из «секции психотехники».
— Значит, вот как, — сипло прошелестел пастор, стуча толстыми пальцами по столу, где лежала расшифровка переговоров Нока. — Старик Боббс решил, что можно брататься с теми, кто наши баб вешали? Кто с крестами на танках в Испанию ездил?
Один из молодых, с вьющимися волосами и пустым взглядом, тихо засмеялся:
— Пастор, да они ж все в одной матрице... Капитализм, фашизм – две стороны одной медали подавления. Надо им помочь... освободиться. У меня тут новый дизайн для листовок, где молния и серп с молотом сливаются в мандалу...
Куотрич резко дернул головой, и парень замолчал.
— Заткнись, психоделический придурок. Речь не о листовках. Речь о том, что наш «генсек» подписал нам смертный приговор. — Майор выдохнул дым. — Эти «обновленцы». Они не солдаты. Они менеджеры с пистолетами. Они придут в Питтсбург, нажрутся в хлам в первом же клубе, начнут стрелять в наших за «оскорбление идеалов». А потом их начальство будет говорить: «Ой, случайность». Мы не должны идти с ними в одном строю. Мы должны идти рядом. И быть готовыми ударить первыми, когда они повернутся к нам спиной.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Все понимали: приказ Боббса есть приказ. Но приказ – это одно. А война – совсем другое.
— Что будем делать? – спросил один из замков Куотрича.
Майор медленно потушил окурок.
— Мы выполним приказ. Мы пойдем на Питтсбург. Но наши отряды будут на флангах. Наши снайперы будут знать в лицо всех их командиров. А ты, — он ткнул пальцем в молодого активиста, — и твои «просветлённые»... приготовьте ваш особый... чай. Если что – угостим этих «патриотов». Чтобы они увидели истинный лик своей американской мечты. В галлюцинациях.
Пастор Бигго тяжело поднялся.
— Аминь. Грех это, страшный грех. Но если это нужно, чтобы потом очистить землю огнём... Господь простит. Он-то знает, с кем мы имеем дело.
Тем же вечером. Филадельфия, кабинет в здании, «временно взятого под защиту».
Маргарет Суини не сидела – она металась по комнате, как тигрица в клетке. Перед ней, сохраняя ледяное спокойствие, стоял Джонас Кир.
— Он сошел с ума! – шипела Суини, едва не сбивая со стола бронзовую статуэтку орла. – Договор с красной чумой! Это предательство всего, за что мы боремся! Мы должны очистить нацию, а не делиться с теми, кто хочет её сжечь!
— Маргарет, – голос Кира был тих, но в нём звенела сталь. – Мы воюем не с призраками. Мы воюем за землю. За города. За власть. Никсон – враг. Коммунисты – враги. Но сейчас пуля Никсона убьёт и нас, и их. Значит, логика говорит: пусть пуля Никсона убьёт сначала их, отвлекая его огонь. Наша задача – быть вторыми на поле боя. Первыми – в мэрии.
— Ты наивен, как ребёнок! – Суини остановилась перед ним, её глаза горели. – Они не будут «отвлекать огонь». Они заведут нас в ловушку и вырежут, как скотину! Я знаю этих тварей! Их мозги промыты их лживой догмой!
Кир наклонил голову. Его длинные чёрные волосы скрыли лицо.
— Я тоже знаю ловушки, Маргарет. Моих предков столетиями заманивали в них с блёстками и пустыми обещаниями. — Он поднял взгляд. В нём не было ни страха, ни гнева. Только холодная, древняя решимость. — Я веду наших людей в Питтсбург. И я сделаю так, что каждый их шаг, каждый выстрел будут на виду у наших стрелков. Если они повернут оружие против нас... у них не будет второго шанса. А ты... — он сделал паузу, — ты обеспечишь нам тыл. И найди среди наших спонсоров людей, которые знают толк в «тихой ликвидации». На всякий случай. Договорись с теми, кто ненавидит красных больше, чем боится нас.
Суини медленно выдохнула. Бешенство сменилось леденящей сосредоточенностью.
— Уже ищу. В Южной Америке есть специалисты... прошедшие школу. И деньги найдутся. — Она села наконец за стол. — Ладно, Джонас. Играем в их игру. Но помни: когда падёт Питтсбург, а Никсон дрогнет... наш следующий приказ будет не от Мартина. Он будет от истории. И в нём будет только одно слово: «Очистить».
За окном, в ночной Филадельфии, завыла сирена. Не полицейская – пожарная. Где-то уже горел старый мир. Двое людей в комнате молча смотрели на пламя, отражавшееся в стекле. Каждый видел в нём свой новый порядок. И каждый знал: после Питтсбурга в огне придётся сжечь и своих временных союзников.
Соглашение подписано. Доверие отсутствует. Марш начинается. Первые выстрелы новой, большой войны прозвучат не между красными и синими, а внутри самого хрупкого в мире союза – союза, скреплённого одной лишь взаимной ненавистью к третьему.
Избавь меня от своей жалости, солдат.
Ты хвастаешься своей присягой, своей дисциплиной, своей «честью службы» — но что они тебе дали?
Где твои чудеса военного искусства?
Где твоя доблесть?
Где твоя награда за верность?
Даже в твоей собственной истории, когда тебя кидали как расходник, когда тебя гнали по приказу людей, чьих имён ты никогда не узнаешь, ты не просто подчинялся — ты исполнял. Ты охранял их заводы. Ты защищал их собственность. Ты стоял между ними и теми, кого они грабили.
Ты так гордо говоришь о приказах, спускающихся сверху, не осознавая, что это всего лишь нити, за которые тебя дёргают, как марионетку. Все свои жалкие достижения ты приписываешь «службе стране», которая на деле — не что иное, как призрак прошлого, удобная ложь, чтобы держать тебя в строю.
Ты — печальная пародия на солдата.
Не защитник.
Не воин.
А сторож чужого богатства.
Мы пришли сюда не за твоей верой.
И не за твоим раскаянием.
Мы пришли за тем, что ты охраняешь.
Твои действия либо выгонят нас отсюда, либо мы пройдём сквозь тебя. Результат будет один и тот же.
Мы уйдём дальше, забрав всё, что нам нужно, а ты останешься — с пустым взглядом и вопросом, за что ты вообще стоял.
И через годы ничего не изменится. Ты всё так же будешь цепляться за свою присягу, пока те, кому ты служил, забудут твоё имя.
И над этим городом будут стоять другие солдаты. И присягу они будут давать не тебе — а нам.
Организация белых националистов, сформированная вокруг газеты "American worker", базировавшейся на территории западного побережья США, в Лос-Анджелесе. В отличии от остальных белых националистических организаций, эта отличалась ориентацией на рабочий класс и солдат вьетнамской войны. Основал её ветеран вьетнама, сержант Дэвид Уолс, комиссованный из-за ранения в коленное чашку. Он был выходцем из Алабамы, его отец состоял в ку клус клане, был отчислен из Калифорнийского Университета в Лос-Анджелесе, из-за стычек со своими сокурсниками на расовой почве. При этом даже так, он отличался высоким интеллектом и обладал необходимой харизмой. Дэвид Уолс печатал основные колонки в своем журнале, со временем подключая своих знакомых по военной службе и учебе в университетском кампусе.
В своей газете Уолс активно перемешивал теории заговора с реальной политической ситуацией в стране, обвиняя в кризисе "лиц, заинтересованных в порабощении белых американцев". Он последовательно отстаивал идею, что нынешние деградантские тенденции, в виде антивоенного движения, иммиграции и войны во Вьетнаме ничто иное как целенаправленных заговор по порабощению белых американцев и создания оккупационного государства. Уолс умело работал с настроением отдельных рабочих, мелких предпринимателей живущих возле гетто, на ветеранов вьетнама. И самое главное что выделило Уолса на фоне остальных ультраправых группировок - это точное и сбывшееся предсказание октябрьских событий 1973го года.
Со временем вокруг газет сформировался сначала клуб читателей, а затем из него образовалось ополчение. На фоне кризисных явлений, расовые беспорядки случались куда чаще чем в нашей с вами истории, поэтому ополчение смогло напрямую предложить бизнесу Лос-Анджелеса фактически крышу от грабежей банд, получив за это дополнительное финансирование. Дополнительно были установлены отношения с Байкерами Ада, которые публично договорились о союзе с Уолсом в одном из баров Невады. Активно велась переписка с Уильямом Пирсом и Дэвидом Дюком, происходил обмен кадрами. Постепенно к октябрю 73го на западном побережье сформировалось цельное политическое движение, со своими ополчениями по всему западному побережью, с штаб квартирой в лос анджелесе.
Лидеры движения:
Дэвид Уолс. 28 лет, выходец из Алабамы, воевавший во вьетнаме, создатель газеты American worker и движения ЛАР, по совместительству её идеолог и лидер.Харизматик, прагматичный, сторонник теорий заговора, сильный оратор и писатель, имеет организаторские навыки.
Мартин Пирс. 32 года. Ветеран вьетнамской войны, разочаровался с американской системе после неё. Имеет сильные дипломатические навыки, поддерживает связь со сторонниками по всему Западному побережью, обеспечивает переписку с другими ультраправыми группами, в том числе с Арийским Братством. Организатор агентурной сети сторонников среди полиции и военных.
Уильям Менсон. Глава боевого крыла, организует ополчения, поставки оружия и крышевание бизнеса. Беспринципный и жестокий, под его руководством организованна контрабанда наркотиков в Голливуд.
1. ОСНОВНЫЕ ДАННЫЕ
Лига Американских Рабочих (
«Америка — для американцев. Работа — для белых. Порядок — любой ценой».
Дата формирования: 1969 год (формально — выход первого номера «American Worker»). Критическая масса достигнута к 1971 году.
Идеологический вектор:
Белый национализм рабочего класса
Социальный параноидальный консерватизм: Вера в масштабный заговор либеральных элит, еврейских финансистов и расовых меньшинств по уничтожению белой Америки.
Прямое действие и локальный суверенитет
Ветеранизм и милитаризация общества:
Прагматичный сепаратизм: Готовность к созданию автономных «белых» зон или полному отделению, если федеральная власть не может обеспечить их «защиту».
Цель-максимум: Создание «Белой Американской Республики» — этнократического государства на территории США, где политическая и экономическая власть принадлежит белым христианам, а «расовый вопрос» решен окончательно и бесповоротно.
Цель-минимум: Сохранение и расширение независимой военно-политической базы на Западном побережье, признание де-факто со стороны местных властей и бизнеса как главной силы поддержания порядка. Без контроля над улицами Лос-Анджелеса и финансовых потоков от «крышевания» движение умрет.
2. СТРУКТУРА И РЕСУРСЫ
Тип силы: Гибридная организация. Внесистемное политическое движение + хорошо вооружённое ополчение + теневая криминально-охранная структура.
Лидер(ы):
Дэвид Уолс (28 лет): «Пророк с винтовкой».
Мартин Пирс (32 года): «Тень Уолса».
Уильям Менсон: «Костолом».
Ядро: ~800-1200 активных, проверенных членов. Бывшие морпехи и солдаты Вьетнама, члены банд байкеров, молодые безработные из белых рабочих семей, радикализированные мелкие лавочники. Дисциплина силовая, на основе ветеранского кодекса и страха.
Социальная база: Белые рабочие и нижний средний класс пригородов и промзон Лос-Анджелеса, Сан-Диего, Сиэтла; значительная часть ветеранов Вьетнама на Западном побережье; напуганные владельцы малого бизнеса в «серых» зонах.
Ключевые союзники: «Ангелы Ада; Уильям Пирс и его Национальный Альянс ; Дэвид Дюк и элементы Ку-Клукс-Клана; негласная поддержка части среднего звена полиции Лос-Анджелеса и отдельных офицеров Нацгвардии.
Ключевые враги: любые левые движения; федеральное правительство Никсона (и любой другой, кто посягнёт на их суверенитет); расовые меньшинства (как политический «другой»).
3. Материальные и нематериальные активы
Финансы: Серьёзные, но нелегальные, регулярные «взносы за защиту» с сотен предприятий Лос-Анджелеса. Дополнительно — прибыль от контрабанды наркотиков (Менсон) и краденого оружия. Пожертвования симпатизирующих бизнесменов.
Медиа-присутствие: Собственная эффективная пропагандистская машина. Газета «American Worker» (тираж 50+ тыс.), сеть подпольных типографий, начинающаяся сеть пиратских радиостанций в бараках и гаражах.
Силовые возможности: Высокие, на локальном уровне. Постоянное ядро ополчения (~300 человек, военная подготовка, лёгкое и среднее оружие). Мобилизуемое ополчение — до 2000. Союз с байкерами дает мобильные ударные группы. Контроль над складами оружия, контрабандистскими маршрутами из Мексики.
Экспертиза и связи: Тактические/военные (ветераны), криминальные (байкеры, контрабандисты), агентурные (Мартин Пирс в полиции/армии). Не хватает «чистых» политиков, крупных юристов, экономистов — это ахиллесова пята для долгосрочного управления.
4. МЕТОДЫ БОРЬБЫ
Легальные/системные: Минимальные. .
Протестные/уличные: Активные, но агрессивные. Патрулирование районов, срывы левых митингов, организация «народных судов» над уличными преступниками.
Информационные: Ключевой метод. Газета, листовки, радио — формирование своей картины мира. Активная контрпропаганда против СМИ, правительства, левых.
Нелегальные/силовые: Основной инструмент. Запугивание, избиения, киднэппинг активистов-антагонистов. Зачистка районов от «враждебных элементов». Контрабанда оружия. Готовы зайти до полномасштабных уличных боев, захвата административных зданий в своих городах, создания фактических автономий на подконтрольной территории. Предел — пока не решён — полная гражданская война, но они её не боятся.
5. СЛАБЫЕ СТОРОНЫ И УЯЗВИМОСТИ
Внутренние:
Трещина «Прагматики vs. Фанатики»: Уолс и Пирс могут тяготеть к построению устойчивой власти, тогда как Менсон и самые ожесточённые ветераны жаждут расовой войны здесь и сейчас.
Криминальная зависимость: Финансы и союз с байкерами — сила и слабость. Это делает их уязвимыми для шантажа, полицейских облав и компрометации.
Культ личности Уолса: Движение слишком завязано на него. Его смерть или дискредитация обрушит конструкцию.
Внешние:
Легитимность равна нулю: Для любой «респектабельной» фракции (военных, конгресса) они — преступники и отбросы. Открытый союз с ними ядовит.
Географическая ограниченность: Сила — на Западном побережье. Попытка экспансии на Восток вызовет жестокий отпор конкурентов и ФБР.
Этическая/идеологическая дилемма:
Что готовы нарушить? Всё.
Готовы ли к союзу с врагами врага? Абсолютно.
Способны на жестокость? Жестокость — их основной язык.
>Готовы ли к союзу с врагами врага? Абсолютно.
Добро пожаловать в наш нацбольский кружок по спасению америки.
ПРИБЫТИЕ ЛИГИ АМЕРИКАНСКИХ РАБОЧИХ (ЛАР)
Дата: 20-23 октября 1973 года. Эпицентр: Лос-Анджелес, штат Калифорния.
Пока Восточное побережье рвёт на части кризис Никсона и первые схватки ARP и коммунистов, на Западе уже правит новый порядок. Лига Американских Рабочих — не группа активистов, а готовая, военизированная, идеологически заряженная сила, контролирующая ключевые узлы города. Они не реагируют на кризис — они его ждали и готовились.
СТАРТОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ НА 23 ОКТЯБРЯ
1. КОНТРОЛЬ НАД ЛОС-АНДЖЕЛЕСОМ: ФАКТИЧЕСКИЙ.
Ваши патрули из ветеранов и байкеров уже контролируют целые кварталы в местах проживания белого рабочего класса (Сан-Фернандо Вэлли, частично Саут-Бей, промышленные зоны). Полиция либо сотрудничает (через сеть Мартина Пирса), либо не совается. Мелкий бизнес платит вам «за защиту». Вы — теневая власть.
«American Worker» вышла экстренным тиражом с заголовком: «МЫ ЖЕ ГОВОРИЛИ. ОНИ ПРИШЛИ ЗА ВАШИМИ ДЕТЬМИ И РАБОТОЙ. ВРЕМЯ ПРОСНУТЬСЯ».
В первый же час после речи Никсона, Уолс отдал приказ: «План «ЧЕРНОБОЙ». УСИЛИТЬ ПАТРУЛИРОВАНИЕ. ВЗЯТЬ ПОД КОНТРОЛЬ СКЛАДЫ ПРОДОВОЛЬСТВИЯ И БЕНЗИНА В НАШИХ РАЙОНАХ. ГОТОВИТЬСЯ К ОБОРОНЕ». Не для защиты от Никсона, а от хаоса, который за ним последует, и от соседних гетто.
1. Отношения с официальной властью Калифорнии:
Губернатор Рональд Рейган теперь видит перед собой в своём штате две главные негосударственные силы:
1. Сепаратисты/радикалы (разные группы, но в нашем случае их роль играет ЛАР как самая организованная).
2. Левые (профсоюзы, студенты, возможные ячейки КПСШ-РК).
Для Рейгана ЛАР — кошмар. Они:
1. Дискредитируют его консервативную повестку откровенным расизмом и бандитизмом.
2. Подрывают монополию государства на насилие.
3. Могут спровоцировать полномасштабную расовую войну в городах, которую ему придётся тушить Нацгвардией.
Его вероятные действия: Он будет давить на полицию Лос-Анджелеса, чтобы изолировать и по возможности разгромить ЛАР. Но он сделает это тайно и осторожно, чтобы не спровоцировать восстание ваших сторонников и не выглядеть "защитником левых и меньшинств" в глазах своего белого электората. Возможны точечные аресты Менсона и рейды на склады.
2. Конкуренты и враги на местном уровне (Лос-Анджелес):
Чёрные и латиноамериканские движения/банды — ваш естественный и смертельный враг №1. Они уже мобилизуются против вас. Между кварталами — линия фронта. Первая крупная провокация (с любой стороны) приведёт к полномасштабным уличным боям.
Левые профсоюзы и студенческие организации (не связанные напрямую с КПСШ-РК) будут создавать Комитеты защиты от фашистов, организовывать митинги против вас и, возможно, пытаться формировать свои отряды самообороны.
Криминальные синдикаты (не связанные с вами) видят в вас агрессивных конкурентов, отбирающих у них "крышу" и наркоторговлю. Возможны криминальные войны.
3. Потенциальные союзники на национальном уровне (с большой оговоркой):
ARP (Дэвид Мартин): Официально — никогда. Мартин строит образ "патриотической, законной альтернативы". Открытый союз с вами для него смертелен. Неофициально — через Маргарет Суини. Она, как интегралистский фашист, может увидеть в ваших бойцах ценный "пушечный материал" и школу уличной войны. Возможны тайные каналы связи, обмен опытом, maybe даже негласные поставки оружия через посредников, если ARP понадобится "грязная работа" на Западе или ослабление левых.
Крайние элементы в администрации Никсона (генерал Хейг): Для них вы — полезные идиоты. Ваш хаос в Лос-Анджелесе отвлекает внимание и силы Рейгана, не давая тому стать сильным центром анти-никсоновской оппозиции. Они могут тайно саботировать попытки Рейгана вас разгромить (задержать приказы, утечь информацию).
Другие ультраправые (Пирс, Дюк): Это ваша сеть взаимопомощи и обмена информацией. Но они далеко и сами слабы. Это моральная, а не реальная поддержка.
4. Абсолютные враги на национальном уровне:
КПСШ-РК: Вы — живое воплощение их пропаганды о "фашистской угрозе". Они будут использовать факт вашего существования для мобилизации своих сторонников и поиска союзников среди либералов. В случае победы в гражданской войне — вас уничтожат первыми.
Любые центристские силы (демократы, умеренные республиканцы): Вы для них — исчадие ада, которое нужно стереть с лица земли.
ВАШИ СИЛЬНЫЕ И СЛАБЫЕ СТОРОНЫ В ЭТОТ МОМЕНТ
Силы:
1. Готовая армия: У вас есть не ополчение, а ветеранские отряды с боевым опытом. Вы знаете, как убивать и организовывать засады.
2. Финансы и логистика: «Крышевание» даёт стабильный доход. Контроль над складами — ресурсы для автономии.
3. Идеологическая сплочённость: Ваши люди верят, что они — последний бастион. Отступать некуда.
Слабости (критические):
1. Вы — осаждённая крепость. Ваша сила — в Лос-Анджелесе. Попытка двинуться на север (против Брауна) или на восток ослабит тылы, и вас сомнут конкуренты или восстание в гетто.
2. Нет политического будущего. Вы можете контролировать район, но не можете управлять штатом. У вас нет экономистов, дипломатов, юристов. Вы — великолепный молот, но вы не гвоздь и не архитектор.
3. Ядовитый союзник. Ни одна «приличная» сила (ни Рейган, ни ARP, ни военные) не захочет открыто с вами связываться. Вы — крайняя мера, тайное оружие, которое стыдно доставать.
Тут не поспоришь, пришлось пойти включать бэнгеры сразу как выдал ответ дипкок
Уолс начал интервью с заявления:"Хочу начать с главного, что касается нашего мотива то мы не более чем простые американские граждане, которые устали от бессилия Вашингтона. Мы взялись за оружие чтобы защитить нашу собственность и жизни тех, кто нам дорог. Нам приходилось проливать кровь за непонятно чьи интересы, когда настоящая чума разрасталась у нас дома. Криминал и беззаконие, вот что ждет простого американского солдата и рабочего по возвращению домой! Я говорю от лица простых американских граждан: мы устали, мы хотим порядка и справедливости на нашей земле. Нам хватило пролитой крови в джунглях вьетконга, поэтому мы не собираемся устраивать здесь кровопролитие первыми. Я обращаюсь к Губернатору штата Калифорния Рональду Рейгану, мы хотим сотрудничать, мы готовы выйти на контакт и помочь подавить преступность сообща! Потому что этого хочет каждый американский патриот..."
В своей речи он отвечал и на провокационные вопросы, связанные с насилием со стороны Ополченцев Уолса, на что тот парировал простым перечислением фактов из межрасовых столкновений за последний год и особенно месяц, акцентируя внимание на историях где пострадали дети. На следующий день речь Уолса была показана по местному телевиденью, а её текст перепечатывался в местных изданиях.
Помимо речи Уолс развернул бурную деятельность по легитимизации своего движения. Во первых они переформировали систему крышевания бизнеса, превратив его формально в систему добровольных взносов. Было решено пойти на риски и даже снизить требуемую сумму, подключив к финансированию и простых американских граждан.
Через подконтрольных бизнесменов и запуганных/сочувствующих городских советников продвинуть резолюцию о «добровольных дружинах соседской самообороны» в контролируемых районах. Каждая подобная резолюция активно освещалась в СМИ. В некоторых районах начали вести совместные патрули ополченцев и полицейских, что так же фиксировали на камеру и публикуя в American worker, с лозунгом "Закон и порядок! Народные патрули защищают улицы от беззакония".
Параллельно шла подготовка к провокации в районе гетто. Во первых в подконтрольных районах заготовили тайные схроны оружия и постоянные дежурные отряды усиления от Ополчения. По улицам и в СМИ разные анонимные граждане сообщали о беспокойстве по поводу угрозы с Гетто. Мартин Пирс вел переговоры с департаментами полиции о совместных действиях в случаях расовых бунтов.
Параллельно, группа сочувствующих граждан из числа сторонников движения начала сбор Петиции для принятия акта о народном ополчении чтобы отправить её лично Рейгану.
В этот же самый момент Уильям Менсон готовил почву для провокации. Сначала он устроил демпинг цен на наркотики в районах гетто, затем начала через своих клиентов распространять слухи о том, что белые сознательно травят чернокожих и хотят их всех убить(что с точки зрения Менсона было не далеко от истины). И наконец, когда паранойя в гетто достигла пика, Менсон дал наводку сначала одной небольшой банде преступников на магазин, который якобы сейчас не охраняется, а полицейским, соответственно, о местоположении банды преступников. На месте завязалась перестрелка, грабителей убили. Это стала фитилем к бочке пороха расовой войны в Лос Анджелесе, в течении следующих суток из единичных акций нападений отдельных гангстеров, это переросло в полноценный вооруженный бунт. И на защиту от погромов стало Ополчение, которое целенаправленно готовилось к этому моменту...
Дэвид Уолс провёл мастер-класс по гибридной войне, идеально сочетая легализацию, пропаганду и провокацию. Он перевёл свою Лигу из статуса криминальной банды в статус неофициальной милиции, без которой город уже не может существовать. Но цена за этот переход — развязанная расовая война.
I. НЕПОСРЕДСТВЕННЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ
1. ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИЯ УОЛСА – ИДЕАЛЬНЫЙ РЕБРЕНДИНГ.
Уолс предстал не буйным расистом, а «озабоченным ветераном и гражданином». Его образ — «солдат, вернувшийся с войны и обнаруживший войну дома» — попал в нерв времени. Он мастерски сместил фокус с «мы ненавидим чернокожих» на «мы защищаем свои семьи от хаоса».
Эффект: Вы получили первую волну сочувствия и легитимности от напуганных белых жителей среднего класса, которые раньше вас боялись. Местные СМИ, хоть и с оговорками, вынуждены были передать ваш месседж. Вы больше не невидимые. Вы — публичные политики с частной армией.
Реакция Рейгана: Губернатор в бешенстве, но в ловушке. Открыто осудить вас — значит выглядеть «слабым перед лицом беспорядков» и предать свой консервативный электорат. Игнорировать — значит признать вашу силу. Его команда сейчас в тихой панике, разрабатывая варианты ответа. Пока что — мёртвая тишина из Сакраменто. Это ваша тактическая победа.
2. ЛЕГАЛИЗАЦИЯ И ИНТЕГРАЦИЯ – «ВРАСТАНИЕ В ТЕЛО ГОРОДА».
Превращение «крыши» в «добровольные взносы» и «дружины самообороны» — гениальный бюрократический манёвр. Это создаёт видимость законности и придаёт вашим действиям ауру общественной инициативы.
Совместные патрули с полицией — это прорыв. Это означает, что на низовом уровне, в участках, ваши люди уже стали частью системы. Фотографии в «American Worker» — мощнейший пропагандистский инструмент: «Смотрите, полиция с нами!»
Петиция Рейгану — идеальный ход давления. Теперь он не может просто вас игнорировать. Он должен как-то реагировать.
3. ПРОВОКАЦИЯ МЕНСОНА – РАСКРУЧИВАНИЕ МАХОВИКА ВОЙНЫ.
План сработал безупречно. Создание искусственного дефицита, паранойи и точечной провокации привело к точно рассчитанному взрыву. Бунт в гетто не стихийный — это управляемый пожар, который вы подожгли в нужном месте и в нужное время.
Эффект: Вы получили железное оправдание для всего. Ваши патрули, ваше оружие, ваши укрепрайоны — теперь всё это «необходимая самооборона от кровавых погромов».
Первые бои: Ваши подготовленные отряды, действуя из укреплённых районов, будут наносить концентрированные удары по толпам погромщиков, стараясь не втягиваться в затяжные уличные бои. Ваша задача — не подавить бунт (это работа Нацгвардии), а показать себя как единственную эффективную силу защиты. Каждый отбитый магазин, каждый «спасённый» район будет тут же освещён в вашей прессе.
II. РЕАКЦИЯ СИЛ И НОВЫЕ УГРОЗЫ
1. РЕЙГАН И ВЛАСТИ ШТАТА: ВЫНУЖДЕННЫЙ ВЫБОР.
Перед губернатором теперь три пути, и все плохие:
А) Объявить ЛАР террористами и бросить против вас Нацгвардию. Риск: Вы завязнете в уличных боях с вами, в то время как гетто полыхает. Город погрузится в полный хаос. Вы — ветераны, вы нанесёте Гвардии болезненные потери, сделав Рейгана кровавым мясником в глазах избирателей.
Б) Де-факто признать вас, отдав приказ полиции координировать действия «для восстановления порядка». Это ваша победа. Вы становитесь легитимной вспомогательной силой. Но это сделает Рейгана заложником вашей радикальной повестки.
В) Попытаться стравить вас с бунтующими гетто, предоставив вам «свободу рук» в ваших районах, а самому бросить Гвардию на подавление бунта в кварталах меньшинств. Самый вероятный и циничный сценарий. Он избавит город от бунта, ослабит и вас, и ваших врагов, и позволит потом, возможно, разобраться и с теми, и с другими.
2. ЛЕВЫЕ И ДВИЖЕНИЯ МЕНЬШИНСТВ: ОБЪЕДИНЕНИЕ ПРОТИВ ОБЩЕГО ВРАГА.
Ваша провокация объединит разрозненные банды и политические группы в гетто. Появится спонтанный «Фронт освобождения Лос-Анджелеса» — смесь «Чёрных пантер», уличных банд и левых активистов. Их лозунг: «Сначала фашистов Уолса, потом полицию!»
КПСШ-РК на национальном уровне получит мощный козырь: «Смотрите! Фашистские банды уже устраивают расовые чистки с одобрения полиции! Это будущее всей Америки под властью правых!» Это усилит их пропаганду и может привлечь к ним новых сторонников среди меньшинств.
3. КРИМИНАЛЬНЫЕ КОНКУРЕНТЫ: ПЕРЕДЕЛ ВЛИЯНИЯ.
Бунт и ваша милитаризация вынудят мафию и картели или уйти в тень, или попытаться вас уничтожить. Менсон со своим наркобизнесом теперь — мишень №1 для конкурентов, которых вы оттерли от «крыши».
III. ВАШЕ НОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ И КРИТИЧЕСКИЙ ВЫБОР
Вы добились своего: ЛАР теперь — ключевой игрок в Лос-Анджелесе. Вы контролируете районы, имеете легальный фасад, ведёте переговоры с властями и ведёте войну.
Но теперь вы на развилке:
А) СТАТЬ «СПАСИТЕЛЯМИ ГОРОДА».
Сосредоточиться на эффективной защите «своих» районов, вести чёткую пропаганду о «законе и порядке», предлагать Рейгану формальное включение ваших отрядов в систему общественной безопасности под эгидой штата. Цель — стать неотъемлемой частью власти Калифорнии. Риск: радикалы (Менсон) взбунтуются, сочтя это капитуляцией.
Б) РАЗДУВАТЬ ПЛАМЯ: «ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ РЕШЕНИЕ».
Использовать бунт как предлог для перехода в наступление. Не просто защищаться, а проводить «зачистки» прилегающих к вашим районам улиц, создавая этнически чистые зоны. Цель — силой создать прообраз «Белой Республики» прямо в Лос-Анджелесе. Риск: полная изоляция, карательная операция всех против вас (Рейган + левые + федералы).
В) ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЙ МАНЁВР: «ТРЕТИЯ СИЛА».
Отправить тайных эмиссаров (Пирса) к ARP на Восток или к крайним никсоновцам с предложением: «Вы боретесь за власть в Вашингтоне. Мы держим Западное побережье и воюем с левыми. Помогите нам оружием/признанием, и Калифорния никогда не станет красной. Мы — ваша плотина на Тихом океане». Цель — получить внешнюю поддержку и легитимность в общенациональной гражданской войне.
Лос-Анджелес горит. Вы подожгли его сами. Теперь решите, будете ли вы пожарными, которые хотят контролировать тушение, или поджигателями, которые хотят сжечь дотла, чтобы построить свой город на пепелище.
РАСШИФРОВКА РЕШЕНИЯ РЕЙГАНА: «ПОРЯДОК ПРЕЖДЕ ВСЕГО»
1. НЕМЕДЛЕННЫЕ ПУБЛИЧНЫЕ ДЕЙСТВИЯ (29-30 октября):
Выступление по телевидению. Тон — суровый, отеческий, решительный.
О бунте: «Беспорядки и насилие в Лос-Анджелесе — это преступление против всех законопослушных граждан Калифорнии, независимо от расы. Они будут прекращены. Силы Национальной гвардии Калифорнии и полиция получают приказ на подавление беспорядков и задержание мародёров и зачинщиков. Право частной собственности и безопасность граждан — неприкосновенны».
Об ЛАР (Уолсе): ПРЯМОГО УПОМИНАНИЯ НЕТ. Это ключ. Он не осудит и не похвалит. Но скажет следующее: «В это время кризиса я призываю всех граждан, искренне озабоченных безопасностью своих семей и соседей, подчиняться законным властям и координировать свои действия с полицией. Самодеятельность, какой бы благой ни была её цель, лишь усугубляет хаос. Единственный законный порядок — это порядок, установленный законно избранным правительством штата и его органами.»
Суть послания: Он отделяет «законную самооборону» (которую можно терпеть) от «самодеятельности» (которую осуждает, но не называя имён). Он делегитимизирует ЛАР как самостоятельную силу, но не объявляет ей войну. Главный враг для него сейчас — хаос бунта.
2. ТАЙНЫЕ ПРИКАЗЫ И ПЕРЕГОВОРЫ (Через доверенных лиц, возможно, начальника полиции Лос-Анджелеса или своего личного эмиссара):
Полиции: «Ваша задача — подавить бунт в гетто. На патрули в кварталах, контролируемых дружинами Уолса, не совать нос, если они не стреляют в вас. Координация на местах допускается для «предотвращения насилия», но ни в коем случае не под их началом. Все инциденты с их участием документируются для будущего».
Национальной гвардии: Приказ чёткий: Войти в город, занять ключевые объекты, разделить враждующие стороны. Буферная зона между районами ЛАР и гетто. Если боевики ЛАР выйдут за пределы своих кварталов — рассматривать как незаконное вооружённое формирование и применять силу. Если на них нападут — не спешить на помощь.
Косвенный контакт с Уолсом (через цепочку): Сообщение будет двусмысленным: «Губернатор ценит стремление граждан к порядку. Текущий приоритет — прекращение беспорядков. Любые действия, способствующие этой цели и не противоречащие закону, могут быть рассмотрены в будущем. Любые действия, подрывающие монополию штата на насилие, будут пресекаться». Фактически — временное перемирие и раздел сфер влияния: вы тушите ваш пожар (бунт), мы — не трогаем ваши районы, пока вы не лезете дальше.
3. ДОЛГОСРОЧНАЯ СТРАТЕГИЯ РЕЙГАНА: «ПЕРЕИГРАТЬ И ПОГЛОТИТЬ»
Рейган понимает, что Уолс — раковая опухоль на теле его штата и его партии. Но сейчас опухоль борется с другой заразой (бунтом). Его план:
1. Дать им истощить друг друга. Пусть ЛАР и бунтующие гетто наносят друг другу урон.
2. Восстановить монополию на насилие. Как только бунт будет подавлен, а ЛАР ослаблена боями, он начнёт действовать.
3. Юридический и политический разгром. Инициировать расследования о «вымогательстве под видом взносов», «связях с наркоторговлей» (Менсон — идеальная мишень). Арестовать вторых лиц по мелким статьям, чтобы расколоть организацию.
4. Предложить «почётную капитуляцию». Самому Уолсу и его «политическому крылу» может быть предложено раствориться в республиканской партии штата в обмен на отказ от радикализма и силовых структур. Боевиков — либо амнистировать (если чистые), либо посадить.
В случае неудачи — силовой разгром. Если ЛАР не согласится и усилится, Рейган, заручившись поддержкой оставшихся лояльными военных, раздавит их как «мятежников», получив поддержку уже не только правых, но и центра.
ПОЧЕМУ ИМЕННО ТАК?
Идеология: Рейган — консерватор, а не революционер. Он верит в государство, закон и партийную систему. Уолс — угроза всему этому.
Прагматизм: Сейчас у него два пожара. Он будет тушить тот, что опаснее для всей конструкции штата (бунт), и контролировать тлеющий (ЛАР).
Политический расчёт: Открытый союз с откровенными расистами убьёт его национальную карьеру (он метит в президенты). Открытая война с ними в разгар кризиса ослабит его и сделает мишенью для правых. Выбранный путь позволяет ему выглядеть сильным лидером, восстанавливающим порядок, и не связываться с Уолсом публично.
Итог для ЛАР:
Рейган вас не признает. Он вас использует. Вы получаете временную передышку и де-факто признание вашего контроля над районами, но только как временную, чрезвычайную меру. Он рассматривает вас как грязный инструмент, который после использования будет либо отброшен, либо сломан. Ваше окно возможностей — пока идёт бунт и пока вы сильны. Вам нужно либо стремительно вырасти и превратиться в неприкасаемую силу за это время, либо найти могущественного внешнего покровителя, которого будет бояться сам Рейган.
Таким образом, Рейган выбирает путь тактического лавирования, чтобы сохранить власть и уничтожить обе угрозы — и бунт, и ЛАР — но по очереди, начиная с наиболее очевидной и хаотичной. Ваш ход, мистер Уолс. Время, купленное провокацией, тает.
Ебанешь интерлюдий про расовые бунты в Лос-Анджелесе и собрание лидеров ЛАР где они обсуждают свои дальнейшие действия: Пирс спорит с менсоном, первый предлагает действовать осторожно, второй призывает разжечь расовую войну, Уолс слушает это все и в конце говорит "У меня есть план"
Воздух густой от дыма «Кэмела», пота и напряжения. Сводки с улиц поступают раз в пятнадцать минут: погром на Санта-Моника, перестрелка у арсенала, пожар на складах. По рации — только вой сирен и отрывистые, хриплые команды патрулей.
За столом, на котором разложена карта Лос-Анджелеса, исчерченная красными и синими стрелками, сидели трое.
Мартин Пирс, его лицо под зелёным светом настольной лампы казалось вырезанным из жёлтого воска, методично стучал костяшками пальцев по пластиковому корпусу рации.
— Мы контролируем восемнадцать кварталов. Полиция в пяти из них работает с нами. Огонь не переходит на наши границы. Мы выиграли. Мы показали, что мы — порядок, а они — хаос. Теперь нужно заморозить конфликт. Вызвать прессу, показать, как мы спасаем имущество, как наши медики помогают раненым... белым раненым. Рейган вынужден будет говорить с нами. Любой его выстрел в нашу сторону теперь — выстрел в тех, кто защищает закон.
Уильям Менсон, огромный, с шеей быка и мутными, водянистыми глазами, фыркнул. От него пахло порохом и дешёвым виски.
— Заморозить? Ты с ума сошёл, Пирс? — Его голос был похож на скрежет гравия по железу. — Они сейчас слабы. Они дерутся между собой за телевизоры и бутылки. Мы должны не дать им опомниться. Мои ребята уже готовы. Заброс коктейлей Молотова в тыл, когда они кинутся тушить — ударить с фронта. Очистить всё до бульвара Вермонт. Сделать санитарный кордон. Сжечь мосты. И пусть эти ублюдки в Сакраменто попробуют зайти на пепелище, которое мы им оставим. Война, Пирс! Настоящая! Пока мы играем в полицейских, они собираются с силами!
Пирс не повышал голоса, но каждый его слог резал, как лезвие:
— И что? Мы возьмём двадцать кварталов гетто. И что дальше, Уильям? Мы будем их удерживать? Кормить миллион враждебных ртов? Стрелять в каждого, кто высунет голову? Нас выставят мясниками. Нас сотрут. Нас сотрёт даже Рейган, потому что мы станем проблемой, а не решением. Ты хочешь победить в битве и проиграть войну.
— А ты хочешь победить в войне, даже не начав битву! — Менсон ударил кулаком по карте, сминая целый район. — Они не понимают языка твоих переговоров, Мартин. Они понимают язык вот этого! — Он швырнул на стол обойму от АК-47. — Ты думаешь, если мы причешемся и будем улыбаться, они дадут нам ключи от города? Их дают после того, как вышибешь мозги предыдущему хозяину!
Дэвид Уолс не вмешивался. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, очки «авиаторы» лежали перед ним. Его взгляд блуждал по потолку, затянутому паутиной трещин, будто читал там невидимый текст. Шум спора был для него фоном, как гул генератора.
В комнату ворвался связной, пахнущий гарью.
— Босс... Они подожгли церковь на 103-й. Наша. Там наши люди, женщины, дети... Укрывались.
Менсон вскочил, его стул с грохотом упал.
— Вот видишь?! Видишь, твой «порядок»?! Я собираю отряд. Мы вырежем им глотки на каждой улице оттуда до центра!
Пирс закрыл глаза на секунду. Его расчётливый мир трещал по швам.
И тогда заговорил Уолс. Тихим, плоским, лишённым эмоций голосом, который заставил обоих замолчать и обернуться.
— Церковь... — произнёс он, словно пробуя слово на вкус. — Прекрасно.
Он медленно надел очки, и его глаза исчезли за тёмными стёклами. Он поднялся, подошёл к карте, отстранил кулак Менсона.
— Мартин прав. Мы не можем взять и удержать гетто. Уильям прав. Мы не можем отступать.
Он ткнул пальцем в горящую церковь на карте.
— Это не трагедия. Это подарок. Самый ценный пропагандистский материал с начала бунтов.
Он повернулся к ним. В уголке его рта дрогнула сухая, беззвучная усмешка.
— Мы не пойдём мстить на соседние улицы, Уильям. Мы пойдём тушить. Со всеми нашими медиками, со всеми камерами «American Worker». Мы вынесем оттуда обгоревшие тела белых женщин и детей. Мы снимем это крупным планом. Каждый кадр, каждый стон.
Он перевёл взгляд на Пирса.
— А потом, Мартин, ты отнесешь эти плёнки и фотографии не только Рейгану. Ты отнесешь их в каждую редакцию, на каждое местное телевидение, в каждый городской совет, в офисы каждого бизнесмена, который ещё сомневается. Ты скажешь одно: «Это то, что ждёт ваш дом, вашу церковь, вашу семью, когда закончится топливо в наших генераторах и патроны в наших магазинах».
В бункере повисла тишина, нарушаемая только шипением рации.
— Мы не будем захватывать гетто, — продолжил Уолс. — Мы объявим эвакуацию. Мы предложим каждому белому человеку в радиусе двадцати кварталов от линии фронта убежище в наших укреплённых районах. Мы создадим лагеря беженцев. Мы будем кормить их нашей едой, лечить нашими врачами. И мы будем показывать по всему штату: город пылает, полиция бессильна, правительство бездействует. И только мы — Лига — стоим между вашими детьми и кошмаром.
Он посмотрел на Менсона.
— А ты, Уильям, обеспечишь безопасность этой операции. Твои ребята будут щитом. Самый ярый, самый безжалостный щит. Но ты будешь бить только по тем, кто попытается помешать эвакуации или атакует колонны. Ты — молот, но мы будем вбивать им не головы, а гвозди в гроб легитимности Рейгана.
Он отодвинул карту.
— Мы не выиграем эту войну пулями, которых у нас всё равно меньше. Мы выиграем её картиной. Картиной их варварства и нашего гражданского мужества. Мы заставим средний класс Калифорнии заплатить нам за чувство безопасности. И тогда Рейган приедет к нам не с приказом о капитуляции. Он приедет просить нас о коалиции.
Уолс сделал паузу, смотря на своих лейтенантов сквозь тёмные стёкла.
— У меня есть план. Он не про расовую войну. Он про расчёт. И про власть. Вы со мной?
Менсон хрипло рассмеялся, поднимая стул.
— Чёрт возьми. Ладно. Попробуем по-твоему. Но если это не сработает...
— Если не сработает, — перебил его Уолс, — ты получишь свою войну. Целиком. И мы сгорим в ней вместе со всем городом.
Пирс медленно кивнул. В его глазах уже мелькали цифры: грузовики, палатки, тонны продовольствия, расписание пресс-конференций.
— Я начинаю готовить материалы для эфира. И список адресов для рассылки.
За окном бункера, в чёрном небе Лос-Анджелеса, отражалось зарево нового пожара. Но теперь у этого пламени был хозяин, и у него был план, как превратить жар в власть.
Мир за месяц сполз с края кризиса в пропасть полномасштабной гражданской войны. Очаги пламени стали фронтами.
1. ВОСТОЧНЫЙ ФРОНТ (Пенсильвания – Иллинойс): «Хрупкий Сговор»
ARP (Мартин) и КПСШ-РК (Боббс) заключили тактический союз для марша на Питтсбург. Соглашение шаткое, основанное на взаимном презрении и страхе перед Никсоном. Войска обеих сторон движутся к городу, готовясь к совместному штурму и последующей грызне за добычу.
Губернаторы (Шэпп в Пенсильвании, Уолкер в Иллинойсе) не контролируют ситуацию. Они пытаются выжить через тайные переговоры и стравливание сторон. Иллинойс де-факто разделён.
2. ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ (Калифорния): «Управляемый Ад»
ЛАР (Уолс) перешла от бандитизма к гибридной войне. Создав провокацией расовый бунт, они теперь позиционируют себя как единственная сила порядка, разворачивая масштабную операцию по «спасению белого населения». Их цель — легитимизация и вымогательство уступок у губернатора Рейгана.
Рейган выбрал стратегию «порядок любой ценой». Он бросил Нацгвардию на подавление бунта в гетто, фактически признав сферу влияния ЛАР на время операции. Он играет в опасную игру, надеясь потом раздавить и бунтовщиков, и ЛАР по очереди.
3. ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЦЕНТР (Вашингтон): «Парализованный Гигант»
Администрация Никсона в осаде. Директива №1 не принесла контроля, а лишь ускорила раскол. Армия и ФБР расколоты лояльностью. Силы, верные Никсону, готовятся к обороне Вашингтона и ключевых объектов, но не способны на крупные карательные операции.
Конгресс в панике. «Коалиция за Конституцию» (демократы + умеренные республиканцы) пытается организовать формальный вотум недоверия или инициативу по 25-й поправке, но процедуры заблокированы никсоновским крылом и страхом перед хаосом. Они начинают тайные переговоры с губернаторами и военными о создании альтернативного правительства.
Пентагон — ключевой игрок. Высшее командование разрывается между присягой, ужасом перед диктатором Никсоном и страхом перед левой революцией. Начались неофициальные контакты между генералами и конгрессом.
4. МЕЖДУНАРОДНАЯ РЕАКЦИЯ: «Столпы мира дрожат»
НАТО в шоке. Союзники готовятся к худшему — ядерному арсеналу США в руках безумцев. Начались сверхсекретные консультации о временном выводе американских ядерных боеголовок из Европы или переходе контроля к совместному командованию НАТО. Франция тайно зондирует почву для признания сепаратистских образований.
СССР сохраняет ледяной прагматизм. Поддержка КПСШ-РК — моральная и финансовая, но не военная. Кремль выжидает, когда США ослабнут достаточно для геополитических уступок (Европа, разоружение). Риск прямой конфронтации с «никсоновскими безумцами» сдерживает их.
КНР видит исторический шанс. Активно ведёт двойную игру: идеологически поддерживает левых, но ещё активнее — любых сепаратистов (индейцев, калифорнийцев, южан), чтобы раздробить США навсегда.
Правый Интернационал (Испания, Португалия, ЮАР, Чили) осторожно устанавливает тайные каналы с ARP и ЛАР, видя в них родственные режимы и инструмент ослабления либерального Запада.
СИТУАЦИЯ НА НАЧАЛО НОВОГО ХОДА (РАННИЕ ЧИСЛА НОЯБРЯ 1973)
Страна больше не едина. Перед вами лоскутное одеяло из конфликтующих зон:
1. «Красная Зона» (Средний Запад): Под контролем или влиянием КПСШ-РК (Чикаго, часть Питтсбурга, промышленные города).
2. «Корпоративная Зона» (Восточное побережье): Опорные пункты ARP (Филадельфия, части других городов), где провозглашается строительство «Новой Америки».
3. «Зона Белого Суверенитета» (Южная Калифорния): Укреплённые районы ЛАР, где они устанавливают свои порядки под видом самообороны.
4. «Зона Федерального Контроля»: Вашингтон, большинство военных баз, часть аппарата. Контроль призрачный.
5. «Зоны Распада»: Обширные территории (глубинка, Юг), где власть захватывают местные ополчения, губернаторы-сепаратисты или царит анархия.
Критически важные события, которые произойдут в начале ноября (фон для ваших действий):
1. Первый бой за Питтсбург. Совместные силы ARP и КПСШ-РК столкнутся с остатками полиции и лояльной губернатору Нацгвардии. Исход определит, сможет ли их союз пережить первую победу.
2. Решение Рейгана. После «операции по наведению порядка» в Лос-Анджелесе он должен будет либо легализовать ЛАР как вспомогательную силу, либо отдать приказ на её ликвидацию. Его выбор потрясёт Западное побережье.
3. Мятеж в Пентагоне. Генералы, связанные с Конгрессом, могут попытаться нейтрализовать Никсона (объявить его невменяемым по 25-й поправке) и создать «Комитет национального спасения». Успех или провал этого заговора определит, получит ли хаос легитимного хозяина.
4. Первое иностранное признание. Какая-либо страна (возможно, Франция или ЮАР) может сделать первый шаг к признанию одного из движений или сепаратистского правительства штата. Это станет точкой невозврата.
ВАШ СЛЕДУЮЩИЙ ХОД
Перед вами уже не политический кризис, а война за наследство Америки. Ваши цели должны стать конкретнее, а ставки — выше.
ARP (Дэвид Мартин): Вы идёте на Питтсбург. Но что после? Как будете делить город с коммунистами? Как использовать победу для давления на Конгресс и зарубежных покровителей? Ваш «Континентальный Конгресс Труда и Земли» должен из идеи превратиться в реальный орган власти.
КПСШ-РК (Генсек Боббс): Ваш альянс с ARP — яд. Как вы предотвратите «буржуазное перерождение» ваших военных (Куотрича)? Как будете бороться за влияние в Питтсбурге? И как ответите на зов Москвы, которая ждёт от вас не просто бунта, а реального государственного строительства?
ЛАР (Дэвид Уолс): Ваша гуманитарно-пропагандистская операция — рискованная авантюра. Если Рейган решит вас предать, вы окажетесь в клещах между Нацгвардией и разъярёнными гетто. Вам нужен запасной план: либо штурм власти в Сакраменто, либо тайный сговор с другими правыми силами (ARP?) для создания общего фронта.
Время дискуссий прошло. Время манифестов — тоже. Теперь время приказов, пуль и решающих ударов.
Страна в огне. Что прикажете?
1. ЮЖНЫЕ ШТАТЫ (Глубокий Юг: Алабама, Миссисипи, Джорджия, частично Техас)
Ку-клукс-клан и "Советы Белых Граждан": Не ностальгирующие шутники, а вооружённые милиции, взявшие под контроль целые округа. Они не признают ни Никсона ("предателя Юга"), ни ARP ("янки с их глупыми идеями"). Их цель — воссоздание конфедерации "белых христианских республик". У них есть ветераны, оружейные арсеналы и многовековой опыт внесудебных расправ.
Губернаторы-диксикраты (напр., Джордж Уоллес в Алабаме): Могут сделать ставку на отделение (сецессию), объявив о нейтралитете в "войне северных безумцев". Их Нацгвардия и полиция штатов — сильнейшие локальные армии. Они будут жестоко подавлять любые попытки чернокожих восстаний или вторжения других сил.
2. ГОРНЫЕ ШТАТЫ (Айдахо, Монтана, Вайоминг, частично Юта)
"Минитмены" и движение "Вайтенвилль"/"Республика Айдахо": Вооружённые либертарианцы, сторонники теории "сопротивления тирании". Их не интересуют ни корпоративизм ARP, ни социализм. Их цель — полная независимость маленьких, вооружённых до зубов белых общин. Они блокируют дороги, не пускают "федералов" (под которыми теперь понимают всех) и живут по своим законам. Очень опасны в обороне, но не амбициозны в экспансии.
Церковь Иисуса Христа Святых последних дней (мормоны) в Юте: Де-факто теократическое государство с колоссальной внутренней сплочённостью, продовольственными запасами и своей милицией (Nauvoo Legion по аналогии). Они могут объявить о суверенитете Десерта и отгородиться от хаоса, став самым стабильным образованием на континенте.
3. СЕЛЬСКАЯ ГЛУБИНКА (Средний Запад, Великие равнины)
Фермерские ополчения и кооперативы: Объединяются не по идеологии, а для защиты от мародёров и контроля над продовольствием. Могут торговаться с любой силой, обещающей порядок и топливо для техники. Ключевой ресурс — еда. Их лояльность купят те, кто привезёт дизель и запчасти.
Индейские нации (на территориях резерваций): Это уже готовые суверенные образования. В Зоне Распада они становятся королевскими игроками. Нация Навахо (Аризона-Нью-Мексико-Юта) с её территорией, ресурсами (уран!) и полицией — потенциальная региональная сверхдержава. Они могут диктовать условия всем.
4. КРИМИНАЛЬНЫЕ АНКЛАВЫ
Организованная преступность: В городах, потерянных властями (Детройт, Сент-Луис, Атлантик-Сити), мафия или местные банды становятся единственной властью. Они введут свои "налоги", свои суды и будут воевать с конкурентами. Их можно купить или сокрушить, но игнорировать нельзя.
Тюремные бунты и "Арийское Братство": Массовые побеги и захваты тюрем создадут неконтролируемые анклавы насилия под руководством банд внутри тюрем (белых националистов, черных группировок).
5. ВОЕННЫЕ "БАРОНЫ" И АНАРХИСТЫ
Отдельные армейские части/базы, отрезанные от командования: Их командиры могут провозгласить "военные зоны безопасности" и править как феодалы, обменивая защиту на ресурсы.
Анархо-коммуны и радикальные экологические группировки: Захватят удалённые территории (лесные угодья, национальные парки), объявив о создании "свободной земли". Слабы в военном плане, но идеологически заразительны.
ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ ДЛЯ ОСНОВНЫХ ИГРОКОВ (ARP, КПСШ, ЛАР):
1. Никакого "вакуума власти". Есть десятки местных сил, которые будут яростно защищать свою вотчину.
2. Завоевание Зоны Распада потребует не идеологии, а ресурсов и прагматизма. Нужно договариваться с фермерами за еду, с мормонами — за стабильность, с индейцами — за проход, с мафией — за контроль над городом.
3. Главная битва — за лояльность "колеблющихся баронов". Губернатор Техаса с его Нацгвардией, мормоны с их государством, нация Навахо — вот кто может перевесить чашу весов в гражданской войне. Тот, кто заключит союз с ними, получит тылы, ресурсы и легитимность.
4. Зона Распада — рассадник "тёмных лошадок". Отсюда может выйти новая, неучтённая сила — харизматичный проповедник, объединивший фермеров; генерал, создавший свою армию из дезертиров; индейская конфедерация.
Ваша задача на следующем ходу: Определить, как вы будете взаимодействовать с этим хаосом. Завоёвывать, договариваться или игнорировать? Отправлять эмиссаров к мормонам и навахо? Предлагать союз губернатору Техаса? Или бросить все силы на захват Питтсбурга, надеясь, что Зона Распада сама разберётся со своими проблемами?
Карта США теперь похожа на карту Европы Тридцатилетней войны: лоскутное одеяно из конфессий, княжеств и оккупационных зон. И за каждым клочком земли нужно будет драться или торговаться.
-... Вашингтонские ничтожества! Эти уроды не могут даже отстоять свою столицу! Все что они делают - угнетают честный и независимый СВОБОДОЛЮБИВЫЙ американский народ! Но что Никсон и его псы? Побили пару работяг, пережравших виски после трудовой смены, и решили, что одолеют истинных сынов партии?! Не бывать этому!
бурные апплодисменты
- Проклятые фашисты... Вломились в ваши дома, перебили ваших родных и друзей - и возомнили себя равными мировому Интернационалу? Герои... защитники... Глупцы! Грядет уничтожение! Все их потуги тщетны! Вашингтон падёт перед Партией! Наша разрушительная мощь безгранична!
I. ВНУТРЕННЯЯ ПОЛИТИКА
1. Мобилизация всех левых ячеек по всей стране. Через конспиративную сеть Боббс начинает ковать единый коммунистический фронт по всей стране, воссоздав Советский институт комиссаров на американский манер:
- высылаются вооруженные и непримиримые красные комиссары в Калифорнию, чтобы возглавить вооруженную борьбу против ЛАР.
- Южные штаты отдаются на поруки пастору Бинго Бонго мл., который должен возглавить вооруженную борьбу афроамериканцев против бывших южных опрессоров и угнетателей. Весь периметр Глубокий Юга должен запылать - в гражданской войне должна быть поставлена окончательная точка великой эмансипации чернокожих, завоеванной в праведной войне. Именно с пастором в итоге сводят Кубинские контакты и именно на территории южных штатнов начинает происходить засылка Кубинских эмиссаров.
- Боббс делает гениальный ход, направляя в сельскую глубинку наиболее пролетарских членов партии - рабочий всегда найдет общий язык с рабочим, фермер - с фермером. Вместе с ними едут запчасти, топливо, еда - контроль над крупными промышленными артериями средней америки позволит убедить восставших в том, что только РК сможет обеспечить порядок и безопасность. С другой стороны, комиссары начинают планомерную работу по пропаганде коллективного хозяйства как будущего американского фермерства.
2. Формирование НКАШ - Национального комитета американских штатов. Но на деле - это была копирка НКВД, всемогущей особой службы в СССР - и по её образу и подобию Лонгботом начал ковать свою. Его задумка проста и удачка - с помощью своих связей это движение было практически полностью насыщено лояльными русскими и советскими советниками и эмигрантами (конечно, неофициально). По сути, через НКАШ Лонгботом формирует институциональный памятник Советскому союзу - и он это не стесняется использовать в пропаганде. Нет, никто не упоминает СССР. Но НКАШ гремит повсюду. И НКАШ делает свои ходы - проводятся массовые репрессии среди лоялистов Никсона, арестовываются неблагонадежные, закрываются частные предприятия, если выясняется, что владелец нелоялен партии. Особисты именно этой службы в итоге арестовывают мэров Иллинойса и Мичигана, превращая эти штаты в полноценный оплот партии. Лидером НКАШ является Федор Архипович Мельников - потомок советских революционеров, неофициально занимающийся в америке шпионской деятельностью в пользу СССР.
3. Наведение коммунистического порядка. Ставка проста - на быстрый эффект. Начинается неприкрытая борьба против бандидитизма. В Чикако и Детройте - стрельба и массовые чистки неблагонадежных банд.формирований. Также устранаются наиболее неуправляемые и радикальные члены партии. Формируется экономическая политика - коллективизация, но без массового устранения частного бизнеса. Захват гарнизонов и раздача оружия среди населения превращает города РК в настоящие боевые крепости.
+ химические мистерии заинтересовали Боббса как способ управления массами. Был выделен целый квартал и сформировано некое подобие коммунистического НИИ, которое должно было довести формулу до совершенства с целью усиления хим.психоза до состояния контролируемой боевой ярости или сильного просветления ума.
II. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА
1. Неофициальное давление на СССР. Понимая, что в лоб Москву не продавить, Боббс решил избрать другую тактику и зайти через контакты в странах восточного блока. Польша, ГДР, Прибалтика - где звонками, где телеграммами, а где и явками на конспиративных квартирах, ЦэРКАН задавал повестку выстраивания оси коммунистической помощи и лояльности - с конечной целью убеждения Москвы в оказании всеместной помощи восставшим. Также были установлены контакты с сочувствующими сотрудниками посольства, которые также начали обеспечивать неофициальную помощь.
2. Мексиканский гамбит. Комиссары ЦэРКАН успешно смогли проникнуть на территорию Мексики, где их встретили братья по классовой борьбе. Началась безмерная агитация за атаку на южные штаты со стороны латиноамериканских активистов. "Техас - красный" - вещали коммунисты на каждой площади и на каждом углу, а Мехико буквально утопало в красных цветах.
3. Телемарафон. Захватив телестудию в Чикаго, Боббс сразу развернул новый фронт информационной борьбы - через телевидение. В эфир вышло шоу, освещающее успехи протестующих. Оно шло 24/7 с частой сменой ведущих и приглашенными гостями. Настоящим триумфом стал вечерний прайм-тайм, где в студии собрались вооруженные братья по борьбе с кубинскими, советскими, африканскими интернационалистами и пели на всех языках мира "Интернационал".
III. БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ И КОНТРРАЗЗВЕДКА
1. Марш на Питсбург. В назначенное время майор Куоритч в звании "Председателя революционной военной комиссии" возглавил 3 тысячи отборных бойцов РК, сопровождаемым неустановленным количеством добровольцев и обычных зевак и направился, в окружении бронетехники и реквизированных автомобилей на Питсбург. За несколько километров до города колонна коммунистов встретила колонну Освобожденцев. После недолгих переговоров (впрочем, без рукопожатия), колонны, бок об бок направились в сторону города. Объединенная сила трудового народа должна была сокрушить Никсоновских псов.
Коммунисты собирались до поры до времени соблюдать правила приличия и от откровенных провокаций в адрес ситуативных союзников отказались. Нет, конечно, сразу начала распространяться литература а солдаты затянули Интернационал - да и в лесу по околицам то тут то там можно было встретить напряженные патрули, а на возвышенностях находились вьетнамцы-минитмены, однако, Куотрич держал порядок стальной рукой. "Разберемся, когда поставим сапог на лицо этой суки Вашингтонской!" - Восклицал майор, маша кулаком на последней остановке перед штурмом.
2. Массовая раздача оружия. Несмотря на коммунистический ортодоксализм Боббса, в его окружении находились убежденные и влиятельные сторонники анархического подхода к классовой борьбе. Именно поэтому старый стервятник пошел на компромисс - раздача оружия среди лояльных классов и слоев населения с обязательным учетом в милиции.
3. Активация сети в Вашингтоне. В связи со скорым штурмом Питсбурга необходимо было подготовить почву для занятия Вашингтона. Боббс отдал команду - активировать законспирированные ячейки РК и партии в столице Штатов. Главной целью была разведка, однако, стоило запугать политиков, посеять в стане врага нерешительность - и Вашингтон накрыла волна терактов. Никто не говорил, что это коммунисты - но и они сеяли слухи не о "красной волне", а об импотенции политиков в Белом доме. Центром всего этого, в итоге, должна была стать Вашингтонская ячейка ЦэРКАНа, которую возглавил бывший ФБРовец, а ныне - разведчик в отставке Джордж Кили.
Репортаж начинается с кадров горящей церкви на 103-ей. Видно как ополченцы ЛАР тушат разгоревшийся пожар, вытаскивают тела людей. Тем кто еще жив оказывают медицинскую помощь. В этот момент Уолс начинает говорить:
"Эта церковь находилась рядом с нашими кварталами. Национальная гвардия не давала нам зайти дальше, поэтому мы вынуждены были ждать пока мародеров отгонят гврадейцы, чтобы хоть как-то помочь потушить пожар". Уолс делает паузу, он выглядит взволнованным. "Коммунальные службы и пожарные не успевают за всем происходящим. Мы не хотели вступать в конфликт с нашими согражданами, при исполнении своего воинского долга, но мы не могли стоять в стороне, пока наши братья и сестры горят в ловушке"
Кадры меняются. Видны улицы подконтрольные ЛАР, витрины магазинов целы, дороги чисты, повсюду ходят вооруженные ополченцы, одетые в гражданские одежды. Диктор на фоне читает о сложившейся ситуации в городе, чередуя кадры из подконтрольных ЛАР территорий и тех что охвачены расовыми бунтами.
В конце показывают кадры больницы, Уолс ходит среди больных спрашивает как у них дела, все ли в порядке, ведет себя достаточно дружелюбно, в кадр попадает девочка, которую Уолс подбадривает. Потом кадр меняется и теперь Уолс уже дает свою оценку происходящему:
"Я вдел в газетах нас оценивали как банду расистов и незаконное вооруженное формирование. Но если это так, то получается "бандиты" берут на себя обязательства, которые не может выполнить государство. За пределами подконтрольных нами райнов царит бандитизм и анархия. Да господи вся Америка сейчас в разрухе. Мы постоянно говорили на страницах American worker что рано или поздно подобное неизбежно случится. И единственными, кто оказался готов обеспечить порядок, оказалась "банда расистов". Но мы не хотим подминать под себя власть, мы в первую очередь группа патриотов, ставшие на защиту своих семей. Прямо сейчас мы сидим заперты в наших районах, пока нацгвардия безуспешно пытается подавить беспорядки. Нам не хватает медикаментов для помощи гражданам, нам приходится экономить на всем, но даже так мы все равно поддерживаем порядок на наших улицах"
Потом репортеры опрашивают местных жителей,почти все говорят о том, что ЛАР обеспечила им безопасность, кто-то рассказывает как вынужден был бежать из своего района из-за бесчинств банд чернокожих а здесь ему предоставили жилье. И много других подобных историй.
Репортаж на KNBC было всего лишь началом полномасштабной агитационной компании. Первым же делом после того, как он вышел в эфир, Уолс созвал пресс конференцию, где выдвинул ряд требований к правительству штата, не называя конкретных имен. Они укладывались в несколько пунктов:Организовать санитарный кордон для поставки медикаментов и питания, признать ополчение частью временного резерва полиции и создание народной комиссии по восстановлению порядка, куда помимо представителей ЛАР и штата, должны будут войти представители районного самоуправления Лос-Анджелеса. При этом Уолс объявил, что собирается начать эвакуацию жителей из охваченных беспорядками частей города, в рамках которой поможет им либо перебраться в подконтрольные ЛАР участки города, либо безопасно выбраться за пределы города. Уолс отдельно попросил национальную и власти штата содействовать эвакуации, либо хотя бы не мешать.
Параллельно началась агитационная компания внутри штата Калифорния. Первым делом активировали ячейки в сельской, консервативной части Калифорнии и пригородов Сан-Франциско, с доминированием белого населения. Создавались стихийные пикеты в поддержку ЛАР, вокруг местных клубов читателей American worker, состоящих из ветеранов Вьетнама, формировались местные полноценные ячейки ЛАР. Началась раскрутка истории с петицией, где по сути дела озвучивались Уолса. Через свои связи Пирс договорился с членами Законодательного собрания штата. Где-то потребовался подкуп, где-то было достаточно симпатий избирателей. В конечном итоге один из конгрессменов консерваторов выступил с речью в поддержку ЛАР, которая сводилась к простым вопросам: "Почему мы игнорируем наших сограждан, которые пытаются обеспечить порядок в бунтующем городе? Почему те, кого мы называем "Бандитами, делает то, что не могут сделать власти штата? Почему вообще игнорируем честную низовую инициативу?". По итогу это привело к тому, что блок симпатизирующих ЛАР сил выдвинули требования к губернатору, которые по сути дела дублировали те, которые озвучил в своей речи Уолс.
Помимо этого ЛАР запустили сеть подпольных радиостанций, где ежедневно выступал Уолс а в некоторых случаях и Пирс. Это были как новости, так и очень важная рубрика, которая по итогу сыграла значимую роль в становлении ЛАР, а именно дебаты с оппонентами. До того, как запустить радио, ЛАР начали фиксировать каждый случай насилия со стороны мародеров. Планировалось на основе этого создать белую книгу, где рассказывалось о жертвах расовых погромов в лос анджелесе. Помимо этого создали специальную комиссию где собирали и изучали случаи убийства случайных людей, в ходе обороны кварталов. Все это нужно было чтобы парировать обвинения в преступной деятельности ЛАР. Поэтому на неудобные вопросы Уолс парировал реальными преступлениями со стороны мародеров. От вопросов по идеологическим позициям он уходил с помощью множества уточнений и пояснений за свою позиции, из-за чего за общим фасадом терялась расистская суть организации. При этом он не стеснялся нападать на левые организации, обвиняя их в подстрекательстве, приводя примеры когда коммунисты и иные левые силы, организовывали погромщиков в полноценные боевые отряды.Самые важные речи на радио потом перекатывались и публиковались в American worker.
Ну и под конец они оформили официально свою силу в рамках подконтрольных районах, через народные сходы. В результате чего в мэрию Лос-Анджелеса, Губернатору Рейгану, федеральные суды и СМИ вышло О признании «Дружин Лиги Американских Рабочих» официальной силой общественной безопасности района, уполномоченной действовать в координации с жителями.
После всех перипетий, Уолс через Пирса передал Рейгану предложение встретится лично и обсудить дальнейшие действия, о чем публично объявил по радио.
При этом репортаж KNBC и постоянные радиоэфиры Уолса повлиял не только на дела в Калифорнии, но и по всему восточному побережью. Вокруг клубов читателей American worker начали формироваться мелкие ячейки в Орегоне, Вашингтоне и Даже в Айдахо. Они группировали себя ветеранов и просто сочувствующих американцев, которые увидели в ЛАР пример народного действия. Начали даже появляться свои ополчения вокруг читательских клубов. Пока они сгруппированы в сельской местности указанных штатов, но Уолс уже выделил отдельную группу для координации этих движений по радио, а союзные ангелы ада присоединились к части этих ячеек. Дополнительно Уолс отправил через свои каналы своих инструкторов, которые занимаются идеологической работой с этими ячейками. Началась разработка плана по созданию Американского народного ополчения, в рамках которого планировалось объявить эти ячейки частью сети самообороны граждан.
Ля, мне нравится то, как нейронка уловила обрал Уолса, прям колоритный такой злодей получился.
>химические мистерии заинтересовали Боббса как способ управления массами
Нихуя себе посхалко
Реквестирую интерлюдию про то, как Уолс, Пирс и Менсон пересматривают отчеты о появлении новых ячеек ЛАР. Менсон напился и пьяным говорит что наконец еще чуть чуть и у них будет полноценная армия для расовой войны и день веревки станет реальностью. На это ему начинает паррировать Пирс, у них завязывается перепалка, она переходит в драку, и в этот момент Уолс вмешивается, пьет по ебалу Менсону, осаживает Пирса, и устраивает прожарку им обоим, в конце добавляя что им нужно перестать страдать этим дерьмом и возвращаться к работе
Оба улыбнулись.
— Готов, Джонас?
— Погнали, сэр, погнали, — он оглянулся на ряд автобусов, который вытянулся по шоссе. Каждый забит бойцами ARP, из магнитофонов ревут патриотические песни, флаги партии свисают из окон. Нестройный хор голосов дружинников орал "GLORY, GLORY, HALLELUJAH!" и "THE UNION FOREVER, HURRAH, BOYS, HURRAH!" не жалея глоток.
— Надеюсь, я вернусь, — выдохнул Джонас. — Проследи, чтобы мои письма ушли в резервации немедленно, пока наша любимая сука Маргарет не влезла со своим расизмом.
— Конечно, Джонас, — искренне заверил Кир. — Представительство наций на Конгрессе, обещания равноправия и суверенитета в нашей новой Республике.
— Как хотели бы старые вожди! — вздохнул Джонас и запрыгнул на ступеньку первого автобуса в колоне. — Отомсти за меня коммунякам, если не вернусь!
— Разъебём их в клубничный джем!
Внутрення политика
Настоящая революция не может обойтись без захвата телестудии и в этом ARP не спешили уступать коммунякам. Из телестудии в Филадельфии к нации, насколько могло распространяться вещание, обратился Дэвид Мартин с заявлением о целях Американской Партии Обновления.
— Мы боремся за восстановления порядка и единства страны, разрушенной диктаторскими амбициями Никсона. Америке требуется обновление, чтобы подобного впредь не повторилось, чтобы наша прекрасная страна выстояла перед вызовами времени — для чего мы объявляем о созыве Континентального Конгресса Труда и Земли и в Филадельфии. Обращаюсь ко всем местным властям, профсоюзам и предприятиям — мы ждём ваших представителей! До тех пор ARP берёт на себя обязанности по защите нашего общества от беснующихся банд и власти узурпатора...
Маргарет Суини продолжала крутиться среди своих знакомых и доноров партии, собирая финансы на пополнения арсеналов дружины обновленцев. Особе внимание досталось шефам полиции крупных городов: одних уговаривали добровольно присоединиться к ARP и передать им своих людей с оружием, других тихо убирали, чтобы заменить на более сговорчивых. Пригодились те самые ребята с южноамериканским опытом.
Внешняя политика.
Мартин не слезал с телефона, рассылая послания и телеграммы по всей Америке и за границу. После Франко обновленцы обратились к Аргентине, Чили и ЮАР, выражая им свою поддержку в обмен на признание и помощь в национальной революции американского народа.
Что же касательного самого народа: внутрення дипломатия касалась в первую очередь губернаторов-республиканцев в оппозиции к Никсону, которым предлагали поддержать проект ARP и отправить делегатов на Конгресс, в обмен на сохранение их власти после неизбежной победы революции.
Джонас Кир, перед тем, как отправиться в похож на Питтсбург, отправил своих верных друзей и письма в индейские резервации. Он спешил продать идеи ARP своим сородичам по крови, особенно чероки и навахо. Обещания для них были самыми щедрыми — собственное представительство на Конгрессе наравне со всеми, автономия и суверенное управление, а затем и перестройка всей Америки согласно путям её первых жителей. Корпоративное единство, честный труд и права на свою землю.
Военные действия.
Большая часть войск ARP присоединилась к колоне коммунистов в похоже на Питтсбург. Старались без конфликтов, по крайней мере не больше, чем сделать свою музыку погромче. Основые силы вёл лично Джонас Кир.
Однако около сотни бойцов основного ядра дружин партии вместе с резервами двинулись к городу по окольным путям, чтобы зайти с флангом. Здесь на себя командования взял один из ветеранов ЦРУ, один из тех спецов с опытом в Южной Америке, хороший знакомый с тем, как мятежники должны брать города. Этот отряд рассчитывал на стремительный удар по основным коммуникациям и предъявление требований защитникам города, чтобы основные силы зашли в Питтсбург по ковровой дорожке. Пускай красножопые посмотрят, как нужно работать!
Период: 1-7 ноября 1973 года. Эпицентры: Чикаго, Питтсбург, Юг США, эфир.
Генсек Боббс перешёл от обороны к тотальному наступлению на всех фронтах: идеологическом, административном, военном и психологическом. Вы не просто воюете — вы строите государство на ходу и ведёте его в бой. Но каждый шаг вглубь создаёт новые трещины в вашей конструкции.
I. НЕПОСРЕДСТВЕННЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ
1. КОВКА «КРАСНОГО ЛЕВИАФАНА»: НКАШ И ПОРЯДОК – УСПЕХ С ТРЕЩИНАМИ.
Создание НКАШ (Народного Комиссариата Американских Штатов) — ход гения. Вы мгновенно получили административный хребет, карающий меч и канал советского влияния. Аресты мэров, чистки банд, контроль над предприятиями — это реальная власть. Штаты Иллинойс и Мичиган теперь де-факто «Советские Республики Среднего Запада». Фёдор Мельников — ваша тёмная звезда, связь с Москвой стала материальной.
НО: НКАШ — это государство в государстве. Его сотрудники, особенно советские «советники», преданы Москве и идее, а не обязательно лично Боббсу. Комиссары в ячейках, оторванные от центра, становятся маленькими царьками. Риск перерождения партии в бюрократическую тиранию или инструмент КГБ — огромен.
2. ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ ЭКСПАНСИЯ – АМБИЦИОЗНО И ОПАСНО.
Юг (пастор Бигго и кубинцы): Отправка Бигго на Юг с кубинскими эмиссарами — это объявление расово-революционной войны Дикси. Вы создаёте второй фронт, оттягивающий силы правых. Но вы также объединяете против себя ВСЕХ белых южан — от клановцев до умеренных. Риск: Бигго может создать свою «Чёрную Народную Республику», которую не захочет подчинять Чикаго.
Сельская глубинка (комиссары-прагматики): Раздача запчастей и топлива — единственно верная тактика. Вы покупаете лояльность не словами, а дизелем. Это может превратить Средний Запад из «Зоны Распада» в «Зону красного влияния». Но фермеры примут коллективизацию только под дулом пулемёта.
Калифорния (комиссары против ЛАР): Посылать комиссаров на Западное побережье — это отправка в мясорубку. ЛАР — не полиция, а фанатики с боевым опытом. Ваши люди будут гибнуть или, в лучшем случае, пытаться возглавить местных левых, создавая ещё один полунезависимый центр силы.
3. «ХИМИЧЕСКИЕ МИСТЕРИИ» – ЯЩИК ПАНДОРЫ ОТКРЫТ.
Создание «НИИ» легализует практику. Теперь у вас есть официальный проект по созданию «нового революционного сознания». Это может дать фантастические результаты: фанатичных бойцов, не чувствующих страха, или гениальных тактиков в состоянии «просветления». Но это также:
1. Расколет партию. Ортодоксы (Боббс, старики) против «химических шаманов».
2. Создаст чудовищ. Что, если «контролируемая ярость» выйдет из-под контроля?
3. Даст врагам идеальный пропагандистский материал: «Красные наркоманы-сатанисты!»
4. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА: ПРОРЫВ И ПРОВАКАЦИЯ.
Давление на Восточный блок — умно. Через Польшу и ГДР вы создаёте лобби внутри соцлагеря, которое будет давить на нерешительную Москву. СССР теперь трудно игнорировать ваш успех.
Мексиканский гамбит – недурно. Агитация за «Красный Техас» — это объявление войны не только США, но и правым силам Мексики. Вы рискуете спровоцировать мексиканское правительство на интервенцию против вас (чтобы отвлечь своих левых), но если мексиканские левые поднимутся — у вас появится тыл и тысячи добровольцев.
Телемарафон – АБСОЛЮТНАЯ ПОБЕДА. 24/7 вещание из Чикаго — это ваш «голос Америки». Вы создаёте альтернативную реальность, где коммунисты — хозяева, а интернационалисты поют гимны. Это подрывает мораль противника и поднимает дух сторонников.
5. МАРШ НА ПИТТСБУРГ: ХРОМОЙ СОЮЗ НА ПОРОГЕ БИТВЫ.
Колонны сошлись. 3 тысячи бойцов Куотрича + силы ARP — это грозная сила. Дисциплина Куотрича («Разберёмся после Вашингтона!») предотвратила немедленную стычку.
НО: Союз держится на паутинке. Ваши патрули и агитация раздражают ARP. Пение «Интернационала» — прямой вызов. Первая же размолвка в бою, спор из-за трофеев или улицы приведёт к братоубийственной стрельбе. Вы вошли в Питтсбург бок о бок с людьми, которых презираете.
6. АКТИВАЦИЯ СЕТИ В ВАШИНГТОНЕ – «ОПЕРАЦИЯ «ПРИЗРАК»».
Волна терактов и слухов, организованная Джорджем Кили, — идеальная психическая атака. Вы не берёте ответственность, но парализуете волю элит. Это создаёт в столице атмосферу неминуемого конца, готовя почву для будущего штурма.
II. РЕАКЦИЯ МИРА И НОВЫЕ УГРОЗЫ
1. СССР: ВЫНУЖДЕННЫЙ ШАГ ВПЕРЁД.
Успехи Боббса и создание НКАШ, возглавляемого «своим» человеком (Мельниковым), сломили сопротивление Политбюро. Приходит официальная, но секретная директива:
1. Признать КПСШ-РК «авангардом революционной борьбы на североамериканском континенте».
2. Начать поставки: не стрелкового оружия (пока), а средств связи, печатных станков, медицинского оборудования, учебников по государственному строительству и денег через третьи страны.
3. Отправить «группу товарищей-консультантов» под видом эмигрантов или через Кубу. СССР делает на вас ставку, но пока как на эксперимент.
2. КУБА: ВОСТОРГ И НЕМЕДЛЕННАЯ ПОМОЩЬ.
Кастро, узнав о миссии Бигго на Юге, отправляет первый корабль с оружием, медикаментами и 50 «добровольцами-инструкторами» (ветеранами Анголы и Латинской Америки). Они высадятся в глухих бухтах Луизианы или Флориды.
3. МЕКСИКА: РАСКОЛ И УГРОЗА.
Мексиканское правительство в ярости. Оно готовит полицейские и армейские операции против ваших эмиссаров. НО: в самом Мексиканском конгрессе и среди профсоюзов начинаются дебаты: «А может, и правда — красный Техас?». Мексика на грани внутреннего кризиса.
4. ВРАГИ СПЛАЧИВАЮТСЯ ПРОТИВ ОБЩЕЙ УГРОЗЫ.
ARP (Мартин) получил от вас пощёчину (Интернационал на марше). Его Маргарет Суини требует отдать приказ своим бойцам в Питтсбурге «быть готовыми ударить в спину красным при первой возможности».
ЛАР (Уолс), узнав о комиссарах, направленных в Калифорнию, объявляет их «агентами мирового жидобольшевизма» и отдаёт приказ «взять живыми для показательных судов».
Федеральное правительство (Никсон/Хейг) теперь видит в вас ГЛАВНУЮ УГРОЗУ №1. Все ресурсы, которые можно вырвать из паралича, будут брошены на вас. Ожидайте попыток авиаударов по Чикаго или диверсий НКАШ.
III. НОВЫЙ ВЫЗОВ / КРИТИЧЕСКИЙ ВЫБОР
Генсек Боббс, вы разожгли пожар на всём континенте. Но теперь пламя может спалить и вас. Перед вами три кризиса, требующие немедленного решения:
1. КРИЗИС ПИТТСБУРГА: Город перед вами. Ваши войска и ARP стоят на окраинах. Как будете штурмовать?
А) «Красный штурм»: Ваши части бьют на ключевые объекты (арсенал, мэрия, телевышка), оставляя ARP второстепенные цели. Риск: ARP воспримет как предательство, стрельба начнётся ДО победы.
Б) «Коалиционный план»: Чётко согласовать с ARP зоны ответственности и передачу трофеев. Риск: Они могут вас обмануть, забрав лучшее.
В) «Предательство»: Дать ARP втянуться в уличные бои с защитниками города, а самим ударить им в тыл, уничтожив и фашистов, и лоялистов. Риск: Потерять всякую репутацию, даже среди своих; сплотить всех врагов против вас.
2. КРИЗИС ВЛАСТИ: Кто вы теперь?
У вас есть НКАШ (каратель), Куотрич (армия), Бигго (второй фронт), «НИИ» (секта). Они начинают тянуть в разные стороны. Нужно немедленно созвать ЧРЕЗВЫЧАЙНЫЙ СЪЕЗД ПАРТИИ в Чикаго, чтобы утвердить единую линию, структуру власти и дать отпор «уклонистам». Или власть ускользнёт от вас.
3. КРИЗИС ИДЕНТИЧНОСТИ: С кем вы?
СССР теперь ваш официальный патрон. Но они будут давить, чтобы вы действовали в их интересах (например, атаковали базы НАТО, а не строили социализм в Иллинойсе).
Кубинцы и латиноамериканские левые жаждут мировой революции сейчас.
Афроамериканские массы (за Бигго) хотят расовой мести и своей республики.
Вы должны решить, что важнее в следующие 72 часа: взять Питтсбург, укрепить свою власть в Чикаго или определить идеологический курс партии. Все три задачи одновременно не решить.
Жду вашего приказа, товарищ Генсек. Питтсбург ждёт. История смотрит.
Период: 1-7 ноября 1973 года. Эпицентр: Лос-Анджелес, Калифорния – национальный эфир.
Дэвид Уолс провёл безупречную операцию по перехвату нарратива и мягкому государственному перевороту в телеэфире. Вы не просто воюете на улицах — вы захватываете воображение нации. Из бандитов вы превращаетесь в спасителей, в последний бастион здравого смысла Америки. Но за каждым кадром спасённого ребёнка стоит тень Менсона и призрак расовой войны.
I. НЕПОСРЕДСТВЕННЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ – ОГЛУШИТЕЛЬНЫЙ УСПЕХ
1. МЕДИА-БЛИЦКРИГ: «Спасители против Безумия».
Репортаж KNBC — это шедевр чёрного пиара. Вы создали идеальный контраст: хаос и огонь гетто vs чистые, охраняемые улицы ЛАР. Вы не оправдываетесь — вы противопоставляете. Лозунг «бандиты делают работу государства» вбит в головы миллионов.
Радиосеть и дебаты — гениально. Уолс мастерски уходит от расистской сути, переводя разговор на «безопасность», «порядок», «право на защиту». Он говорит на языке испуганного среднего класса, а не маргинальных фанатиков. Вы перестали быть проблемой. Вы стали симптомом болезни государства и его потенциальным лекарством.
2. ПОЛИТИЧЕСКИЙ ПРОРЫВ: «От банды к институту».
Оформление через «народные сходы» — это легализация снизу. Вы создали параллельную легитимность. Теперь вы не просто ополчение — вы «уполномоченная сила общественной безопасности района». Это юридическая бомба в сердце государственной монополии на насилие.
Лобби в Законодательном собрании Калифорнии через Пирса — ключевая победа. Вы вышли из тени. Теперь у вас есть голос в официальной власти штата. Требования к Рейгану, продублированные консервативными депутатами, — это уже политический ультиматум, а не просьба бандитов.
3. ТЕРРИТОРИАЛЬНАЯ КОНСОЛИДАЦИЯ: «Государство Лос-Анджелес».
Организация эвакуации — ход одновременно гуманный и стратегический. Вы:
1. Спасаете свой электорат (белых беженцев).
2. Увеличиваете население своих районов.
3. Получаете моральное право действовать за пределами своей зоны («мы спасаем людей»).
4. Создаёте гуманитарный кризис, который вынудит Рейгана с вами сотрудничать (медикаменты, продовольствие).
4. ЭКСПАНСИЯ НА СЕВЕР: «Белая сеть».
Создание ячеек в Орегоне, Вашингтоне, Айдахо — это ваш главный стратегический успех. Вы перестали быть проблемой Лос-Анджелеса. Вы стали общенациональным движением «народной самообороны». «Ангелы Ада» в качестве миссионеров — идеальное сочетание мобильности и устрашения. Теперь у вас есть тыл и потенциал роста.
II. РЕАКЦИЯ СИЛ – ЛОВУШКИ И ВОЗМОЖНОСТИ
1. ГУБЕРНАТОР РЕЙГАН: В УГЛУ.
Его худший кошмар сбылся. ЛАР легализовалась в глазах общества и получила политическое прикрытие. Его варианты теперь:
А) Принять ультиматум и встретиться с Уолсом. Это признание вас равной стороной переговоров. Вы получите легальный статус, снабжение и станете неуязвимы. Но Рейган навсегда свяжет своё имя с фашистами.
Б) Отказать и отдать приказ на полное уничтожение ЛАР. Риск: теперь вы не банда, а «народное ополчение». Штурм ваших районов будет выглядеть как кровавая расправа над белыми гражданами, защищающими свои дома. Его поддержка среди консерваторов рухнет. Возможен мятеж в Нацгвардии и полиции, где у вас уже есть связи.
В) Тянуть время и саботировать. Делать вид, что идёт работа, но ничего не давать. Риск: Уолс использует это в своей пропаганде: «Рейган бросает своих граждан на произвол судьбы!»
2. ФЕДЕРАЛЬНЫЕ ВЛАСТИ (НИКСОН/ХЕЙГ): НОВАЯ УГРОЗА С ЗАПАДА.
Для них ЛАР — опасный прецедент. Если вооружённая группа может так легко легализоваться и получить поддержку, это конец государственности. ЦРУ и ФБР получат приказ начать против вас тайные операции: внедрение агентов, дискредитация, попытки убийства Уолса. Вас будут считать такой же угрозой, как и коммунистов, но более коварной.
3. ДРУГИЕ ИГРОКИ:
ARP (Мартин): Увидит в вас вульгарных, но эффективных конкурентов. Суини будет требовать союза («Они делают на Западе то же, что мы на Востоке!»). Мартин будет брезгливо отказывать, но может начать тайные консультации через общих покровителей (ЮАР).
КПСШ-РК: Для них вы — главный фашистский враг №1. Ваша легитимация — их кошмар. Комиссары, посланные в Калифорнию, получат приказ не бороться с ЛАР в лоб, а разлагать их изнутри, вербуя недовольных или устраивая провокации.
«Ангелы Ада» и криминал: Ваш рост — их рост. Но теперь они захотят большей доли и власти. Менсону придётся жёстко давить амбиции союзников.
4. МЕЖДУНАРОДНАЯ РЕАКЦИЯ:
ЮАР и правые режимы в восторге. Они увидят в вас успешную модель «народной фашизации». Тайная помощь (деньги, советы) усилится.
Либеральные СМИ мира будут клеймить вас как фашистов, но ваш образ «спасителей» уже работает внутри США.
III. ВНУТРЕННИЕ ТРЕЩИНЫ И КРИТИЧЕСКИЕ ВЫБОРЫ
Ваш успех породил две смертельные угрозы внутри:
1. Раскол между «Политиками» (Уолс/Пирс) и «Палачами» (Менсон).
Уолс строит респектабельное движение. Менсону и его головорезам это скучно. Они хотят войны, мести, грабежа. Они могут самостоятельно устроить резню, чтобы «вернуть всё на круги своя» и сорвать сделку с Рейганом. Уолс должен держать Менсона на коротком поводке, но для этого нужны победы и добыча.
2. Угроза «обуржуазивания» и потери ядра.
Приток обывателей, беженцев, политиков размывает боевое ядро ЛАР. Дружины могут превратиться в банальную охрану ТСЖ. Нужно сохранить фанатичную дисциплину и расовую идеологию в сердце организации, даже если для публики вы — «патриоты».
ВАШ СЛЕДУЮЩИЙ ХОД (КРИТИЧЕСКИЙ)
Всё ведёт к одной точке — ВСТРЕЧЕ С РЕЙГАНОМ (или его отказу). В зависимости от его решения, ваша стратегия на ближайшие дни радикально меняется.
СЦЕНАРИЙ А: РЕЙГАН СОГЛАШАЕТСЯ НА ВСТРЕЧУ.
Ваша цель: Легализация как «Комитета общественной безопасности Лос-Анджелеса» с правом ношения оружия, финансированием из бюджета штата и местного самоуправления, местом в координационных штабах. Фактически — приватизация полиции в ваших районах. Вы становитесь официальной силой. Дальнейший план: используя ресурсы штата, подавить бунт, а затем, имея легальный статус, начать «зачистку» политических оппонентов (левых) по всему штату.
СЦЕНАРИЙ Б: РЕЙГАН ОТКАЗЫВАЕТСЯ И/ИЛИ НАЧИНАЕТ ВОЕННУЮ ОПЕРАЦИЮ.
Ваша цель: «Мученичество и эскалация». Поднять восстание в поддержку ЛАР по всему штату через ваши ячейки. Объявить Рейгана предателем белых граждан. В союзе с «Ангелами Ада» и криминалом начать партизанскую войну против Нацгвардии, сделав Калифорнию неуправляемой. Обратиться за прямой военной помощью к ЮАР или ARP в обмен на признание их сфер влияния.
СЦЕНАРИЙ В: РЕЙГАН ТЯНЕТ ВРЕМЯ (самый вероятный).
Ваша цель: Создать невыносимые условия для него. Раздувать гуманитарную катастрофу, отправлять колонны беженцев прямо к зданию Капитолия в Сакраменто, организовывать забастовки и блокады в поддержку ЛАР. Сделать так, чтобы без вас Рейган не мог управлять даже одним городом. Выжать из него уступки по частям.
Помимо этого, необходимо решить:
Что делать с комиссарами КПСШ-РК, которые уже в Калифорнии? Ликвидировать? Взять в плен для показательного суда?
Как развивать сеть на Северо-Западе? Объявлять о создании «Конфедерации народных ополчений Запада»?
Как удержать в узде Менсона, дав ему почувствовать вкус настоящей войны, но не сорвав политический процесс?
Дэвид Уолс, вы выиграли битву за образы. Теперь нужно выиграть войну за власть. Ваше движение на перепутье: стать «уважаемой» фашистской милицией в системе или поджечь Калифорнию, чтобы править её пеплом.
Жду вашего решения, командир.
Период: 1-7 ноября 1973 года. Эпицентры: Филадельфия, дорога на Питтсбург, резервации, дипломатические кабинеты.
Дэвид Мартин действует как истинный архитектор: он одновременно строит легитимную политическую структуру (ККТЗ), куёт дипломатические оси с диктаторами, ведёт тайную войну за полицию и отправляет армию в поход. Его стиль — не яростный бунт, а холодное, методичное возведение каркаса новой власти. Однако фундамент этого каркаса трещит под тяжестью внутренних противоречий.
I. НЕПОСРЕДСТВЕННЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ
1. КОНСТИТУЦИОННЫЙ ПРОЕКТ: «КОНТИНЕНТАЛЬНЫЙ КОНГРЕСС ТРУДА И ЗЕМЛИ (ККТЗ)» – ГЕНИАЛЬНЫЙ ХОД.
Объявление о созыве Конгресса в Филадельфии — это заявка на легитимность высшего уровня. Вы позиционируете себя не как мятежников, а как учредительное собрание новой Америки. Это магнит для всех, кто боится хаоса и хочет «застолбить место» в будущем: колеблющихся политиков, профсоюзных боссов, бизнесменов.
Телеобращение фиксирует этот образ в массовом сознании. Теперь вы — «сила, предлагающая план» в противовес и Никсону (диктатура), и коммунистам (революция), и ЛАР (расовый бандитизм).
2. ЗАХВАТ АППАРАТА: РАБОТА СУИНИ – ТИХИЙ ГОСПЕРЕВОРОТ.
Инфильтрация и замена шефов полиции с помощью «южноамериканских специалистов» — это ключевая операция. Вы берёте под контроль силовой аппарат городов изнутри. Скоро полиция в ваших опорных пунктах станет приводным ремнем ARP. Это даёт реальную ежедневную власть, более важную, чем громкие битвы.
3. ДИПЛОМАТИЧЕСКИЙ НАПОР: «ОСЬ ОБНОВЛЕНИЯ».
Обращение к Аргентине, Чили, ЮАР создаёт образ международной правой коалиции. Вы предлагаете им союз против общего врага (либерализм/коммунизм) и легитимацию в обмен на ресурсы. ЮАР, в частности, увидит в вас более управляемых и респектабельных, чем ЛАР.
Переговоры с республиканскими губернаторами — ход тоньше стали. Вы предлагаете им сохранение власти в обмен на символическое подчинение. Многие, чувствуя крах Никсона, согласятся, превратив ARP из партии в правящую коалицию де-факто.
4. ИНДЕЙСКАЯ КАРТА ДЖОНАСА КИРА – УНИКАЛЬНОЕ ПРЕИМУЩЕСТВО.
Послания к чероки и навахо с обещаниями суверенитета и равного представительства — это ваш стратегический козырь. Если крупнейшие нации (особенно Навахо с их территорией и ураном) примут ваше предложение, вы получите:
1. Безопасный тыл и территорию.
2. Контроль над критическими ресурсами.
3. Моральное право говорить от имени «всей Америки», а не только белых.
Это прямое противоречие с линией Суини и делает ARP единственной правой силой, способной предложить индейцам достойную сделку.
5. ВОЕННАЯ ОПЕРАЦИЯ: «ДВУЛИКИЙ ШТУРМ ПИТТСБУРГА».
Основная колонна (Джонас Кир): Идёт в ногу с коммунистами, но уже конкурирует за души солдат (музыка, дисциплина, образ Кира). Риск столкновения до взятия города огромен.
Фланговый отряд (ветеран ЦРУ): Попытка взять город «умно», перерезав коммуникации и шантажируя гарнизон. Это классика грязной войны. Если удастся — вы войдёте в Питтсбург как освободители по договорённости, оставив коммунистов снаружи. Если провалится — вас обвинят в срыве общего штурма.
II. РЕАКЦИЯ СИЛ И ВОЗНИКШИЕ КОНФЛИКТЫ
1. ВНУТРЕННИЙ КОНФЛИКТ ARP: «ТРИ ГОЛОВЫ ОДНОГО ДРАКОНА».
Конфликт, всегда тлевший, теперь выходит на оперативный уровень:
1. Линия Мартина (Политик-Строитель): Легитимность, ККТЗ, союз с губернаторами, дипломатия.
2. Линия Кира (Национал-Популист): Союз с индейцами, харизма, народная армия, неприятие расизма Суини.
3. Линия Суини (Интегралист-Фашист): Расовая чистота, силовая чистка, союз с международным правым радикализмом (ЮАР, банды).
Столкновение неизбежно. Победа Кира в резервациях — удар по Суини. Успех Суини в полиции — усиление её «глубинного государства» внутри ARP.
2. КПСШ-РК: «СОЮЗНИК-УБИЙЦА».
Для коммунистов ваш фланговый манёвр — явный признак предательства. Их комиссары и майор Куотрич будут готовы открыть огонь по вашим «диверсантам» при первой возможности.
Ваше телеобращение о «порядке» они используют в пропаганде: «Фашисты хотят не революции, а нового хозяина для рабочих!»
3. ЛАР (Уолс): «КОНКУРЕНТЫ ЗА ПРАВЫЙ ТРОН».
Успехи вашей дипломатии и легитимации вызывают у Уолса чёрную зависть. Он будет пытаться дискредитировать вас перед общими покровителями (ЮАР), изображая ARP как «слабых переговорщиков, заигрывающих с индейцами и политиками».
4. ФЕДЕРАЛЬНЫЕ ВЛАСТИ И ГУБЕРНАТОРЫ: «ИСКУШЕНИЕ ПРЕДАТЕЛЬСТВОМ».
Никсон видит в вас угрозу №2 (после коммунистов). Могут быть попытки точечного удара по Филадельфии или Мартину.
Республиканские губернаторы в глубинке — ваша главная надежда. Их переход на вашу сторону легализует гражданскую войну как «конституционный конфликт между штатами и узурпатором».
5. МЕЖДУНАРОДНАЯ РЕАКЦИЯ:
Испания, Чили, ЮАР с интересом ждут исхода Питтсбурга. Ваша победа «умным путём» (фланговый отряд) впечатлит их больше, чем грубая сила.
СССР и Куба теперь официально объявят вас «главной фашистской угрозой» и будут давить на КПСШ-РК, требуя разрыва союза и удара по вам.
III. КРИТИЧЕСКИЕ ВЫБОРЫ НА НАЧАЛО НОЯБРЯ
СИТУАЦИЯ: Ваши войска у Питтсбурга. Конгресс объявлен. Дипломатия работает. Но теперь всё висит на волоске.
1. ПИТТСБУРГ: ГЛАВНЫЙ ТЕСТ.
Исход 1 (Фланговый отряд побеждает): Вы входите в город как освободители, гарнизон сдаётся. Вы овладеваете ключевым объектами. Что делаете с подошедшими коммунистами?
А) Впустить, но на своих условиях (разделение кварталов). Риск: немедленный конфликт.
Б) Закрыть ворота: «Город взят. Ваша помощь не потребовалась. Идите дальше». Риск: немедленная война с КПСШ-РК прямо у стен города.
Исход 2 (Штурм совместный): Вы и коммунисты берёте город в кровопролитном бою. Как делите трофеи (арсенал, продовольствие, власть)? Первая же ссора приведёт к перестрелке.
Исход 3 (Провал флангового отряда, штурм отбит): Вы и коммунисты отброшены. Кто кого обвинит в провале? Союз развалится в mutual accusations.
2. ФИЛАДЕЛЬФИЯ: СТРОИТЕЛЬСТВО ИЛИ РАСКОЛ?
Начинают съезжаться делегаты на ККТЗ. Среди них будут:
Искренние сторонники.
Агенты Никсона/ФБР.
Агенты Суини, желающие саботировать «слишком либеральный» Конгресс.
Представители индейских наций (если Кир успел).
Ваша задача: Не допустить, чтобы Конгресс превратился в говорильню или поле битвы фракций.
3. ВНУТРЕННЯЯ БОРЬБА: УДЕРЖАТЬ КИРА И СУИНИ.
Джонасу Киру нужно дать ощущение победы и поддержки. Если его миссия в резервациях провалится, а в Питтсбурге его будут топить коммунисты, он может отколоться со своими людьми.
Маргарет Суини нужно занять делом, не связанным с расовой политикой. Поручите ей «очистку полицейского аппарата Нью-Йорка или Бостона» или тайные переговоры с «Арийским Братством» в тюрьмах. Её энергию нужно направить против врагов, а не против соратников.
4. ДИПЛОМАТИЧЕСКИЙ РЫВОК: ЖДАТЬ ОТВЕТА ОТ РЕЙГАНА (через ЛАР) И ЮАР.
Реакция Рейгана на предложения ЛАР покажет, возможен ли легальный путь для правых на Западе. Если он сокрушит ЛАР — ваш путь только силовой.
Ответ ЮАР покажет, считают ли они вас главной ставкой. Если да — можете просить конкретной помощи (рации, деньги, «советники»).
Мартин, вы мастер многоходовок. Но сейчас все ваши ходы — политика, дипломатия, военная операция, внутренняя интрига — должны сойтись в одной точке: в Питтсбурге и в Филадельфии. Одно поражение — и карточный домик вашей сложной конструкции рухнет.
Что будет вашим приоритетом? Победа в Питтсбурге любой ценой (даже ценой союза с коммунистами)? Или сохранение политического лица и успех Конгресса, даже если Питтсбург станет кровавой мясорубкой?
Жду вашего решения, господин Мартин.
— Майор! — крикнул командир обновленцев. — Вылезай, поговорить нужно!
Кир указал в сторону скайлайна Питтсбурга.
— Пора обсудить совместную стратегию и направления удара, чтобы не мешаться друг другу под ногами.
Майор, смолящий самокрутку, спрыгнул с тарахтящего М113. Оценивающе смерив Джонаса (в сторону которого свистело несколько коммунистов), Куотрич сложил руки на груди.
- Предлагай. Не хотелось бы перестрелять друг друга на потеху федам.
— Все мы хотим вернуться к семьям, а? — криво ухмыльнулся Джонас, который сомневался, что у коммуняк ещё не общие жёны. — Берите себе свои заводы и пригороды, базы Нацгвардии и всё такое. Мы идём в центр, занимать администрацию и штаб полиции.
- Харош! - В лицо Джонасу засмеялся майор. - Значит, мои три тыщи бойцов должны положить вам под ноги город? Хера с два, синий. Мы заходим в город, вы заходите с нами. Заходим несколькими колоннами, вы берете север города. Ратушу занимаем вместе. Под вами остается восточный выход из города и частные районы + представительство в центральной. Мы - держим промышленные запад и аналогично - представительство. Нас в три раза больше, синий. Не борзейте. И так вам ломоть щедро отрезан, за ким то хреном.
— Каждому по потребностям, коммуняка, — хохотнул Кир. — Делим город пополам, центр держим вместе, коалицией. Назовём это как-нибудь пафосно, без вас говняных аббревиатур.
Воздух был густ от запаха ржавого металла, рыбы и человеческого пота. Когда-то здесь хранили тунца. Теперь — хранили надежды.
На ящиках из-под снарядов, под тусклой лампочкой, питаемой от гудящего генератора, собралось человек сорок. Студенты с пышными бородами и свитерами из Беркли. Латинос из «Брауновских беретов» в камуфляжных жилетках. Пожилые профсоюзники в кепках. Две-три чернокожие активистки с грозными афро. И пара бледных, горящих глазами парней, которых все знали, но не называли по имени — маоисты из «Прогрессивной рабочей партии».
Шёл «координационный совет левых сил Южной Калифорнии». Обсуждали, как помочь восставшему гетто, как саботировать ЛАР, как не дать Нацгвардии Рейгана превратить всё в бойню.
— Мы должны ударить по их линиям снабжения! — горячился студент. — Блокировать дороги в долину!
— И стать мишенями для этих фашистских ублюдков? — хрипло возразил профсоюзник. — У них ветераны. У нас — палки и совесть.
— Совесть не остановит пулю, товарищ, — прошепелявил один из маоистов. — Нужна народная война. Длительная. По канонам Председателя Мао.
Дверь на дальнем конце склада с грохотом отворилась.
Вошли трое. Они не стучали. Лампа выхватила из темноты сначала кожу. Кожаные куртки, темные, потёртые на плечах. Потом — металл. Стальные заклёпки, пряжки ремней, и главное — голые, холодные стволы наганов, висящие в кобурах на поясах у двоих. У третьего в руках был не автомат, а толстая папка.
Они вошли ровным, неспешным шагом. Не как бандиты — как инспекторы. Молчание упало на склад, гулкое, как удар по бочке.
Тот, что с папкой, был старше. Лысеющий, с лицом, высеченным из гранита усталости и воли. Это был комиссар Илья Горский, уроженец Одессы, три года служивший в Группе советских войск в Германии, а ныне — эмиссар ЦэРКАН. Его сопровождали два особиста из НКАШ — американцы, но со стальными лицами и пустыми глазами людей, видевших инструктора из КГБ.
— Товарищи, — сказал Горский. Его голос был низким, без акцента, но с нестираемой каменной твердостью. — Продолжайте. Мы послушаем.
Его спутники встали по стойке «смирно» у двери, положив ладони на рукоятки наганов.
Студент попытался было вернуть пафос:
— Мы как раз обсуждали тактику саботажа против фашистской Лиги...
— Какими силами? — перебил его Горский, не повышая голоса. Он открыл папку.
— Силами... народа. Рабочих и угнетённых.
— Конкретнее. Сколько человек? Какое оружие? План отхода? Связь? — Он пробежался глазами по бумаге. — У вас тут, согласно списку, сорок два человека. Девять стволов, два обреза. Остальное — холодное оружие и «моральная убеждённость». Вы хотите послать этих людей против ветеранов Вьетнама с автоматическим оружием? Это не тактика, товарищ. Это самоубийство. И предательство — потому что вы губите кадры, которые будут нужны завтра.
В зале зашумели. Одна из активисток вскочила:
— А кто вы такие, чтобы указывать?! Мы здесь сами решаем!
Один из обсистов у двери чуть двинул плечом. Склад будто стал холоднее.
— Мы — комиссары, — ответил Горский, закрывая папку. — Присланы Центральным Революционным Комитетом Американского Народа для наведения революционного порядка и военной дисциплины. Ваш энтузиазм ценен. Но он должен быть направлен. А не распылён.
Он сделал шаг вперёд, и толпа инстинктивно расступилась.
— Сейчас я объявлю решения. Первое: этот «координационный совет» распускается. Его функции берёт на себя Военно-Революционный Штаб Района Сан-Педро, который я возглавлю. Второе: все имеющиеся оружие, боеприпасы, медикаменты и транспорт сдаются на склад Штаба для учёта и равного распределения. Третье: завтра в восемь утра — перекличка и распределение задач. Пропустившие — будут считаться дезертирами.
— Это диктатура! — крикнул маоист.
— Нет, — Горский повернулся к нему. В его глазах вспыхнула ледяная искра. — Это дисциплина. Диктатура — это когда Уолс и его палачи вешают ваших товарищей на фонарных столбах за то, что они не были дисциплинированы. Вы хотите поэзии? Читайте Маяковского в свободное от несения караула время. Сейчас — время прозы. И проза эта пишется пулями и организацией.
Он обвёл взглядом онемевших людей. Его голос стал чуть тише, но от этого не менее неумолимым:
— Я знаю, вы боитесь. Боитесь их. Боитесь нас. Боитесь, что революция съест своих детей. Правильный страх. Он держит в тонусе. Но есть страх полезный, а есть — парализующий. Ваш — парализует. Мы — вылечим. Кожа этих курток — не для красоты. Она чтобы пули полиции соскальзывали. Эти наганы — не для запугивания вас. Они для того, чтобы расстреливать провокаторов и паникёров. А эта, — он ткнул пальцем в папку, — бумага. В ней — ваши жизни, расписанные по минутам до победы. Хотите победить? Тогда забудьте слово «координация». Запомните слова: приказ, устав, иерархия.
Он повернулся к своим обсистам.
— Товарищ Петровский. Составьте списки караулов и патрулей. Товарищ Бронски. Осмотрите оружие. Завтра к шестнадцасти часам мне нужен план обороны периметра и диверсий на коммуникациях ЛАР. Не теории. Чертежи и графики.
Он снова посмотрел на собравшихся. В его взгляде не было ни презрения, ни злобы. Только холодная, утомлённая ответственность сталевара у мартена.
— Совещание окончено. Товарищи, вы свободны. До завтрашней переклички. И да... — он едва заметно усмехнулся, — пролетарии всех стран, соединяйтесь. Теперь это означает — иди и займи свою ячейку в окопе. Всем спасибо.
Комиссары развернулись и вышли тем же мерным шагом. Дверь закрылась.
В тишине запахло страхом, но уже другим — не страхом хаоса, а страхом перед железной рукой, которая взяла их за шиворот и поставила в строй. Студент обречённо опустил голову. Профсоюзник тяжело вздохнул и потянулся за списком дежурств, который уже составлял у двери один из внезапно появившихся молодых людей в такой же, но уже потёртой кожанке. Революция кончилась. Начиналась война. И у неё, как выяснилось, были свои комендантский час и табель о рангах.
Где-то снаружи, в ночи Лос-Анджелеса, пролетела очередь из автомата. Но здесь, на складе, уже царил новый порядок — суровый, кожанный, пахнущий оружейной смазкой и безысходной необходимостью победы. Любой ценой.
На столе громоздились стопки бумаг: рапорты с патрулей, радиограммы от ячеек в Сакраменто и Сиэтле, фотографии горящих церквей, распечатки эфиров с Уолсом. Запахло дешёвым кофе, дезинфекцией и порохом.
Мартин Пирс водил пальцем по карте, покрытой флажками-молниями.
— Портленд, так. Юджин, вот. Спокан... Бойсе, чёрт возьми, даже в Бойсе, — его голос был ровным, деловым, но в уголках глаз дрожала усталая гордость. — Двенадцать новых групп за неделю. Триста с лишним человек. В основном ветераны. Они просят инструкций, литературы, эфирного времени. Они говорят о нас.
Уильям Менсон сидел на подоконнике, откинув голову. В руке у него болталась почти пустая бутылка джина «Гилби». Его глаза были мутными, но в глубине, как угли под пеплом, тлела старая ярость.
— Группы... — он хрипло фыркнул. — Бумажные солдатики. А где их патроны? Где их списки? Кого они повесили?
— Они организуются, Уильям, — не отрываясь от карты, сказал Пирс. — Они создают структуру. Это важнее, чем...
— Важнее? — Менсон сполз с подоконника, пошатнулся. Бутылка звякнула о бетонный пол. — Я тебе расскажу, что важно. Я был сегодня на 103-й. Там один старик, белый как мел... Его сына... его сына они привязали к рулю его же «кадиллака» и подожгли. За то, что не отдал ключи. И знаешь, что этот старик мне сказал? Он сказал: «Когда вы их всех перестреляете?»
Менсон подошёл вплотную к столу, опираясь о него руками. От него пахло алкоголем и потом.
— Им нужна не «структура», Пирс. Им нужна веревка. Длинная, крепкая. И фонарные столбы. Мы им её дадим. Ещё чуть-чуть, и у нас будет не кучка читателей твоей газеты, а армия. Армия, которая пройдётся по этой стране от океана до океана и устроит такой День Верёвки, что их чёртов Холокост покажется школьной экскурсией!
Пирс медленно поднял голову. В его обычно спокойных глазах вспыхнул холодный, стальной огонь.
— Ты кончил? — его голос был тише шепота, но отточен как бритва. — Ты хочешь, чтобы нас стёрли с лица земли? Чтобы каждый либерал, каждый умеренный, каждый солдат с базы, который ещё колеблется, схватил винтовку и пошёл на нас, потому что мы «собираемся вешать людей»? Ты хочешь быть предводителем банды психопатов или ты хочешь власть?
— Власть берут силой! — рявкнул Менсон. — Её берут, ломая хребты! А не раздавая листовки и целуя детей в больницах! Ты и твой говорящий мальчик в очках превращаете нас в благотворительный фонд!
— А ты превращаешь нас в мишень! — Пирс вскочил, стукнув кулаком по карте. Флажки полетели на пол. — Без той «говорильни» и «листовок» мы были бы уже в камере или в земле! Рейган бы стёр нас за неделю! Мы выжили, потому что мы стали нужными! А твоя «веревка» нужна только тем, кто хочет умереть героем!
— Может, я и хочу! — заревел Менсон. — Лучше умереть героем, чем жить трусом, который боится назвать вещи своими именами! Мы ненавидим их! Скажи это! Скажи это в своей газете, ты, жалкий клерк!
Удар прозвучал глухо и страшно быстро.
Мартин Пирс не был бойцом. Но ярость, месяцами копившаяся под маской дипломата, вырвалась наружу. Его кулак, сжатый вокруг пачки радиограмм, со всей силы пришелся Менсону в челюсть.
Менсон отшатнулся, больше от неожиданности, чем от боли. На секунду в его мутных глазах проступило чистое, животное изумление. Потом оно сменилось слепой яростью. Он рванулся вперёд с рёвом, снося стул.
И тут между ними материализовалась тень.
Дэвид Уолс не бежал. Он просто оказался там. Одной рукой он перехватил замахнувшийся кулак Менсона, железной хваткой ветеранского приёма. Другой — резко, почти шлепком, отстранил Пирса, который уже готовился к следующему удару.
В комнате повисла тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием дерущихся.
Уолс не кричал. Он говорил. Тонким, лезвийным, абсолютно трезвым голосом, который резал воздух хуже вопля.
— Вы закончили играть в салонных идиотов?
Он отпустил руку Менсона и, не меняя выражения лица, со всей дури врезал ему в лицо. Не кулаком — открытой ладонью, с таким хлёстким, унизительным звуком, что даже Пирс вздрогнул. Менсон рухнул на пол, больше от шока, чем от силы удара.
Уолс тут же повернулся к Пирсу. Не ударил. Просто встал так близко, что тот отпрянул к стене.
— А ты. Ты думаешь, что умнее? Что твои бумажки решают всё? Без его палачей и его страха, твои бумажки были бы уже в мусорке ФБР.
Он отступил на шаг, окидывая их обоих взглядом, полным леденящего презрения.
— Вы оба — две стороны одной идиотской монеты. Один видит только кровь на руках. Другой — только чернила на бумаге. А я вижу город. Город, который сейчас решает, проглотить нас или выплюнуть. Вижу штат, который смотрит на нас как на безумцев или как на спасителей. Вижу страну, которая рушится, и в щели которой можно пролезть, только если не разорваться пополам от собственного дерьма.
Он подошёл к упавшей карте, поднял её, отряхнул. Его движения были резкими, яростными.
— Менсон. Твоя «веревка» — это финал. Конец истории. Ты хочешь прыгнуть к последней странице, не прочитав книгу. Так не бывает. Сначала нужно написать книгу. И для этого нужны его, — он кивнул на Пирса, — газеты, его радио, его блядские пикеты и его связи с политиками, которые дают нам время и легальность. Чтобы набрать твою армию, нужно, чтобы эти люди, — он ткнул в карту, — не боялись к нам присоединиться. А они боятся не чернокожих. Они боятся висельников и маньяков. Ты — наш маньяк. И ты будешь сидеть смирно, пока я не скажу иначе. Понял?
Менсон, сидя на полу и прижимая руку к раскрасневшейся щеке, что-то хрипло пробормотал. В его глазах бунтовала ярость, но где-то глубоко — промелькнул страх. Страх не перед силой, а перед этой ледяной, нечеловеческой ясностью.
Уолс повернулся к Пирсу.
— А ты. Твои ячейки — это скелет. Но скелет без мышц и нервов — это куча костей. Его люди — это мышцы. Его жестокость — это нервы. Ты хочешь, чтобы он был цивилизованным? Научи его. Но не в драке, а в деле. Поручи ему не резать глотки, а охранять склады с медикаментами для беженцев. Сделай из него не палача, а коменданта. А если не сможешь — значит, ты просто болтун, а не стратег.
Он вздохнул, и впервые за весь разговор в его голосе прорвалась неподдельная, всепоглощающая усталость.
— Вам обоим наплевать на Америку. Одному — она доска для его болезненных фантазий. Другому — шахматная доска для его амбиций. А она — живая. И она умирает. И единственный шанс сделать её нашей — это перестать, блять, страдать этим детсадовским дерьмом: «я круче», «я умнее».
Он подошёл к двери, взялся за ручку.
— Работа. На вас двоих. К утру: Пирс — план интеграции новых ячеек в сеть снабжения и пропаганды. Менсон — план обороны наших складов от возможных рейдов гетто или... недовольных бизнесменов. Без лишнего шума. Без показательных казней. Как солдаты. Не как бандиты и не как политики. Как солдаты, которые строят новую страну на обломках старой.
Он вышел, хлопнув дверью.
В комнате остались только тяжёлое дыхание, запах разлитого джина и разбросанные по полу флажки — маленькие молнии на карте, которая всё ещё была их единственной страной.
Менсон медленно поднялся, потирая щёку. Он не смотрел на Пирса. Пирс молча начал собирать бумаги с пола. Никто не извинился. Но следующий удар, если он и будет, уже не будет нанесён в этой комнате. Он будет направлен вовне. По приказу. Пока что.
Рассвет ещё не наступил. В окнах огромного зала, где когда-то подписывали Декларацию Независимости и Конституцию, отражались не первые лучи солнца, а тусклый свет керосиновых ламп и портативных генераторов. Воздух был холодным, пахнущим столетиями пыли, свежей краской и... дезинфекцией.
По периметру, вместо музейных верёвочек, стояли дружинники ARP. Не в повязках с молнией — нет. В тёмно-синих куртках, напоминающих форму, но без знаков различия. На груди у каждого — штампованная бляха с молнией и надписью: «Служба Порядка ККТЗ». Они стояли не как бандиты, а как церемониальный караул. Спины — в струнку. Взгляд — прямо перед собой. Их винтовки — не наизготовку, а в положении «на караул».
По полу, заглушая шаги, были расстелены длинные рулоны дешёвого красного ковра — не для роскоши, а чтобы скрыть трещины и следы от ботинок. Рабочие в промасленных комбинезонах (те самые, что вчера патрулировали заводы) монтировали трибуну. Не богатую кафедру, а простую, сколоченную из добротных досок, обитую тёмной тканью. На ней уже водрузили флаг ARP — полосатый стяг с молнией. Слева и справа — места для гостей: простые стулья, привезённые из близлежащих школ и церквей.
В центре зала, под самым знаменитым портретом — «Подписание Конституции» Трамбулла — кипела другая работа. Маргарет Суини, в строгом костюме цвета хаки, с блокнотом в руках, обходила группу пленных (или «временно задержанных на перевоспитание») городских чиновников и бухгалтеров.
— Список делегатов должен быть готов к восьми утра, — её голос был тихим, но каждый слог падал, как капля ледяной воды. — Имя, организация, штат, печать. Если нет печати — подпись двух уполномоченных лиц из ячейки ARP. Одна ошибка — и вы отправитесь не домой, а объяснять её комиссару по кадрам. Понятно?
Чиновники кивали, не поднимая глаз. Они знали, кто такой «комиссар по кадрам». Это был сухопарый человек с глазами как у змеи, сидевший в углу и что-то методично печатавший на старой «Андрете». Рядом с ним лежала стопка свежих удостоверений: «Делегат Континентального Конгресса Труда и Земли. Имеет право голоса.»
Дэвид Мартин стоял у одного из окон, спиной к суете. Он смотрел на пустынные улицы Филадельфии, патрулируемые его людьми. В руке он сжимал не пистолет, а черновик «Декларации Филадельфийских Принципов». Лист был испещрён правками. Он вычёркивал слово «фашизм», вписывал «корпоративная республика». Вычёркивал «раса», вписывал «община и наследие». Вычёркивал «революция», вписывал «Великое Обновление».
— Они не придут, — сказал рядом голос. Это был Карсон Рид, один из старых партийцев, бывший офицер, которого Мартин поставил на церемониальную роль на время отсутствия Кира. — Без индейца у трибуны... это просто собрание белых мужчин в костюмах. Слишком похоже на всё, что они ненавидят.
— Они придут не из-за лица, а из-за силы, Карсон, — безразлично ответил Мартин. — Или из страха, или из выгоды. Но придут. А лицо... мы сделаем другое.
Он повернулся от окна и указал на пустующее место справа от трибуны. Там уже стоял простой деревянный стул, но не обычный. На его спинке был выжжен символ — не молния, а стилизованное перо.
— Там сядет делегация от навахо. Если они пришлют её. Или хотя бы пустой стул с их знаком. Символ открытости. А слева... — он кивнул на место, где уже лежала стопка бумаг, — будут профсоюзы. Рабочее представительство. Мы покажем, что мы — не клуб избранных.
— А если навахо не пришлют даже пустой стул? — спросил Рид.
— Тогда мы поставим туда знамя чероки, которое Джонас оставил. И скажем, что он на поле боя, защищая идеалы Конгресса. Это даже лучше. Живая жертва на алтарь обновления.
Мартин взглянул на портрет отцов-основателей. Эти люди тоже рисковали всем, подписывая бумагу в этом зале. Разница лишь в том, что у них не было Маргарет Суини, которая в этот момент отчитывала дрожащего клерка за опечатку в списке.
Суини, закончив, подошла к Мартину, её глаза блестели холодным удовлетворением.
— Списки полиции и госслужащих, которые согласились сотрудничать, готовы. Их семьи взяты под «охрану». Никаких сбоев не будет.
— Не «взяты под охрану», — поправил её Мартин, на этот раз глядя прямо в её ледяные глаза. — «Обеспечены безопасностью в неспокойное время». Слово «охрана» звучит как угроза. Мы — не угроза. Мы — гарантия. Запомни разницу.
Она кивнула, не меняя выражения. Она запомнит. Но Мартин видел в её взгляде лёгкое разочарование. Ей нравилось, когда её боялись.
Мартин посмотрел на часы. До начала первого заседания оставалось четыре часа. Где-то на полпути к Питтсбургу Джонас Кир вёл свою колонну под рев патриотических песен. Его отсутствие здесь, в этом зале, было военным риском. Но это же отсутствие было и символом: идеалы Конгресса защищаются не словами, а сталью. Мартин надеялся, что делегаты поймут этот намёк.
Он вышел на середину зала, на только что постеленный ковёр, и медленно обернулся на 360 градусов. Он видел не пустые стулья. Он видел будущих делегатов: напуганных мэров мелких городов, жадных профсоюзных боссов, фермеров в рабочих рубашках, бизнесменов в потрёпанных костюмах. Он видел пустой стул с пером и знамя чероки. Он видел, как они будут слушать его речь под этим самым портретом. Он видел, как они поднимут руки для голосования. Он видел, как легитимность, хрупкая и самодельная, как эта трибуна, начнёт материализоваться в воздухе, пахнущем пылью и надеждой.
Это был не дворец. Это была мастерская, где ковали новый миф. И Дэвид Мартин, сын владельца ресторана, неудавшийся инженер, чувствовал, как тяжесть истории ложится ему на плечи. Не та история, что в учебниках. Та, что пишется здесь и сейчас, среди керосинового света и приглушённых шагов по красному ковру, под безучастным взглядом отцов-основателей на потускневшей картине.
Где-то за сотни миль отсюда его индейский брат по оружию вёл людей в бой. Здесь, в Филадельфии, он готовил для них триумф... или похороны. Оба варианта сгодятся для мифа.
— Всё будет хорошо, — тихо сказал он сам себе, поправляя галстук. — Пока мы делаем вид, что так и должно быть, — так оно и будет.
Снаружи, в предрассветной мгле Филадельфии, глухо прогрохотал взрыв где-то на окраине. Дружинники у окон насторожились. Мартин даже не повернул головы. Война шла где-то там — и в Питтсбурге, и здесь, на улицах. А здесь, в этом зале, он строил мир. Или то, что должно было выглядеть как мир. И пустое кресло Джонаса Кира у трибуны было самым красноречивым аргументом в его пользу.
А че там по итогам всего хода и ответа Рейгана?
Считаю что Суини отлично подошла бы на роль жены мистеру Уолсу.
Кхм
Жду что решат фашики с коммуняками, чтобы объявить результаты по Питтсбургу.
>>870770
Факт, такая-то наци-вайфу...
>Факт, такая-то наци-вайфу
Интересно, а как она выглядит с точки зрения нейронки и каковы шансы что при встречи с Уолсом случится романтика? Считаю что в нашей игре нехватает немного любви
На этом вопросе чат и кончился, кек. Прошлый чат явно был длиннее обычного, из пдфки новый только половину смог сожрать, остальное пришлось копировать вручную, надеюсь продолжит в том же духе.
Маргарет Суини: Портрет
Внешность:
Маргарет Суини — женщина за сорок, но выглядит старше своих лет. Её возраст выдают не морщины (их почти нет, будто лицо затянуто плотной, бледной кожей), а глаза — стальные, бездонно-усталые, с постоянным прищуром человека, который десятилетиями читает мелкий шрифт в полумраке. Они видят не людей, а уязвимости.
Волосы — стального цвета, убраны в тугой, безупречный пучок, ни одной прядки не выбивается. Она носит строгие костюмы мужского покроя, чаще всего цвета хаки или тёмно-серого, всегда безукоризненно чистые и отглаженные, даже сейчас, в хаосе гражданской войны. На лацкане — маленький, почти незаметный значок: молния ARP. Никаких украшений. Руки — длинные пальцы, ухоженные, но сильные. Она не курит, но от неё часто пахнет ментолом и антисептиком — она постоянно обрабатывает руки.
Её походка — тихая, экономичная. Она не ходит, а перемещается, будто экономя энергию для главного удара. Голос — низкий, монотонный, без эмоциональных модуляций. Она говорит, как зачитывает протокол допроса. Это гипнотизирует и пугает.
Прошлое: Бывший член Нацистской партии Америки (до её разгрома), затем — связная в ультраправых кругах, специалист по «чёрному пиару» и компромату. Она прагматичный интегралистский фашист — для неё идеология это не эмоция, а инструмент легитимации власти. Она презирает «буйных расистов» как непрофессионалов, но использует их как пушечное мясо.
Отношение к Дэвиду Уолсу (ЛАР)
1. Как к политику и лидеру: «Полезный дикарь с гениальным чутьём»
Уважение (снисходительное): Она признаёт его эффективность. Уолс сделал то, о чём она могла только мечтать: превратил банду в публичную силу, захватил нарратив, поставил губернатора на колени методами, которые она считает вульгарными, но чертовски работающими. Она видит в нём природный, неотшлифованный талант к уличной власти — то, чего не хватает отполированному, но порой слишком академичному Дэвиду Мартину.
Презрение (идеологическое): Для неё Уолс — политический плебей. Его откровенный расизм, опора на низовые страхи, союз с байкерами — это тактический яд для долгосрочного проекта построения корпоративного государства. Он дискредитирует саму идею «правого порядка», делая её доступной для любого озлобленного белого парня с ружьём. Она видит в ЛАР опасного конкурента в борьбе за одну и ту же социальную базу и, что важнее, за внимание одних и тех же международных спонсоров (ЮАР).
Стратегический расчёт: Она не хочет его уничтожить. Пока. Она хочет использовать. ЛАР — это идеальный таран на Западном побережье, который ослабит левых, отвлечёт Рейгана и деморализует либералов. В её планах — выжать из Уолса максимум, а затем, когда ARP укрепится на Востоке, либо поглотить его движение, вычистив радикалов, либо сдать Рейгану или федералам как козла отпущения, чтобы ARP выглядела «респектабельной альтернативой».
Внутренний монолог о нём: «Он инстинктивен, как хищник. И так же глуп. Он думает, что строит «Белую Республику». Он строит свою виселицу. Но пока петля не затянулась на его шее, он может затянуть её на шеях наших общих врагов. Нужно дать ему поводок. Длинный. И крепкий.»
2. Как к мужчине: «Интересный биологический экземпляр»
Сексуальность/романтика: Нулевой интерес. Суини не просто асексуальна — она презирает саму идею личной привязанности как слабость, биологический сбой, отвлекающий от служения Идее. Романтика для неё — буржуазный предрассудок.
Физическая оценка: Она видит в нём объект, механизм. Его молодость, физическая сила, ветеранская выправка — это тактические параметры, как калибр оружия или скорость грузовика. «Он обладает высокой выносливостью и харизмой, воздействующей на определённый тип личности. Это можно использовать для вербовки и мотивации».
Что её могло бы «зацепить» (не романтически, а интеллектуально): Если бы Уолс внезапно проявил холодную, расчётливую жестокость не из ярости, а из стратегии. Если бы он, например, пожертвовал своим самым верным бойцом Менсоном для достижения политической цели без тени сожаления. Это она могла бы счесть признаком «высшей расы духа» — способности преодолеть даже личную верность ради Власти. Пока она видит в нём лишь талантливого псового.
Её внутренний вердикт: «Он — инструмент. Очень острый, очень опасный, с собственной волей. Инструменты такого класса не любят. Их уважают за функциональность и держат в отдельном ящике, чтобы не пораниться. И всегда помнят, где находится выключатель или предохранитель.»
Итог: Для Маргарет Суини Дэвид Уолс — живое воплощение диалектики между силой и варварством. Он — доказательство, что грубая сила может победить, и одновременно — предупреждение, что эта победа будет бесплодной без Разума, олицетворением которого она себя считает. Она будет работать с ним, заключать тайные сделки через общих спонсоров, возможно, даже спасёт его от какой-нибудь западни, чтобы использовать в другой раз. Но в её идеальном мире будущего, в корпоративном государстве ARP, для Дэвида Уолса и его ЛАР места нет. В лучшем случае — музейная экспозиция о «стихийной фазе Обновления». В худшем — безымянная могила с табличкой «ликвидирован как социально несовместимый элемент».
Но хорни кароч
Кал, второй чат сдох почти сразу, пришлось начинать третий. Контекст он вроде вкурил по прошлым логам, буду смотреть за ним внимательнее.
Хотел было доебаться, что нейронка видит варвара в Уолсе, но потом понял что это оптика самой Суини. Эх жаль, такая сочная милфа могла бы получится.
Олсо, я между делом у себя в дипкоке скормил доп инфу о Уолсе, а именно что он фанат Роллинг стонз, страдал птср и алкоголизмом отчего ушел через идеологию, и что он застрелил своего командира негра во время вьетнамской войны из-за кибербулинга. Дипкок назвала Уолса Первых фюрером эпохи рок-эпохи. По моему идеальное попадание в тот образ который я задумывал.
>Первых фюрером эпохи рок-эпохи
Лмао, вот он наш, калифорнийский Гитлер
>Нужно дать ему поводок. Длинный. И крепкий.
Чзх, фемдом наци госпожа!?
- Охуенный план, Джонас, а главное надежный. Надежный как швейцарские часы, блять. Дубина, мы так и договаривались. Нет, смотри. Эй, Ванко! Тащи сюда свой тощий чахоточный зад и неси карту, ебанный ты дурак.
Перекатив сигаретку из одного конца губ в другой майор ткнул пальцем в планшетку.
- Смотри, деятель ебаный. Мы идем от Крафтона, форсируем речку. Вы смещаетесь по пригороду в Кэррик, выходите, нахуй на Гринфилд, андерстенд? Перекрываете трассу 376 и валите до упора, вплоть до зоопарка. Мы же тем временем Занимаем Стрип Дистрикт и встречаемся у Стантона. Нормально? Я считаю нормально. Ванко, че уставился? Вот вроде бы в очках, вроде бы умный, а стоит тут тужится, иди нахуй, обратно в строй.
— Вот и договорились.
Кир не протянул руку для рукопожатия, лишь кивнул, развернулся на каблуке сапог и пошёл обратно.
Гражданская война вышла из тени и бушует в полную силу. Федеральный центр наносит ответные удары, но они лишь распыляют силы и раздувают пламя. Поле битвы за будущее Америки чётко очерчено.
I. КЛЮЧЕВЫЕ СОБЫТИЯ И ИХ ПОСЛЕДСТВИЯ
1. Восточный Фронт: «Пиррова Победа в Питтсбурге»
Событие: Совместный, но подорванный взаимным недоверием штурм города силами ARP и КПСШ-РК.
Итог:
1. Город пал, но разделён. Установился холодный мир по образцу Берлина: западная (административная) часть — под контролем ARP, восточная (промышленная) — под контролем КПСШ-РК. Нейтральная полоса — зона снайперского и артиллерийского противостояния.
2. Тактический союз уничтожен. Преждевременная атака элитного отряда ARP (по инициативе Маргарет Суини) и ответная ярость майора Куотрича похоронили любое доверие. ARP и КПСШ-РК теперь — открытые враги, чьи армии стоят друг против друга.
3. Внутрипартийные последствия: В ARP — глубокая трещина между Джонасом Киром (обвиняющим Суини в саботаже) и самой Суини (укрепившей свои позиции «результатом»). В КПСШ-РК — майор Куотрич становится народным героем и опасной самостоятельной силой, обладающей собственной армией и территорией.
2. Федеральный Ответ: «Гнев Голиафа»
Событие: Администрация Никсона/Хейга, отбросив паралич, переходит к карательным операциям против самой опасной, на их взгляд, силы — КПСШ-РК.
Итог:
1. Авиаудары по Чикаго. ВВС наносят серию точечных ударов по предполагаемым целям: штабу НКАШ, лабораториям «химических мистерий», узлам связи. Физические разрушения значительны, но не катастрофичны. Пропагандистский эффект обратный: «Кровавый тиран Никсон бомбит американский город!» — этот лозунг мобилизует сторонников коммунистов по всей стране и дискредитирует федералов в глазах нейтралов.
2. Ввод регулярных войск в Пенсильванию. Поражение нацгвардии под Питтсбургом стало предлогом. Дивизии регулярной армии начинают выдвижение к границам штата, нацеливаясь как на красный Питтсбург, так и на синий. Федералы теперь — третья сила, грозящая смести победителей-мятежников.
3. Западный Фронт: «Тень Договора с Рейганом»
Событие: Губернатор Рональд Рейган ответил на ультиматум ЛАР.
Итог: Заключено негласное, временное и циничное соглашение. ЛАР получает де-факто контроль над своими районами в Лос-Анджелесе в обмен на помощь в «наведении порядка» и отказ от публичных политических требований. Рейган выигрывает время, чтобы подавить левых и гетто, планируя разгромить ЛАР позже. ЛАР добилась легализации, но стала «санитаром леса» в чуждой ей игре.
4. Дипломатия и Консолидация: «Рождение Двух Америк»
ARP: Проведён Конгресс Труда и Земли в Филадельфии. Провозглашено создание «Континентального Конгресса» — альтернативного правительства. Принята «Филадельфийская Хартия» корпоративного государства. На конгрессе присутствовала неофициальная делегация чероки-сторонников Кира — символический успех и внутренний раздражитель.
КПСШ-РК: Оформился как государство-крепость. Укреплён контроль над Чикаго и Детройтом через НКАШ (фактический филиал КГБ). Начата активная экспансия на Среднем Западе и Юге (через пастора Бигго и кубинцев). Получены первые официальные заверения в поддержке от СССР.
Индейские нации: Навахо ответили сдержанно, предложив предварительные переговоры на нейтральной территории. Традиционные чероки расколоты, часть ушла к Киру.
II. ТЕКУЩАЯ КАРТА СТРАНЫ (СЕРЕДИНА НОЯБРЯ)
США де-факто перестали существовать как единое государство. Вместо этого — пять конфликтующих проектов:
1. «Федеральная Зона» (Белая/Синяя): Вашингтон, большинство военных баз, части аппарата. Контроль призрачный, мораль падает, но армия ещё сильна. Лидер: Никсон/Хейг. Цель: Подавить всех мятежников.
2. «Корпоративная Америка» (Синяя): Восточное побережье (Филадельфия), западный Питтсбург. Провозглашённое альтернативное правительство с идеологией корпоративизма и амбициями перезапуска цивилизации. Лидеры: Мартин, Кир, Суини (в шатком союзе). Цель: Военная победа и реализация «Филадельфийской Хартии».
3. «Советская Америка» (Красная): Средний Запад (Чикаго, Детройт), восточный Питтсбург, очаги на Юге. Революционное государство-крепость с чёткой идеологией и растущей иностранной поддержкой. Лидеры: Боббс (партия), Куотрич (армия), Бигго (Юг). Цель: Мировая революция, начиная с США.
4. «Белая Республика» (Коричневая): Южная Калифорния (Лос-Анджелес), ячейки на Западном побережье. Гибридное расистское государство/ОПГ, добившееся временной легализации. Лидер: Дэвид Уолс. Цель: Выжить, расшириться и построить этнократическое государство.
5. «Зона Распада / Нейтралы» (Зелёная/Серая): Горные штаты, глубинка, индейские резервации (Навахо), мормоны в Юте. Конгломерат местных сил, борющихся за автономию, ресурсы или просто выживание. Ключевые игроки: «Минитмены», фермерские кооперативы, нация Навахо. Цель: Сохранить себя в буре; их лояльность — главный приз для основных игроков.
III. СЛУЧАЙНЫЕ СОБЫТИЯ ДЛЯ НАЧАЛА ТРЕТЬЕГО ХОДА
«Бунт в Сиэтле»: Левые силы провозглашают «Свободную Коммуну Тихоокеанского Северо-Запада», захватывая порт. Угрожает снабжению всего Запада. Для ЛАР и властей штата Вашингтон — вызов и возможность.
«Ультиматум Рейгана»: Окрепнув, губернатор публично требует от «всех незаконных формирований» в Калифорнии сложить оружие за 72 часа. Прямой вызов ЛАР, разрывающий прошлые негласные договорённости. Решение Уолса определит судьбу Западного фронта.
«Тень Вашингтона»: Агенты НКАШ в столице активированы. Они не устраивают теракты, а начинают массированную кампанию по дезертирству и саботажу в федеральных органах и армии, используя лозунг «Не воюй за Никсона, воюй за будущее». КПСШ-РК должна решить, как управлять этой скрытой сетью, рискуя её провалом.
СТАТУС НА НАЧАЛО ТРЕТЬЕГО ХОДА
Предгрозовая тишина. Крупные битвы (Питтсбург) выиграны, но породили новых, более ожесточённых врагов. Федералы собрались с силами для контрудара. Временные союзы рухнули. Каждая из пяти «Америк» теперь должна решить:
1. Кого считать главным врагом (федералы, идеологические противники или внутренние соперники)?
2. Как действовать: консолидироваться, наступать или договариваться с нейтралами?
3. Способны ли их лидеры удержать власть перед лицом внешних угроз и внутренних расколов?
Гражданская война вступает в решающую фазу. Следующий ход может создать коалиции, которые определят итог всей войны, или окончательно погрузить страну в хаос необратимого распада.
Конгресс стал не просто партийным съездом, а первой попыткой легитимации нового государственного порядка на обломках США.
1. СОСТАВ УЧАСТНИКОВ: Кто приехал, а кто — нет
ЯВКА БЫЛА ЧАСТИЧНОЙ, НО СИМВОЛИЧЕСКИ ЗНАЧИМОЙ.
Ядро ARP: Полное присутствие триумвирата (Мартин, Кир, Суини), весь центральный комитет, командиры «Дружин Порядка», лидеры корпоративистских синдикатов (промышленность, транспорт, сельское хозяйство).
Политические союзники (Ограниченные, но весомые):
1. Губернаторы штатов: Прибыли три губернатора-республиканца, открыто порвавших с Никсоном: главы Айдахо, Вайоминга и Небраски. Их присутствие — не дань идеологии, а акт сецессии и поиска сильного покровителя в хаосе. Они представляют не людей ARP, а «Союз Губернаторов Равнин» — блок сельских, консервативных штатов, ищущих защиты от хаоса, федералов и красных.
2. Профсоюзы: Делегации от коррумпированных, антикоммунистических профсоюзных боссов (вроде осколков Teamsters после Хоффы) из Среднего Запада и Востока. Они видят в ARP гаранта своих привилегий против «красных профсоюзов» КПСШ-РК.
3. Бизнес: Теневая, но влиятельная делегация промышленников Ржавого Пояса и финансистов с Уолл-стрит, чьи активы страдают от войны. Они ищут «сильную руку», которая восстановит порядок и защитит частную собственность (пусть и в корпоративной модели).
Символические и этнические группы:
1. Неофициальная делегация чероки-сторонников Кира (7 человек). Их присутение — личный триумф Кира и предмет жарких внутренних споров.
2. Представители консервативных католических кругов (Opus Dei, лефевристы), ищущие союза для «духовного возрождения».
3. Иностранные наблюдатели (тайные): Эмиссары от Испании Франко, Чили Пиночета, Португалии Каэтану, ЮАР. Они не выступали публично, но провели закрытые встречи с Мартином и Суини.
Ключевые отсутствующие (провал дипломатии ARP):
1. Крупный бизнес Западного побережья и Техаса (испугались хаоса и предпочли выжидать).
2. Основные профсоюзы Запада и Севера (уже под влиянием КПСШ-РК или нейтральны).
3. Любые представители ЛАР (сочтены неприемлемыми расистами).\
4. Официальные делегации крупных индейских наций (Навахо, Сиу и др.) — только неофициальные чероки.
5. Губернаторы крупных штатов (Калифорния, Техас, Нью-Йорк, Иллинойс) — они ведут свою игру.
2. ИТОГИ И РЕШЕНИЯ КОНГРЕССА
Конгресс завершился принятием основополагающих документов:
«Филадельфийская Хартия» — конституция в миниатюре. Провозглашает:
1. США как Корпоративное Государство (Estado Novo по-американски). Вся экономика и общество организуются в «национальные синдикаты» (корпорации) под верховным руководством Государственного Совета Обновления (будущее правительство).
2. Принцип «Органической Демократии». Избирательное право не всеобщее, а корпоративное: голосуют не люди, а синдикаты (профсоюзы, ассоциации промышленников, сельские кооперативы). Это формально включает и «этнокультурные корпорации» — уступка Киру для индейцев.
3. Священное Право на Порядок, Труд и Землю. Легитимизирует силовое подавление инакомыслия и перераспределение собственности «изменников» (Никсона, коммунистов) в пользу лояльных корпораций.
4. Права Штатов и Сообществ. Туманная, но важная статья, продвигаемая Киром и губернаторами: гарантирует «исторические права самоуправления штатов и автономных общин в рамках общегосударственного единства». Это основа для сделок с индейцами и сепаратистами.
Образование «Континентального Конгресса Труда и Земли» (ККТЗ) как верховного временного органа власти. В его президиум вошли:
1. Дэвид Мартин (Председатель).
2. Джонас Кир (Глава Комитета по Землям и Сообществам).
3. Маргарет Суини (Глава Комитета Порядка и Безопасности).
4. По одному представителю от губернаторов-союзников, профсоюзов и бизнеса.
Военные решения: Все вооружённые формирования ARP и союзных губернаторов сводятся в Армию Обновления (АО). Верховное командование — за Мартином и Суини.
3. ВНУТРЕННИЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ, ПРОЯВИВШИЕСЯ НА КОНГРЕССЕ
Раскол Мартин-Суини-Кир: Публичные дебаты между Киром (требовавшим чётких гарантий автономии для «корпораций первых народов») и Суини (настаивавшей на «первоочерёдности общегосударственной дисциплины») были жёсткими. Мартину пришлось лавировать, принимая туманные формулировки Хартии, что удовлетворило не полностью никого.
Губернаторы vs. Центр: Губернаторы-союзники добились формулировок о правах штатов, но были шокированы радикализмом корпоративной модели. Они поддержали ARP как военного защитника, но не как идеологического вождя. Этот союз крайне прагматичен и хрупок.
Молчание бизнеса: Промышленники и финансисты поддержали Хартию, но в частных беседах выражали ужас перед радикальными экономическими планами Суини и социальными — Кира. Их лояльность куплена лишь страхом перед красными.
Итоговое значение Конгресса:
ARP совершила качественный скачок — от мятежной партии к претенденту на власть с альтернативной конституцией, территорией (Питтсбург, союзные штаты), армией и символической легитимностью (губернаторы, профсоюзы). Однако её внутренние противоречия и ограниченный состав участников показали: она ещё далека от того, чтобы быть общепризнанной альтернативой для всей страны. Её сила — в военной организации и чёткой, пусть и чудовищной, идее. Её слабость — в потенциально взрывоопасной коалиции разнородных и взаимно подозрительных сил, собравшихся под её знаменем.
СТАТУС ЯДЕРНОГО АРСЕНАЛА США (СЕРЕДИНА НОЯБРЯ 1973 ГОДА): КРИТИЧЕСКАЯ НЕОПРЕДЕЛЁННОСТЬ
Ядерный арсенал — самый ценный и самый опасный приз в гражданской войне. На данный момент он не находится под чьим-либо полным контролем, а представляет собой лоскутную мозаику из зон контроля, блокированных систем и нарастающей паники. Ситуация динамична и чревата катастрофой.
1. РАСПРЕДЕЛЕНИЕ КОНТРОЛЯ И ПРОБЛЕМЫ
Стратегическое командование ВВС (САК) и МБР:
Шахтные пусковые установки МБР (Минитмен) рассредоточены по базам в Монтане, Вайоминге, Северной Дакоте, Миссури. Эти штаты находятся в «Зоне Распада» или под контролем колеблющихся губернаторов. Командные бункеры (такие как Уоррен в Вайоминге) физически изолированы и сохраняют связь с Омахой (штаб САК) и Вашингтоном. Пока что они формально лояльны Никсону, но их командиры в осаде, отрезаны от семьи и получают противоречивые приказы. Риск: Локальный командир может перейти на сторону местных сил (например, «минитменов» или губернатора-сепаратиста) в обмен на гарантии безопасности.
Атомные подводные лодки (ПЛАРБ):
Это самый стабильный и опасный элемент. Лодки в море находятся в автономном плавании. Они получают закодированные приказы и, вероятно, сохраняют строгую лояльность цепочке командования. Однако если в этой цепочке (Никсон -> Министр обороны -> Командующий ВМС) произойдёт раскол, экипажи окажутся перед страшным выбором.
Лодки в базах (Кингс-Бей, Чарлстон) уязвимы. Их порты могут быть заблокированы мятежниками или местными властями.
Стратегическая авиация (Бомбардировщики B-52, FB-111):
Базы рассредоточены по стране (например, Майнот, Гранд-Форкс, Барксдейл). Многие базы сейчас в тылу у враждующих сторон. Самолёты могут быть заблокированы на земле восставшим техперсоналом, местными ополчениями или из-за нехватки топлива. Часть эскадрилий, возможно, перебазировалась на удерживаемые федералами аэродромы.
Тактическое ядерное оружие (артиллерия, ракеты малой дальности, бомбы):
Распределено по армейским дивизиям и базам ВВС в Западной Европе, Южной Корее и на территории США. На территории США эти склады могут стать первыми целями захвата для местных сил (ЛАР, ополчения, сепаратисты), стремящихся получить «козырную карту». Контроль над ними, вероятно, уже потерян или крайне ослаблен.
2. КЛЮЧЕВЫЕ ИГРОКИ И ИХ ПОЗИЦИИ
Администрация Никсона/Пентагон (Официальный контроль):
Имеют: Формальный приказной канал («ядерный чемоданчик»), лояльность части высшего генералитета, некоторые безопасные командные центры.
Не имеют: Полного физического контроля над разбросанными арсеналами. Главный страх: Что какой-нибудь генерал-мятежник или губернатор захватит пусковую установку и шантажирует всех. Их приоритет — не допустить утечки и сохранить целостность цепочки командования любой ценой, возможно, путём перевода систем в режим повышенной готовности или даже деактивации с дистанционных командных пунктов.
«Конгресс Спасителей» (Заговор генералов):
Эта группа, связанная с Конгрессом, ведёт тайные переговоры с командирами ядерных объектов. Их аргумент: «Никсон — нелегитимен и безумен. Мы — законная власть в соответствии с Конституцией. Переподчинитесь нам, чтобы спасти арсенал от хаоса». Их успех непредсказуем, но они — главная внутренняя угроза для Никсона.
КПСШ-РК:
Пока не имеют доступа. Но их НКАШ и агенты в армии точно получили задание разведки и саботажа ядерных объектов. Их цель — не захватить (это спровоцирует ядерный удар по ним), а парализовать или гарантировать, что оружие не будет использовано против них. Они могут искать контакты с техниками-симпатизантами на базах.
ARP (Континентальный Конгресс):
Идеологически они видят в ядерном арсенале символ национального суверенитета и величия, который должен перейти под контроль «Нового Порядка». Практически — у них нет доступа. Но у них есть губернаторы штатов, на территории которых стоят шахты МБР (например, Вайоминг). Мартин и Суини, вероятно, уже ведут закулисные переговоры, предлагая этим губернаторам защиту и место в новой иерархии в обмен на фактический контроль над базами и гарантии их нейтралитета.
ЛАР и местные сепаратисты:
Наивная и страшная угроза. Для Уолса или лидера «минитменов» ядерная боеголовка — это абсолютный аргумент в локальном конфликте. Они могут попытаться захватить ближайший склад тактического оружия, даже не осознавая глобальных последствий. Это главный кошмар для всех остальных игроков.
СССР и НАТО (Внешние наблюдатели в ужасе):
КГБ и ЦРУ работают в авральном режиме. Их цели:
1. Не допустить запуска (любой стороной).
2. Не допустить захвата маргиналами.
3. Выяснить, кто чем управляет.
В Политбюро и штаб-квартирах НАТО идут сверхсекретные совещания о возможности превентивного физического захвата или вывода из строя американского оружия их силами спецназа — неслыханный акт войны, который, однако, может казаться меньшим злом.
3. ТЕКУЩИЙ СТАТУС (ВЫВОД)
Арсенал НЕ приведён в высшую степень боевой готовности (это спровоцировало бы СССР). Но многие системы переведены в режим «повышенной защищённости»: усилена охрана, изменены коды, возможно, часть систем временно деактивирована по приказу из Вашингтона, чтобы их нельзя было использовать без централизованного разрешения.
Контроль — частичный и шаткий. Формально он у Никсона, но фактически зависит от лояльности десятков разрозненных командиров на изолированных базах, которые разрываются между присягой, страхом, идеологией и прагматизмом.
Главная динамика: Идёт тихая, невидимая война за лояльность офицеров-ядерщиков. ARP и «Спасители» агитируют их. Никсон пытается удержать угрозами и обещаниями. КПСШ-РК пытается саботировать. Местные силы мечтают захватить.
Следующий кризис может разразиться в любой момент: приказ Никсона о применении тактического ядерного оружия против, например, Чикаго (который могут не выполнить); захват склада ополчением; попытка губернатора-союзника ARP «национализировать» базу МБР на своей территории. Это — бомба с часовым механизмом под всем миром, и часы тикают всё громче.
>ПОЛНАЯ СВОДКА РЕЗУЛЬТАТОВ ВТОРОГО ХОДА И СИТУАЦИЯ В СТРАНЕ (СЕРЕДИНА НОЯБРЯ 1973 ГОДА)
WELL, SEMYON SEMYONYCH...
>Дэвид Мартин
>Американская Партия Обновления
Ну а кто ожидал другого
Локация: Зал Независимости, Филадельфия. Заброшенный музей, превращённый в крепость.
Воздух в Зале Независимости был холодным и спёртым, пахнущим пылью веков, прогорклым маслом керосиновых ламп и потом мужчин, не снимавших шинели неделями. Стеклянный футляр с Хартией Вольностей был пуст — пергамент эвакуировали в неизвестном направлении ещё в октябре. Теперь его место на дубовом пьедестале занимала Филадельфийская Хартия — отпечатанная на дешёвой газетной бумаге, испещрённая пометками.
Зал заседаний освещали не люстры, а несколько походных генераторов, чей рокот был фоном для тихой, напряжённой речи. Тени плясали на портретах отцов-основателей, будто те взирали на собрание с немым ужасом.
За столом, сколоченным из дверей и уложенным поверх исторических столов, сидели трое.
Дэвид Мартин сидел прямо, в безупречно чистом, но потёртом на локтях костюме. Его пальцы медленно перебирали край Хартии. Он не председательствовал — он наблюдал. Его взгляд, холодный и взвешивающий, скользил от лица к лицу делегатов, заполнивших скамьи.
На тех скамьях — сборище призраков новой Америки. Губернатор Айдахо в ковбойской шляпе и с кольтом на поясе, жевавший табак и плевавший в жестяную банку. Профсоюзный босс из Питтсбурга с лицом боксёра и золотой цепью толщиной в палец. Банкир с Уолл-стрит в растерзанном смокинге, неотрывно смотревший на свои дрожащие руки. Вожак чероки-сторонников Кира, вождь Джозеф Ранящий Волк, в смеси традиционной рубахи и армейского полевого кителя, молчавший каменным лицом. И между ними — десятки других: командиры дружин с пустыми глазами, инженеры, священники, мелкие лавочники, возведённые в ранг «корпоративных лидеров».
Их глаза были полны не надежды, а животного, прагматичного страха. Они пришли не строить утопию. Они пришли выбрать сильнейшего хищника, под чьей защитой можно выжить.
Справа от Мартина, отгородившись от всех стеной из бумаг, сидела Маргарет Суини. Она не смотрела на зал. Её взгляд был прикован к огромной, кустарной карте США, висевшей на месте исторического полотна. Её палец с обкусанным ногтём водил по линиям фронтов, по кружкам, обозначавшим армейские части, по крестикам — ядерные арсеналы. Она что-то чертила на блокноте, её губы беззвучно шевелились, выстраивая диспозиции, рассчитывая силы. Для неё Конгресс был военным советом, а эти люди — ресурсами, подлежащими учёту и мобилизации. Её презрение к их страхам витало в воздухе, осязаемое, как запах пороха.
Слева от Мартина, на почтительном, но ощутимом расстоянии, сидел Джонас Кир. Он был единственным, кто смотрел не в бумаги, а в лица. В потухшие глаза фермера из Небраски, в надменный взгляд банкира, в смущённый — молодого делегата. Он слушал не речи, а тишину между слов — ропот недоверия, когда Суини говорила о «единой трудовой повинности», вздох облегчения, когда Мартин упоминал «права общин». Он видел, как вождь чероки сжимает кулак под столом, услышав очередную уклончивую формулировку об «автономии». Его собственная миссия — продать этим людям мечту о «путях первых жителей» — казалась здесь, в этом гробнице старого мира, безумным бредом. Но он продолжал улыбаться. Улыбка была его доспехами.
Внезапно слово взял губернатор Вайоминга, толстый, краснолицый мужчина.
— Мартин, всё это прекрасно, — его голос был хриплым от виски. — «Корпорации», «синдикаты», чёрт побери. Но у меня на территории — база Уоррен. Шахты. С «Минитменами». Ко мне уже стучатся люди Хейга, твои люди… и какие-то усатые ублюдки, которые щебечут про «интернационал». Что я им скажу? Что им прочитать вашу Хартию? Они меня повесят на ближайшем столбе, а базу отдадут тому, кто первым привезёт цистерну солярки и роту солдат с пулемётами!
В зале повисло тяжёлое молчание. Все понимали: он говорит не о Вайоминге. Он говорит о власти.
И тогда заговорила Суини, не отрывая взгляда от карты.
— Вы скажете им, губернатор, что база находится под защитой Армии Обновления. Что любая попытка несанкционированного доступа будет расценена как акт войны против законного Континентального Конгресса и подавлена. Что их семьи в Шайенне… — она наконец подняла на него ледяные глаза, — находятся под нашей опекой.
Угроза, произнесённая ровным, почти бюрократическим тоном, повисла в воздухе. Губернатор побледнел.
Мартин мягко вмешался, его голос был маслянистым противовесом стальному тону Суини.
— Наш друг из Вайоминга прав. Документы — это фундамент. Но дом строят из кирпича и стали. — Он обвёл зал взглядом. — Поэтому первым решением этого Конгресса будет не голосование. А приказ. Завтра утром первые эшелоны Армии Обновления выдвигаются на запад. Не для войны с губернаторами. Для… совместной обороны критической инфраструктуры. Чтобы никто — ни безумец из Вашингтона, ни красные из Чикаго — не могли посягнуть на то, что является достоянием всех американцев.
Это была гениальная формулировка. Аннексия под видом защиты. Захват ядерного арсенала под видом патриотического долга.
Кир почувствовал, как под столом сжимаются его собственные пальцы. Он видел, как Ранящий Волк медленно опускает голову, понимая, что обещания автономии разбиваются о «высшую необходимость». Он видел, как банкир начинает нервно кивать, видя в этом возвращение «порядка». Он видел, как Суини на карте ставит жирную синюю стрелку, ведущую к Вайомингу.
Зал Независимости больше не был местом, где рождалась свобода. Он стал командным бункером, где рождалась империя. Призраки 1776 года наблюдали, как их наследники торгуют душой нации за власть над руинами, скрепляя сделку не чернилами, а прямой угрозой и обещанием грузовиков с солдатами.
Конгресс Труда и Земли не провозгласил новую нацию. Он мобилизовал её для завоевания. И первым полем битвы в этой новой войне должен был стать не Питтсбург, а тихие, заснеженные поля Вайоминга, под которыми в шахтах спали ракеты с ядерными боеголовками.
Локация: Бункер под заводом «Репблик стил» в красном секторе Питтсбурга. Штаб-квартира Революционной Военной Комисии (РВК).
Воздух был густым от смрада дешёвого табака, пота, машинного масла и нервного возбуждения. Помещение, бывшее когда-то испытательной лабораторией, освещалось мерцающими лампами дневного света и красным глазом трофейного армейского проектора, бросавшего на белую стену искажённое изображение карты Восточного побережья.
За столом, сваренным из стальных плит, сидел майор Куотрич, Председатель РВК. Он уже не походил на мятежного офицера — теперь это был хозяин войны. Его лицо, покрытое щетиной и шрамом от осколка под Питтсбургом, было непроницаемо. На груди поверх гимнастёрки — самодельный значок: скрещённые винтовка и молот на фоне красной звезды. Он молча курил, следя за спором, разрывавшим его штаб.
На карте Вашингтон сиял алыми булавками — символами ячеек ЦЭРКАН, активированных агентом Джорджем Кили. Десятки точек: от арсенала на Навард-Ярд до складов в Джорджтауне, от подвалов в Капитолийском холме до котельных под Белым домом. Это была не карта обороны, а рентгеновский снимок трупа, пронизанного метастазами.
— Прямой штурм — это самоубийство для пролетариата! — шипел комиссар Иван «Ванко» Петров, присланный из Чикаго НКАШ. Его акцент резал слух. Он ткнул пальцем в концентрические круги обороны вокруг столицы. — У них там три кольца: полиция, нацгвардия округа, регулярные части! Танки «Паттон» на мостах! Авиация Эндрюса! Вы предлагаете нашим рабочим идти на пулемёты как стадо баранов?
Напротив него, облокотившись на стол массивными кулаками, стоял сержант-инструктор Луис «Бульдог» Рамос, ветеран Вьетнама и правая рука Куотрича. От него пахло порохом и безумием.
— А твой план, товарищ профессор? — его голос был хриплым рыком. — Ждать, пока они сами сдохнут? Сидеть тут и слушать, как по радио ARP вещает про свой «Конгресс»? Мы сильны, пока мы движемся! Пока мы бьём! Мы ворвёмся, как тайфун. Возьмём Белый дом, посадим на штык этого жирного никсона и покажем всей Америке — власть валяется на мостовой, нужно лишь нагнуться и поднять её! Да, мы потеряем тысячи. Но мы выиграем войну!
— Это не война, это бойня! — кричал Петров. — Вы предлагаете принести в жертву цвет революции! Генсек Боббс никогда не санкционирует…
— Генсек Боббс сидит в Чикаго и играет в государство! — перебил его новый голос.
Все обернулись. В дверном проёме, опираясь на трость, стоял Джордж Кили. Бывший агент ФБР выглядел как призрак: костюм висел на нём, как на вешалке, но глаза горели холодным, одержимым огнём. Он приехал из Вашингтона с риском для жизни.
— Он строит советы, суды, НКАШ. Это хорошо. Но пока он строит, федералы крепчат. Хейг стягивает к столице самые верные части. Они не дураки. Они видят нашу карту… или чувствуют её. — Он медленно подошёл к проектору, его тень накрыла карту Вашингтона. — Прямой штурм обязательно провалится. А «стратегическое выжидание» обязательно проиграет. Нужен третий путь.
Куотрич наконец пошевелился. Вынул сигарету изо рта.
— Говори, Джордж.
Кили ткнул тростью не в Белый дом, а в южную окраину города — Анакостию, арсенал и военно-морскую верфь.
— У них есть план на случай мятежа. План «Гардиан». Они думают, что угроза придет снаружи. Они готовятся к осаде. — Он перевел трость на Капитолий и Пентагон. — Но что, если угроза уже внутри? Не в смысле ячеек. В смысле командования.
Он выдержал паузу, в которой слышался лишь гул генераторов.
— Мы не штурмуем город. Мы парализуем его голову и захватим его руки. Операция «Призрачный удар». Она делится на три фазы, идущие одновременно в час «Ч».
Фаза «Мозг»: Наши люди в коммунальных службах и на телефонных станциях — не для диверсий, а для изоляции. В час «Ч» они физически отрезают Белый дом, Пентагон и Капитолий от внешнего мира. Ни света, ни связи, ни воды. Они превращаются в бетонные гробы.
Фаза «Нерв»: Активируются все ячейки. Но задача — не захват. Задача — хаос. Одновременные поджоги, ложные сообщения о газовых атаках, о «высадке десанта КПСШ», о мятеже в самом сердце охраны. Паника должна быть тотальной. Пусть они стреляют друг в друга в темноте.
Фаза «Кулак»: И только тогда, когда город погрузится в хаос и изоляцию, ударные группы РВК — не тысячи, а сотни лучших — проникают в город по заранее разведанным туннелям, канализациям, руслу реки. Их цель — не сражаться с армией. Их цель — штурмовать изолированные бункеры. Взять в заложники ключевых генералов, политиков. Предъявить ультиматум по еще работающему армейскому радио: «Сдайте Никсона и Хейга, или ваше командование умрёт в своих же подвалах».
В бункере воцарилась тишина. Даже Рамос замер. Это был план не солдата, и не комиссара. Это был план дьявола.
Петров побледнел.
— Это… террор. Чистый террор. И заложники… это против всех принципов…
— Принципы не выигрывают войн, — тихо, но чётко сказал Куотрич. Его глаза не отрывались от карты, пронизанной булавками Кили. — Страх — выигрывает. Боббс строит государство. ARP строит империю. А мы… — он встал, и его тень на карте поглотила весь Вашингтон, — мы должны разбить то государство, что есть. Чтобы на его руинах можно было строить что угодно. План… чудовищен. Но он имеет шанс.
Он посмотрел на Кили.
— Сколько на подготовку?
— Десять дней. Меньше — и сеть порвётся. Больше — и ФБР начнёт выходить на след.
— У тебя есть семь, — отрезал Куотрич. — Потому что через семь дней федералы, скорее всего, попытаются отбить Питтсбург. Или ARP нападёт на нас с другой стороны. Нам нужна победа. Большая, громкая, ужасающая победа. Не захват города, а казнь режима на виду у всей планеты.
Он обвёл взглядом штаб: фанатика Рамоса, ужаснувшегося Петрова, призрачного стратега Кили.
— Готовьте операцию «Призрачный удар». Максимальная секретность. В Чикаго… пока не докладываем. Они засыплют нас цитатами из Ленина и прикажут ждать. Мы не будем ждать. Мы будем диктовать историю. Или сгорим, пытаясь.
На карте Вашингтон, пронзённый алыми булавками, казался не столицей империи, а трупом на секционном столе, готовым к вскрытию. А майор Куотрич был тем патологоанатомом, который уже заносил скальпель.
I. КАБИНЕТ МИНИСТРА, ПРЕТОРИЯ, ЮЖНАЯ АФРИКА
Дым гаванской сигары стлался под потолком, смешиваясь с запахом старого дерева и страха. Министр не смотрел на карту США. Он смотрел на две папки, лежащие перед ним, как на чаши весов.
В синей папке (ARP) — отчёт о «многообещающих контактах с Континентальным Конгрессом», о «корпоративной модели, совместимой с нашей политикой развития», о перспективах торговых соглашений. Приложена фотография: Дэвид Мартин, чопорный, в костюме, пожимает руку южноафриканскому торговому атташе в нейтральной Швейцарии.
В коричневой папке (ЛАР) — сводки BOSS. Фотоснимки со спутника: кварталы Лос-Анджелеса, расчерченные, как диаграмма сегрегации. Отчёт инструктора ван дер Мерве: «Их люди — грубы, но учатся быстро. Они делают здесь то, о чём мы мечтаем дома — чистые, простые зоны контроля. Они — будущее, если у них хватит сил выжить». И смета: алмазы на сумму 2 миллиона долларов, отправленные через Либервиль.
Министр закрыл обе папки. Его решение было прагматичным и циничным.
— Продолжаем поддерживать обеих, — сказал он адъютанту. — Мартину — больше слов и «консультантов» по госуправлению. Этим дикарям Уолса — больше денег и оружия через третьи руки. Пусть они жрут друг друга и этих красных ублюдков, пока мы решаем, чей трофей нам больше подойдёт для витрины.
Вердикт ЮАР: Двойная ставка. ARP — для легитимности. ЛАР — для реальной, грязной войны и эксперимента.
II. КАБИНЕТ В ГЕНЕРАЛЬНОМ ШТАБЕ, САНТЬЯГО, ЧИЛИ
Воздух был пронизан запахом свежего кофе, новой мебели и безграничной уверенности. Генерал, один из хунтистов, указывал пальцем на карту, где Филадельфия была отмечена флажком.
— Наши люди уже там. Они научат этих гринго, как выжигать марксизм с корнем. Опыт «Каравана смерти» — универсален.
Его сослуживец, более осторожный, качал головой, глядя на вторую карту — Чикаго, отмеченный красной звездой.
— А они? КПСШ? Москва уже шевелится. Если мы слишком openly поддерживаем ARP, а красные победят… они не простят. И их кубинские щенки будут рыть тоннели под нашей собственной землёй.
— Именно поэтому, — ухмыльнулся первый генерал, — мы даём ARP не танки, а ноу-хау. Как ломать профсоюзы. Как исчезать нежелательных. Как держать прессу в узде. Если они победят — мы будем архитекторами их «Нового Порядка». Если проиграют… — он пожал плечами, — наши люди просто исчезнут. Мы всегда можем сказать, что это были частные энтузиасты. А тем временем, через аргентинцев, мы приглядываем и за этими… белыми обезьянами в Калифорнии. На всякий случай.
Вердикт Чили: Ставка на ARP как на ученика и младшего брата по хунте. ЛАР — дистанционное, криминальное любопытство. Главный страх — победа КПСШ и возмездие.
III. КОМНАТА В «ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДАЧЕ», ПОДМОСКОВЬЕ, СССР
Комната была затянута сизым табачным дымом. На столе — отчёт резидента НКАШ Фёдора Мельникова и сводка ГРУ. Старый член Политбюро водил пальцем по строчкам.
— Боббс строит государство. Это хорошо. Но он строит его с помощью нашего НКАШ, который становится государством в государстве. Это… потенциально хорошо. Куотрич — военный талант, но он слишком независим. Он может стать Бонапартом.
— А эти другие? — спросил молодой аналитик из КГБ, указывая на досье ARP и ЛАР.
— Фашистские банды, — отрезал старик. — Но банды, контролирующие заводы, города и, возможно, ядерные ракеты. ARP — опаснее. У них есть идеология, пафос, претензия на легитимность. Их нужно давить всеми силами. — Он перевёл взгляд на фото Уолса. — А эти… расистское отребье. Пусть американцы сами решают свою «расовую проблему». Для нас они — только доказательство гнилости системы. Но если они захватят хоть одну ракету… — он не договорил, но все поняли.
Решение было простым:
1. КПСШ-РК: Увеличить тайные поставки (средства связи, медикаменты, деньги, учебники). Отправить ещё «советников» под видом эмигрантов. Усилить контроль через НКАШ.
2. ARP: Активно саботировать через агентуру, компромат, поддержку их внутренних врагов (левых профсоюзов). Работать на раскол триумвирата.
3. ЛАР: Игнорировать, пока не начнут угрожать стратегическим объектам. Тогда — ликвидация через спецназ ГРУ или доведение информации до ARP/федералов.
Вердикт СССР: Единственная легитимная сила — КПСШ. Все остальные — враги, но враги разного порядка. ARP — главный идеологический и стратегический противник. ЛАР — нежелательный шум.
IV. БЕЗОПАСНОЕ ПОМЕЩЕНИЕ, МАДРИД, ИСПАНИЯ
Кабинет был тёмным, обшитым деревом. Два человека — высокий чиновник из Совета Национального Движения (фаланги) и католический прелат, близкий к Opus Dei — обсуждали не карты, а души.
— Мартин говорит на языке порядка, авторитета, корпораций. Это наш язык. Он мог бы быть нашим человеком в Америке, — сказал чиновник.
— Но рядом с ним сидит индеец, которому он позволяет говорить о «путях первых жителей», — холодно парировал прелат. — А его женщина, Суини… в её глазах нет света Божьего, только сталь. Они строят Вавилонскую башню, а не Христианское Государство.
Они думали о третьей силе — о ЛАР. О них говорили с омерзением, но и с тёмным любопытством.
— Это чистые варвары. Но иногда… чтобы выжечь лес ереси, нужен чистый огонь. Не наш, конечно. Но огонь, на который можно смотреть со стороны.
Их поддержка ARP будет умеренной, идеологической, через католические сети и исторические ссылки. Но в секретных сейфах уже лежали отчёты о «неофициальных» контактах с элементами ЛАР через ультраправых баскских посредников — на случай, если проект Мартина окажется слишком компромиссным.
Вердикт Испании: Поддержка ARP как цивилизованного правого проекта. Скрытый интерес к ЛАР как к «биологическому оружию» против современности.
V. СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА, ЦРУ, ЛЭНГЛИ, США (ФЕДЕРАЛЬНАЯ ВЛАСТЬ)
Здесь царил ад. На экранах — карта распада. Агент, верный Хейгу, метался.
— Мы теряем монополию! Советы качают красных. ЮАР и чилийцы — этих фашистских ублюдков из ARP. Даже испанцы лезут! Мы должны…
— Мы должны признать реальность, — перебил его холодный, усталый голос заместителя директора. — Никсон — якорь. Пока он у власти, никто за рубежом не даст нам ни цента и не признает нас легитимными. Наш единственный козырь — Пентагон и то, что от него осталось.
Он ткнул в карту.
— Наша игра теперь — стравливание. Мы утекаем шифровки ARP о перемещениях Кира — красным. Мы подбрасываем данные о ячейках КПСШ в Чикаго — этим психопатам Уолса в Лос-Анджелес. Пусть они режут друг друга.
— А иностранцы?
— С иностранцами мы ведём тихую торговлю. ЮАР? Мы закрываем глаза на их алмазы для ЛАР, а они… прощают наши долги. Чили? Мы гарантируем безопасность их хунты от санкций, а они отзывают своих «советников». Это грязно. Это аморально. Но это единственный способ продать куски распадающейся империи, чтобы спасти хоть что-то, пока мы не нашли нового Президента, которого мир согласится признать.
Вердикт Федеральной Власти (Хейг/ЦРУ): Нет ресурсов для прямой поддержки. Тактика — управляемый хаос и чёрные сделки с иностранцами, чтобы выиграть время для военного переворота или передачи власти «Спасителям Конституции».
ОБЩИЙ ВЕРДИКТ МИРА:
Никто не верит в восстановление прежних США. Идёт тихий аукцион по распродаже американского наследства. Каждая внешняя сила выбирает своего фаворита-варвара, вкладывая в него гроши — деньги, советы, оружие — в надежде получить будущие дивиденды: геополитические уступки, экономические права, идеологическое влияние. ARP — фаворит «респектабельных» правых диктатур. КПСШ-РК — проект и ставка Москвы. ЛАР — любимец изгоев, радикалов и тех, кто делает ставку на тотальную расовую войну. Вашингтон же, как раненый лев, уже не может защитить свою территорию, а лишь пытается натравить варваров друг на друга, чтобы продать свою шкуру подороже.
Питсбург. Майор готов план атаки столицы Америки.
Техас. Пастор Бигго Богго мл. наблюдал, как его бойцы расстреливают плененных ку-клукс-клановцев и тихо молился про себя.
Партия дышала словно гигант и её поступь сносила всех, кто стоял у нее на пути.
I. ВНУТРЕННЯЯ ПОЛИТИКА
1. СОВЕТЫ. Генеральный секретарь, понимания, что у партии нет возможности на текущий момент координировать борьбу по всем фронтам из одного штаба - это, в первую очередь, неэффективно - принимает важное решение. Теперь КПСШ-РК - не одна единственная партия. Теперь это СКПСШ-РК - СОЮЗНАЯ КОММУНИСТИЧЕСКАЯ ПАРТИЯ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ. Наиболее крупные анклавы партии со своими лидерами и структурой - на западном побережье, в техасе, на среднем западе. Теперь генсек Боббс - не единственный, но первый среди равных в полноценном ПОЛИТБЮРО, рассматривающем верхнеуровневые вопросы коллегиально. Старый стервятник уничтожил потенциальный раскол на корню, по сути, узаконив его и возглавив.
2. НОВАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА. Лонгботтом был не дурак. Он знал о плюсах и о минусах советской экономической модели. И несмотря на то, что он считал ее верной, тем не менее, он полагал, что ее прямое приложение к американской действительности - ну попросту не сработает. Поэтому генсек объявил новую экономическую политику на территории контролируемой СКПСШ-РК - чередование различных экономических зон и районов, с целью выявления наиболее оптимальных способов увеличения нормы производства, уменьшения количества трудочасов, повышения рентабельности... Вся территория Чикаго, под руководством финкомитета, превратилась в один большой испытательный экономический цех.
3. ПРЕЦЕДЕНТ ПИТТСБУРГА. Боббс стоял перед камерами на трибуне и держал в руке телеграмму. На панно за ним показывался кукольный мультик, в котором куклы в красном вели за собой других кукол в синих и прочих камзолах.
- ТОВАРИЩИ! ПОД РУКОВОДСТВОМ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ КАЖДЫЙ ИЗ ВАС СМОЖЕТ СТАТЬ ЧАСТЬЮ НОВОГО И СПРАВЕДЛИВОГО МИРА. ПОСМОТРИТЕ НА ЭТИХ ФАШИСТВУЮЩИХ СУБЧИКОВ ИЗ ФИЛАДЕЛЬФИИ. КАЗАЛОСЬ БЫ - ЧЕМ ЛУЧШЕ НИКСОНА? НО ТРУДОВОЙ НАРОД НЕ ДУРАК, ТРУДОВОЙ НАРОД НЕ ОБМАНЕШЬ! МОЖЕТ ЛИ ДЖОН ПРИЗНАТЬ В БОБЕ ВРАГА? МОЖЕТ. А МОЖЕТ ЛИ ПРИЗНАТЬ ДРУГА? ТОЖЕ МОЖЕТ! ГЛАВНОЕ - ВЕРИТЬ В ИДЕАЛЫ СВОБОДЫ, РАВЕНСТВА, БРАТСТВА. И ВОТ ДЖОН И ВОТ БОБ ОСВОБОЖДАЮТ ПИТТСБУРГ, ТОПЧА НОГАМИ СЛУГ ВАШИНГТОНСКИХ АКУЛ.
С СЕГОДНЯШНЕГО ДНЯ КОММУНИСТИЧЕСКАЯ ПАРТИЯ ПРИЗЫВАЕТ ВСЕХ ОБЪЕДИНИТЬСЯ В БОРЬБЕ С НИКСОНОМ. МЫ МОЖЕМ БЫТЬ НЕ СОГЛАСНЫ ДРУГ С ДРУГОМ, НО МОРДЫ БУДЕМ БИТЬ ПОТОМ. СНАЧАЛА НУЖНО ИЗБИТЬ ОДНУ КОНКРЕТНУЮ МОРДУ. И ЕЩЕ...
Боббс развернул телеграмму
- В ГАЗЕТАХ СТАЛИ ПИСАТЬ, ЧТО МОЛ ОСВОБОЖДЕНЦЫ ЧУТЬ-ЛИ НЕ ПЕРЕБИЛИ ВОЙСКА ТОВАРИЩА КУОРИТЧА. ТАК ВОТ, В МОИХ РУКАХ - ТЕЛЕГРАММА ОТ ЛИДЕРА APR, ДЭВИДА МАРТИНА, С ИЗВИНЕНИЯМИ ЗА НАРУШЕНИЕ СОГЛАСОВАННОЙ ТАКТИКИ И СТРАТЕГИИ ПОСТРОЕНИЯ ВОЙСК. СПАСИБО, МАРТИН. СПАСИБО.
+ прорыв в химических мистериях! Практики коллективного употребления химикатов и опиоидов, синтезированных в Чикагском импровизированном НИИ, позволили некоторым из активистов стать гораздо, а иным - гораздо умнее. Еще несколько недель и последует прорыв! Активистов же срочно направили в роли ключевых сотрудников на фронт и в лаборатории.
II. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА
1. КРАСНАЯ ВОЛНА В МЕХИКО-СИТИ. Пробравшиеся в Мексику активисты СКПСШ-РК решили не ждать у моря погоды и не сидеть сложа руки - в столице Мексики был сформирован огромный коммунистический митинг под названием "КРАСНАЯ ВОЛНА". Ключевой изюминкой этого митинга были "коренные" техасцы, рассказывающие с трибун, как им плохо живется под Никсоном и как бы они хотели, чтобы никакие границы не стояли перед рабочими и трудящимися и как бы им было хорошо в Мексике, управляемой Мексиканской коммунистической партией. параллельно эмиссары начали вербовать боевые отряды. Настало и соседней с США стране узнать, что такое "коммунистическая революция".
2. ДЕМОНСТРАЦИЯ БОМБАРДИРОВОК. Бомбардировки Чикаго были настоящим подарком для пропаганды СКПСШ-РК. Безостановочные кадры разрушенных зданий, интервью пострадавших, съемка помогающих друг другу коммунистов - все это сразу пошло в прайм-тайм и разлетелось по международным газетам. Лозунг был прост - НИКСОН - МЯСНИК // НИКСОН - УБИЙЦА СОБСТВЕННОГО НАРОДА.
3. ДИПЛОМАТИЯ КРАСНЫХ КАНОНЕРОК. С подачи московских советников был сформирован дипломатический корпус СКПСШ-РК, члены которого, конспирировано начали разлетаться по союзным "красным" странам. На Кубе было сформировано полноценное посольство.Все это в разы повысило эффективность взаимодействия СКПСШ-РК в вопросах гуманитарного характера и военных поставок.
III. БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ И КОНТРРАЗЗВЕДКА
1. ОБОРОНА В ПИТТСБУРГЕ. Инцидент при захвате города в итоге удалось замять - Обновленцы неофициально принесли извинения и в городе установилась стабильная линия соприкосновения. Но момент кажущегося спокойствия был невелик - наступающим федам нужно было давать отпор и майор Куортич возглавил штаб обороны Питсбурга. В городе началась мобилизация и укрепление боевых позиций по периметру города - благо после захвата столицы штата оружия, материалов и добровольцев у майора было в избытке. И даже сидевшие на своей восточной половине "обновленцы" вносили свою лепту и приносили пользу.
2. ПОДГОТОВКА К ТРИУМФУ. Обозначенная операция «Призрачный удар» - была шедевром оперативной мысли убежденного коммуниста Джорджа Кили. Получивший семь дней на реализацию операции, бывший ФСБшник приступил к практическим действиям с энергией молодого юнца. Были завербованы люди в коммунальных службах и на телефонных станциях; в город тайным образом стали просачиваться элитные войска РК; по всему городу стали закладываться схроны с оружием и бомбами.
3. ЗАХВАТИТЬ ЯДЕРКУ. В недрах НКАШ родилась новая структура - СКС - секретная коммунистическая служба, контрразведка внутри контрразведки. Её ядром были самые верные и убежденные коммунисты и сторонники Боббса и Мельникова. Задача поставлена была предельно простая - выкрасть с ближайшей военной базы ядерный боезапас как безусловный аргумент в переговорах о безопасности и существовании коммунистических штатов. СКС начали работу с поразительным рвением - решено было сосредоточиться на боезапасе в Миссури. Агенты СКС установили слежку и начали сбор оперативной информации.
ТРЕТИЙ ХОД СКПСШ-РК – «СТАЛЬ И ДЫМ»
Период: 15-25 ноября 1973 года.
Эпицентры: Чикаго, Питтсбург, Техас, Москва, Мехико.
Генсек Боббс совершил серию гениальных и смертельно рискованных манёвров. Он не просто выживает — он строет государство нового типа прямо под огнём, одновременно готовя смертельный удар по сердцу врага. Но каждый его успех сеет новые семена внутреннего кризиса и внешней эскалации.
I. РЕЗУЛЬТАТЫ И ПОСЛЕДСТВИЯ
1. ВНУТРЕННЯЯ ПОЛИТИКА: ГЕНИАЛЬНЫЙ РАСКОЛ-СПАСЕНИЕ
Создание СКПСШ-РК (Союзной Коммунистической Партии) и Политбюро – БЕЗУСЛОВНЫЙ ТРИУМФ.
Что сделано: Боббс узаконил реальность: Чикаго (Боббс/НКАШ), Питтсбург (Куотрич/армия), Техас/Юг (Бигго/кубинцы), Западное побережье (местные ячейки). Он не подавил центробежные силы, а институционализировал их, став «первым среди равных».
Последствия:
1. Положительные: Мгновенно снята угроза сепаратного мятежа Куотрича и Бигго. Они теперь не мятежники, а члены правительства. Резко выросла оперативная гибкость. Местные лидеры получили легитимность и стали действовать смелее.
2. Отрицательные (Критически опасные): Созданы готовые платформы для будущей междоусобной войны. Куотрич теперь — не просто майор, а Глава Военного Района Питтсбург с собственной армией. Бигго — Председатель Южного Революционного Комитета. Их лояльность Боббсу теперь зависит от его способности поставлять ресурсы и не мешать. НКАШ (Мельников/Москва) теперь должен бороться за влияние не с одной партией, а с несколькими полунезависимыми феодалами.
Новая Экономическая Политика (НЭП по-американски) – РАЦИОНАЛЬНЫЙ ХАОС.
Что сделано: Чикаго превращен в лабораторию экономических моделей: от советского Госплана в одном районе до рыночного социализма с профсоюзным контролем в другом.
Последствия: Краткосрочно — снята немедленная угроза коллапса снабжения. Долгосрочно — создан чудовищный прецедент. Если «рыночный» район окажется эффективнее «планового», это вызовет идеологический кризис и требования реформ по всей красной зоне. Москва будет в бешенстве от такой «ревизионистской вольности».
«Прецедент Питтсбурга» и Публичное Примирение с ARP – ХОЛОДНЫЙ РАСЧЁТ.
Что сделано: Боббс публично принял извинения Мартина, показав «высокую мораль» и выдвинув лозунг «Сначала Никсон».
Последствия: Временная стабилизация фронта в Питтсбурге. Это позволяет сосредоточиться на федералах. Однако этот шаг:
1. Вызывает ярость ультраортодоксов в партии, считающих любой союз с фашистами предательством.
2. Даёт ARP столь необходимое время на «Западный поход» и консолидацию.
3. Раскрывает стратегию Боббса: Он боится войны на два фронта и хочет уничтожить врагов по очереди. Умно, но делает его предсказуемым.
Прорыв в «Химических Мистериях» – ДАР С ОТСРОЧЕННЫМ ДЕЙСТВИЕМ.
Что сделано: Созданы новые психоактивные препараты, «улучшающие» когнитивные способности или вызывающие коллективный транс.
Последствия: Появление «красных оракулов» и «химических комиссаров» — элиты, чья «преданность» и «видение» химически усилены. Это создаёт новую касту внутри партии, непредсказуемую и потенциально неконтролируемую. Риск создания нарко-тоталитарного культа внутри уже существующей структуры.
2. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА: РАЗЖИГАНИЕ КОНТИНЕНТАЛЬНОГО ПОЖАРА
«Красная Волна» в Мехико – УСПЕХ С ЧУДОВИЩНЫМИ ПОСЛЕДСТВИЯМИ.
Что сделано: Мощнейшая пропагандистская атака на Мексику, вербовка боевиков.
Последствия: Мексиканское правительство из пассивного наблюдателя превращается в активного врага. Оно начнёт масштабные репрессии против левых, что вызовет ответный террор. Граница с Техасом превратится в второй, международный фронт гражданской войны. Это оттянет силы кубинцев и Бигго с Юга США.
Демонстрация Бомбардировок – ПРОПАГАНДИСТСКАЯ БОМБА.
Последствия: Резкий рост международного осуждения Никсона. В Европе начинаются массовые протесты. Это косвенно помогает КПСШ-РК, но также пугает СССР — они не хотели такой резкой и публичной эскалации, способной спровоцировать прямую интервенцию США.
Дипломатия «Красных Канонерок» – ВЫХОД НА МИРОВУЮ АРЕНУ.
Последствия: СКПСШ-РК де-факто признаётся Кубой и получает статус «правительства в изгнании» от части стран Варшавского договора. Поставки оружия и советников становятся более регулярными. Однако это окончательно хоронит любые надежды на примирение с Западом и делает СКПСШ-РК абсолютным врагом №1 для всех правых сил мира.
3. БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ: МЕЖДУ МОЛОТОМ И НАКОВАЛЬНЕЙ
Оборона Питтсбурга и «Союз» с ARP – ВРЕМЕННАЯ ПЕРЕДЫШКА.
Последствия: Куотрич укрепляет город, но вынужден смотреть в спину «союзникам»-фашистам. Это истощает его силы и моральный дух. Федеральное наступление на Питтсбург станет испытанием на прочность этого похабного мира.
Операция «Призрачный Удар» – МЕЧ, ЗАНЕСЁННЫЙ НАД ВАШИНГТОНОМ.
Статус: Подготовка идёт полным ходом. Сеть Кили активирована. Это самый опасный актив и самая большая угроза существованию СКПСШ-РК. Успех операции может парализовать США. Провал или утечка информации — означает тотальный разгром Чикаго и Питтсбурга всеми силами федералов и, возможно, ARP, объединившихся против «красной чумы».
СКС и Миссия по захвату ядерного боезапаса в Миссури – ИГРА С АПОКАЛИПСИСОМ.
Последствия: Это красная линия для всех. Если ФБР/ЦРУ/армия раскроют эту операцию до её выполнения, это станет casus belli для тотальной войны без правил. Если операция удастся, СКПСШ-РК получит стратегический аргумент, но также станет мишенью №1 для превентивного ядерного или химического удара отчаявшихся федералов или даже советского спецназа, который получит приказ любой ценой нейтрализовать угрозу. Это игра, где ставка — существование человечества.
II. РЕАКЦИЯ МИРА И НОВЫЕ УГРОЗЫ
СССР: ГОРДОСТЬ И УЖАС. Политбюро в восторге от успехов, но в панике от авантюризма. Директива из Москвы Мельникову: «Всеми средствами взять под контроль операцию «Призрачный удар» и заморозить ядерную миссию СКС. Риск глобальной войны неприемлем. Боббса нужно крепче держать за горло».
МЕКСИКА: ОБЪЯВЛЕНИЕ ВОЙНЫ. Президент Мексики отдаёт приказ армии и полиции разгромить «красную чуму». На границе начинаются столкновения. Бигго оказывается между молотом (федералы США и ККК) и наковальней (мексиканская армия).
ARP (МАРТИН): ЦИНИЧНАЯ УЛЫБКА. Публичное примирение принято как данность, но Суини отдаёт приказ «Секаторам»: «Всех захваченных агентов Кили или СКС пытать вдвое сильнее. Их план мы должны знать лучше них». Они используют передышку для удара на Запад.
ФЕДЕРАЛЬНОЕ КОМАНДОВАНИЕ: ПАНИКА И ЯРОСТЬ. Разведка докладывает о подготовке чего-то крупного в Вашингтоне. Хейг получает карт-бланш от Никсона на любые действия по предотвращению угрозы. Готовится масштабная карательная операция «Молот» с применением тактического химического оружия против Чикаго и Питтсбурга, если угроза столице станет неизбежной.
Вы создали могучего, но многоголового зверя. Теперь вам нужно принять судьбоносное решение, какая из начатых операций получит абсолютный приоритет в следующие 72 часа:
Вариант А: ТРИУМФ ИЛИ СМЕРТЬ (Ставка на «Призрачный удар»). Бросить все ресурсы, включая резервы Куотрича и лучших агентов НКАШ, на операцию Кили. Цель: Парализовать Вашингтон до начала федерального наступления. Риск: Оголить все другие фронты. Если операция провалится (из-за предательства, утечки, просто неудачи), СКПСШ-РК будет раздавлена.
Вариант Б: УСИЛЕНИЕ ЦИТАДЕЛИ (Ставка на оборону и ядерный аргумент). Заморозить «Призрачный удар» на стадии готовности. Все силы бросить на укрепление Питтсбурга/Чикаго и на операцию СКС в Миссури. Цель: Выдержать удар федералов и получить ядерный козырь для переговоров. Риск: Дать врагам время. ARP усилится на Западе, федералы соберутся с силами, а операция в Вашингтоне может быть раскрыта.
Вариант В: РАСШИРЕНИЕ ФРОНТА (Ставка на Юг и Мексику). Поддержать Бигго и кубинцев, разжечь полноценную революцию в Мексике. Цель: Создать второй фронт, который отвлечёт огромные силы врага. Риск: Распылить и без того ограниченные силы. Превратить локальный конфликт в общеамериканскую войну на истощение, которую слабеющая красная зона может не выдержать.
Старый стервятник, вы взрастили Левиафана. Теперь решите, куда направить его первую смертоносную атаку. Пока вы размышляете, часы на стене вашего бункера отсчитывают секунды до того, как федеральные бомбардировщики с «спецгрузом» на борту получат приказ на вылет.
>III. СЛУЧАЙНЫЕ СОБЫТИЯ ДЛЯ НАЧАЛА ТРЕТЬЕГО ХОДА
Так, вопрос. А эти события как бы случились и теперь нужно отыгрывать отталкиваясь от них?
Вообще нейронка сугубо в глаза долбится, потому что для варваров ЛАР прям как то все максимально демократично делают. Плейбесцит устроили, Уолс вообще дебаты проводит со своими оппонентами. Так что это... Нейронка что с ебалом?
Первым же делом Уолс вышел в эфир своего радио где объявил:
"Буквально час назад правительство штата выдвинула ультиматум против сознательных граждан. Нам дали 72 часа чтобы сложить оружие и уйти с охраняемыми американскими гражданами улиц. Оставлю юридические тонкости, вместо этого хочу заметить вот что. Я всегда был убежден, что только простой американец в праве решать как ему поступать со своей жизнью. Отцы основатели даровали нам право на ношение оружия и создание собственного ополчения для защиты от тирании и хаоса.Прямо здесь и прямо сейчас я вижу это. Вижу как простые американцы собрались вместе чтобы защитить свои дома и семьи. Нас продолжают считать бандитами, но при этом наши улицы чисты, мы своими руками поддерживаем порядок в нашем доме, пока полиция и национальная гвардия беспомощно гонится за мародерами. Я убежден что только американский народ имеет моральное право решать как им жить и как им себя защищать. Мы не хотим кровопролития, если мои сограждане скажут что им не нужно ополчение, то мы готовы сложить оружие. Поэтому я призываю вас, мои слушатели, дать ответ на простой вопрос: хотите ли вы отдать свою судьбу в руки правительства? Хотите ли вы чтобы мы, ваши сограждане сложили оружие и освободили улицы?"
После этого радио эфира вышел экстренный номер American worker со статьей «РЕЙГАН ПРОТИВ НАРОДА: Что выберешь ТЫ?», где по сути дела развернуто пересказывалось содержание речи Уолса, с тем лишь изменением, что в ней говорилось о "Собрании граждан" которое должно состояться через 68 часов после объявления ультиматума. Уолс призывал жителей разных округов и райнов выбрать представителей, которые выразят мнение граждан. Для того чтобы избежать провокаций со стороны полиции на местах ячейкам ЛАР были переданы фотокамеры и факсы. В дальнейшем все нарушения и попытки разогнать народные сходы передавались телеканалу KNBC который все еще был на крючке у Ополченцев. В результате в эфир вышло сразу несколько репортажей с разгонов народных собраний, что подстегнуло других белых американцев в сельской местности начать свои народные собрания.
В тот же самый момент Менсон доложил, что через свои криминальные связи узнал о том, что у местной коммунистической ячейки есть свои таинственные кураторы, вполне возможно иностранные спецслужбы. Началась экстренная операция по их поимки. Они быстро узнали их штабквартиру и ночью ворвались туда, похитив нескольких левых активистов и самое главное комиссара от СКПСШ-РК. Их доставили в подконтрольные ЛАР районы и допросили. Студенты раскололись быстро, сразу выдав что их комиссар скорее всего работает на москву. Самого куратора не смогли разговорить, но решили что на данном этапе это и не нужно.
В этот же самый момент по радио ЛАР провели целые сутки открытого микрофона. Жители Лос Анджелеса рассказывали свои истории, открыто называли свои имена и из какого они района, после чего рассказывали как их спасли от мародеров пока полиция и нацгвардия бездействовала. Таких историй набралось очень много, особенно сильно прогремела история отца к которому в дом ворвались мародеры:
"Они изнасиловали мою дочь прямо у меня на глазах, а затем перреезали ей горло как какому-то скоту!". Эта фраза в последствии разлетелась на цитаты.
В тот же самый момент Пирс смог договорится с представителями профсоюза дальнобойщиков западного побережье, а так же с несколькими компаниями организующие грузоперевозки. Им предоставлялась охрана от ангелов ада и ополченцев ЛАР, взамен на определенную плату и полную поддержку действий ЛАР. Был выбран представитель профсоюза дальнобойщиков в качестве делегата на "Собрание граждан".
Спустя 48 часов после объявления ультиматума Уолс вышел в эфир на своем радио где сначала рассказал о договоре с Дальнобойщиками Западного побережья, сказав при этом
"Теперь у простых американцев, оказавшихся в изоляции, появился шанс получить все необходимые медикаменты и продовольствие. Я знаю из множества писем, что в штате штатах Орегон, Вашингтон, Айдахо.. Там сейчас полонное беззаконие. Местные жители вынуждены держать осаду от банд мародеров. Но я обращаюсь ко всем жителям западного побережья, к минитменам, ополченцам и другим сознательным гражданам ставших на защиту своего дома: ВЫ НЕ ОДНИ! Мы не просто выражаем солидарность с вами, мы готовы действовать. Мы сделаем то, на что сейчас не способны ни федералы ни власти штатов!"
После этой речи он пригласил к эфиру представителя от профсоюза дальнобойщиков, который по сути дела подтвердил сказанное и заверил что под охраной ЛАР они обеспечат своих сограждан всем необходимым.
Через 30 часов после Ультиматума в American worker были опубликованы отрывки из "Белой книги" где собиралась информация о преступлениях мародеров, к ним так же шли распечатки открытого микрофона с самыми пронзительными историями. Газету пришлось допечатывать дополнительным тиражом.
Через 60 часов после объявления ультиматума, делегаты от райнов и округов, где проходил плебисцит начали прибывать в белые пригороды Лос Анджелеса, где как раз и планировали провести "Собрание граждан". Их сопровождали ополченцы а так же репортеры новостных изданий. К делегату собрания граждан так же присоединились консервативные конгрессмены из Законодательной Ассамблеи штата Калифорнии. В середине дня началась пресс конференция. Журналисты задавали провокационные вопросы Уолсу ,требовали показать тех самых людей что рассказывали самые пронзительные истории, что Уолс тут же сделал. Во время пресс конференции он объявил о поимки агентов иностранной разведки в рядах революционной, после чего он вывел пойманных студентов. Они подтвердили что они работали на комиссаров СКПСШ-РК, что планировали создать почву для революции и что один из комиссаров был иностранным гражданином. Их спросили не устраивали над ними пыток, на что они сняли верхнюю одежду где не было никаких следов побоев(на них просто надавили угрозами). Под конец пресс конференции Уолс сказал: "Как видите за последние 60 часов мы сделали больше, чем федеральное правительство и власти штата вместе взятые. Я не собираюсь прямо говорить или агитировать за наше ополчение, но призываю вас решить, кому вы предпочтете отдать заботу о вашей безопасности".
Заседание длилось пару часов. Уолс был уверен в результатах, так как костяк делегатов составляли жители с подавляющим консервативным белым населением. Через своих делегатов была выдвинута и принята программа ответного народного ультиматума Рейгану: Немедленная отставка правительства штата Калифорнии, создание из членов Законодательной Ассамблеи и Собрания граждан правительства переходного периода, полная легализация сил самообороны граждан, а так же призывы к нацгвардии не выполнять приказов правительства и призыв к гражданам блокировать движение нацгвардии. Результаты голосования поддержали делегаты консерваторы, как от республиканцев так и от демократов.
Как только истек срок ультиматума колонны нацгвардии выдвинулись по федеральным трассам в Лос-Анджелес. На дорогах уже шла сидячая забастовка которую транслировали в прямом эфире. На передний план вышли не члены ополчения а простые граждане, посмотревшие эфир. Они перекрыли движение и нацгвардейцы попытались их разогнать. Но это привело только к потасовкам и столкновениям. Роковой момент случился когда один из протестующих в суматохе достал пистолет, после чего один из нацгвардейцев начал беспорядочную пальбу. Это попала на эфиры телеканала KNBC, сами репортеры в результате этого инцидента погибли. А спустя час вокруг Капитолия в Сакраменто собралась стихийная демонстрация, требующая остатки Рейгана. Правительства штата оказалось заперто в капитолии.
продолжение
В течении последующих 12 часов Уолс и лояльные ему силы начали решительные действия. Во первых конгрессмены и сенаторы Законодательной ассамблеи, присутствующие при заседании "Собрании граждан" объявили о создании Правительства Спасения штата Калифорния. В своем экстренном заседании они объявили об импичменте за "Неправомерное использование своих полномочий" а так же сослались на конституцию а именно на вторую поправку, для обосновании действий "Собрания граждан". Дополнительно было объявлено о целях этого правительства: импичмент и арест Рейгана, восстановление порядка в штате при содействии общественных сил самообороны и последующее проведение досрочных выборов. Правительство возглавил Сенатор республиканец Джон Редклиф, все правительство было собранно из членов Законодательной Ассамблеи, а Уолс занял в ней отдельное место руководителя народной милиции.
В тот же самый момент активизировались ячейки в Сакраменто, Менсон раздал им адреса остальных сенаторов и конгрессменов, после чего несколько команд отправилось по этим адресам. Их собрали вместе, после чего через факс им позвонили Уолс и Редклиф, которые играли роль хорошего и плохого копа, Уолс убеждал что в случае введения федеральных войск первыми пострадают сами конгрессмены и сенаторы, а Джон Редклиф убеждал что только всеобщим согласием они могут избежать кровопролития. В конечном итоге их доставили к капитолию, где они перед толпой митингующих и репортеров объявили о поддержки импичмента и правительства штата Калифорния, каждый из сенаторов и конгрессменов выходил и перед камерой говорил свое имя и о поддержки Правительства спасения.
Параллельно начались переговоры с силами нац гвардии. Пирс, совместно лояльными конгрессменами убеждали части нацгвардии перейти под управление правительства спасения, те кто уже согласился включались в переговоры с колеблющимися частями. Тех кто наотрез отказывался блокировали и окружали на подступах к лос анджелесу и сакраменто силами лояльных Правительству спасения и ЛАР частей и ополченцев.
В тот же самый момент, не дожидаясь решений Никсона, правительство Редклифа выступило с обращением в первую очередь Правительству США и Мировому Сообществу, с общим посылом, что их действия ничто иное как восстановление конституционного порядка и что никаких действий по сецессии правительство Спасения предпринимать не собирается, добавив что попытки вмешаться в дела Калифорнии будет восприниматься как нарушение конституционных прав граждан Калифорнии.
Начался массовый обзвон полицейских участков, лояльные полицейские департаменты округов подконтрольных Правительству спасению обзванивали колеблющихся, уговаривая перейти на сторону нового правительства, тех кто отказывался изолировали и разоружали, оставляя дружинников и симпатизантов ЛАР.
В завершении ночи состоялся телефонный разговор с Рейганом в капитолии. Перешедшие на сторону конгрессмены уговаривали его сдаться во избежании кровопролития, а Уолес дал личные гарантии безопасности. К 3 часам ночи к капитолию подъехал наряд полиции в сопровождении дружинников и лояльных нацгвардейцев а после вошли в здание где находился осажденный бывший губернатор штата Калифорнии. Дружинникам и полиции был дан четкий приказ сохранить жизнь Рейгана и доставить его в тюрьму для дальнейшего суда.
Да он заебался семенить походу. Комми по-любому он тоже отыгрывал
мимо комми
Приболел малость, завтра с утра весь ваш.
Период: 48 часов после ультиматума Рейгана (середина-конец ноября 1973).
Эпицентр: Лос-Анджелес → Сакраменто, штат Калифорния.
Дэвид Уолс провёл не военную операцию, а полноценную гибридную революцию под прицелом камер. Он превратил ультиматум Рейгана из смертельной угрозы в трамплин для легитимного захвата власти целого штата. ЛАР перестала быть бандой или ополчением. Она стала правящей силой Калифорнии, прикрытой фиговым листком «народного мандата» и «конституционного правительства». Это величайший триумф тактики Уолса и смертельная угроза его долгосрочной стратегии.
I. ХОД ОПЕРАЦИИ: ОТ РАДИОЭФИРА ДО КАПИТОЛИЯ
Фаза 1: Народный Мандат (Пропагандистский Гамбит).
Действие: Уолс немедленно перехватил инициативу, переформулировав ультиматум Рейгана в плебисцит о доверии. «Открытый микрофон», «Белая книга», истории жертв — всё это создало невыносимый эмоциональный фон, где ЛАР выглядела защитником, а власти — беспомощными предателями.
Результат: Создана параллельная легитимность. Воля «народа», выраженная через «Собрание граждан», была противопоставлена закону штата.
Фаза 2: Расширение Базы и Раскрытие «Врага» (Коалиция и Компромат).
Действие:
1. Союз с дальнобойщиками — гениальный ход. Это дало логистический хребет и поддержку ключевого белого рабочего слоя. ЛАР стала не просто защитником кварталов, а гарантом экономической жизни Западного побережья.
2. Поимка и демонстрация агентов СКПСШ-РК. Уолс предоставил «доказательство» внешней угрозы, перед которой его расизм выглядел «патриотической бдительностью». Он предстал защитником Америки от иностранных агентов, что резко повысило его приемлемость для умеренных консерваторов.
Результат: ЛАР обрела социально-экономическую базу и патриотическое прикрытие.
Фаза 3: Конституционный Переворот (Захват Институтов).
Действие: Превращение «Собрания граждан» в учредительный орган, выдвинувший ультиматум о смещении Рейгана и создании «Правительства Спасения» во главе с сенатором Джоном Редклифом. Уолс занял пост «руководителя народной милиции» — ключевая силовая должность в новом правительстве.
Результат: Юридическое оформление переворота. Захват власти был обёрнут в процедуры импичмента и ссылки на Вторую поправку.
Фаза 4: Силовой Захват и Нейтрализация Сопротивления.
Действие: Мастерское сочетание уличного давления (блокирование дорог, захват Капитолия в Сакраменто), шантажа/уговоров против политиков («хороший и плохой полицейский»: Редклиф/Уолс) и переманивания силовиков (Нацгвардия, полиция).
Критический Инцидент: Расстрел протестующих Нацгвардией в прямом эфире. Это стало точкой невозврата, дискредитировавшей старый режим и оправдавшей любые действия ЛАР.
Результат: Полный паралич старой власти. Рейган арестован, его аппарат разбежался или перешёл на сторону переворота. Калифорния контролируется коалицией Правительства Спасения (номинально) и ЛАР (фактически).
II. ПОСЛЕДСТВИЯ И НОВЫЕ РЕАЛЬНОСТИ
1. Для ЛАР и Калифорнии:
Триумф: ЛАР добилась невероятного. Она легализовалась как официальная силовая структура штата, её лидер — член правительства, её идеология (в смягчённом виде) стала официальной риторикой. Контроль над логистикой (дальнобойщики) и силовиками (перешедшие части) делает её хозяином Западного побережья.
Новая Угроза (Внутренняя): ЛАР теперь должна управлять. Уолс из партизанского командира превратился в государственного деятеля. Ему придётся:
1. Кормить миллионы, обеспечивать порядок не в кварталах, а в целом штате.
2. Сдерживать Менсона и радикалов, для которых переворот — сигнал к началу тотальной расовой войны.
3. Уживаться с прагматиками вроде Редклифа и Пирса, которые видят в ЛАР инструмент, а не цель.
Риск: ЛАР может разорваться между государственной ответственностью и своей расистско-революционной сущностью.
2. Для США и Других Игроков:
Федеральное Правительство (Никсон/Хейг): Катастрофа. Один из крупнейших и богатейших штатов отпал в результате легитимного, на их взгляд, переворота. Силовое возвращение Калифорнии теперь — это война не с бандой, а с «законным правительством штата» и его народной милицией. Это неприемлемо сложная военно-политическая задача в условиях войны на Востоке.
ARP (Мартин/Суини): Шок и зависть. Уолс сделал то, о чём они мечтают, — взял власть в штате, — но сделал это вульгарно, опираясь на расовую истерию. Суини будет презирать его ещё больше, но Мартин увидит в этом доказательство силы «народной инициативы». ARP теперь имеет на Западе не союзника, а конкурента, обладающего реальной властью.
КПСШ-РК (Боббс/Мельников): Провал и ярость. Их агентура раскрыта и использована для пропаганды врага. Калифорния теперь — «фашистская крепость» на их теоретическом пути к Тихому океану. Это требует полного пересмотра стратегии.
Международное Сообщество: Обращение «Правительства Спасения» — первый звонок. Страны будут вынуждены как-то реагировать. ЮАР и другие правые режимы могут увидеть в этом образец для признания. Для СССР и союзников — это новая фашистская угроза, требующая ответа.
3. Рождение «Правительства Спасения Калифорнии»:
Это химера: демократическая вывеска (выборы, конституция) на теле этнократического, милитаризованного государства с вооружённой партией (ЛАР) в его сердце. Его стабильность зависит от:
1. Способности Уолса балансировать между радикалами и прагматиками.
2. Готовности Никсона/ARP смириться с этим.
3. Экономической жизнеспособности (контроль над портами, сельским хозяйством, грузоперевозками).
III. СТАТУС К КОНЦУ ХОДА: «КАЛИФОРНИЙСКАЯ КОММУНА БЕЛЫХ»
Контроль: «Правительство Спасения» (во главе с Редклифом и Уолсом) контролирует Сакраменто, Лос-Анджелес, ключевые транспортные артерии и, постепенно, большую часть штата. Оппозиция (лояльные Рейгану анклавы, левые, банды гетто) изолирована.
Армия: Объединённые Силы Калифорнии — лоскутное одеяло из перешедших частей Нацгвардии, полиции и «Народной Милиции» (бывшей ЛАР) под командованием Уолса. Лояльность шатка.
Идеология: Официально — «Конституционный консерватизм, права общин на самооборону». Фактически — белый национализм и социальный паранойя, закамуфлированные под патриотизм.
Главная Задача на следующий ход: Удержать власть. Это означает: подавить внутренних врагов, отбить возможный федеральный десант или удар ARP, наладить хозяйство и определиться, кто они — штат США или ядро новой «Белой Республики».
Дэвид Уолс вышел из тени. Теперь он не пророк в пустыне, а губернатор-регент умирающей империи. Его следующая ошибка будет стоить ему не района, а целого государства, которое он только что украл.
>Суини будет презирать его ещё больше
Лол, а как с её точки зрения это должно было происходить?
Ну ты там выздоравливай, надеюсь ничего прям серьезного, а то в последнее время прям часто вижу от себя сообщения о том что приболел. Ждем после того как тебе полегчает окончание хода и новую порцию вкусных интерлюдий.
Это она завидует.
>>870929
Главное что не в дурке, ежжи. Интерлюдии вы реквестируйте, их я сделаю!
Реквестирую разговор редклифа с более умеренным членами правительства спасения. Умеренные спрашивают у Редклифа почему он поддержал очевидного безумного расиста Уолса, на что тот говорит что они(умеренные) политические импотенты, сделал за 84 часа то, что казалось невозможным - захватил власть в Калифорнии бескровно и в этом же духе. И в конце входит уже сам Уолс.
Ну ещё одну интерлюдию про сложные отношения трех мужчин расистов: менсон и пирс признают заслуги друг друга, говорят что были не правы по отношению друг к другу, и в конце их по братски обнимает Уолс и говорит что у них ещё много работы.
Ну и реакции важных шишек из разных стран на происходящее в Америке за этот ход.
А, ну и ещё можешь добавить интерлюдию как Суини батхертит и завидует Уолсу (не обязательно)
пиздос я реквестами насрал
— Нам!
— КОМУ ПОБЕДА?
— НАМ!
Внутрення политика.
Континентальный Конгресс Труда и Земли состоялся. Американская Партия Обновления доказала, что они не какие-то бродяги-фашисты с парой человек ополчения, но настоящая политическая сила на руинах Америки. Крупные города, промышленные центры Восточного побережья — за ARP! Филадельфиская Хартия принята и теперь, под её знамёнами, пора объединять страну.
Под началом Конгресса, представительного органа штатов, городов и новых синдикатов Америки, в течении первых дней создали отдельную палату Промышленного Совета Америки — чисто корпоративный, временный орган, для профсоюзов и бизнеса, чья задача поставить экономику лояльных штатов на военные рельсы. Коммунисты, ЛАР, федеральное правительство и сепаратисты не отдадут власть просто так... значит, пора мобилизовывать все доступные силы. Больше оружия, призыв добровольцев в Дружины порядка и, главное, перераспределение полицейских, военных и сил Нацгвардии лояльных территорий под крыло Конгресса. Важные посты в новом Генштабе достались не только старым обновленцам, но и офицерам из участников Конгресса, свои посты в новом государстве получили и дружественные губернаторы с мэрами. ARP, Корпоративные Штаты Америки, консолидировали свои силы для защиты родины.
Заседание Конгресса в записи, после необходимой редактуры, транслировПодскажи какого-нибудь сотрудника ЦРУ с большим опытом, который мог присоединиться к ARP и стать одним из полевых командиров партии.али по всем доступным телеканалам, освещали в газетах и по радио. Пропагандисты ARP во главе с Мартином работали круглые сутки: корпоративную Америку удалось продать элитам, но без поддержки граждан США им не устоять под напором Никсона и коммунистов. На подконтрольных территориях начали вводить прогрессивные социальные меры, как способ отобрать поддержку у левых: отпуска, оплачиваемые больничные, поддержка для молодых семей (в рамках текущих возможностей правительства Конгресса). Промышленный Совет при Конгрессе получил право управлять социальной политикой новой, трудовой Америки.
Джонас Кир временно покинул Питтсбург, оставив командование фронта ветерану ЦРУ по имени Пол Эдгар Кейн, "Ткач". Сам он направился к навахо, лично, чтобы обсудить союз между ними и ARP.
Внешняя политика.
В "Обновлении", партийной газете ARP, как и по их новому официальному телеканалу из студии в Филадельфии, был обнародаван ультиматум Никсону и федеральному правительству: Континентальный Конгресс американского народа решил, что США нужен новый путь, поэтому Никсону предлагается добровольно сложить полномочия и сдаться силам ККТЗ.
Посол от ARP неофициально, по инициативе крайне правой фракции партии, отправился в Калифорнию, на встречу с лидерами ЛАР, чтобы обсудить совместное противодействие красным. Дэвид Мартин через уста своего представителя говорил, что корпоративная модель ARP это лучший выход для белого населения Америки, приводя примеры Испании Франко... и пары режимов, которые уже не существуют и которые они оба почитали.
Военные действия.
Текущая стратегия в Питтсбурге свелась к поддержанию стабильной линии фронта, пропаганде против врага и тайной подрывной деятельности. Обновленцы фокусировались на удержании того, что уже имели...
Пока особый полк под командованием Маргарет Суини, при поддержке губернатора штата, продвигался в Вайоминг. Мисс Суини поручили единственную приоретитеную задачу — захват ядерной базы Вайоминга, на которой она должна сфокусироваться и, если получится, на время забыть о своём политическом противостоянии более умеренному крылу ARP.
Период: 72 часа после Континентального Конгресса (конец ноября 1973).
Эпицентр: Филадельфия → Питтсбург → Вайоминг → Страна Навахо.
Американская Партия Обновления совершила качественный скачок: из мятежной партии — в государство-претендент. Дэвид Мартин и его триумвират не просто укрепили власть, они начали строить альтернативную США Корпоративную Республику, скреплённую не только силой, но и легитимностью, экономикой и сложной дипломатией. Однако каждый успех обнажил глубинные трещины внутри проекта и породил новых, более изощрённых врагов.
I. ХОД ОПЕРАЦИИ: ОТ КОНГРЕССА К ФРОНТАМ
Фаза 1: Рождение Государства (Политико-Пропагандистский Триумф).
Действие: Проведение Континентального Конгресса Труда и Земли, принятие Филадельфийской Хартии, создание Промышленного Совета и нового Генштаба. Массированная пропаганда, сочетающая социальные посулы с риторикой национального возрождения.
Результат: ARP более не мятежники. Это — Корпоративные Штаты Америки (КША) со столицей в Филадельфии, своими законами, экономикой и армией. Легитимность в глазах элит и части населения достигнута. Однако созданная структура громоздка и требует огромных ресурсов.
Фаза 2: Дипломатия Кнута и Пряника (Внешние Игры).
Действие:
1. Публичный ультиматум Никсону — демонстрация силы и уверенности.
2. Тайная миссия к ЛАР — прагматичная попытка создать правый фронт против красных, несмотря на идеологическую пропасть.
3. Личная экспедиция Джонаса Кира к навахо — ставка на этнополитический альянс высочайшего риска и потенциала.
Результат: ARP играет на всех столах одновременно. Но это порождает кричащие противоречия: нельзя быть одновременно союзником индейцев-навахо и белых расистов из ЛАР. Рано или поздно придётся выбирать.
Фаза 3: Военная Консолидация и Спецоперации (Три Лика Войны).
Действие:
1. Питтсбург: Передача командования ветерану ЦРУ Полу Кейну («Ткачу»). Акцент на стабильность, контрпропаганду и гибридные действия.
2. Вайоминг: Личное руководство Маргарет Суини походом для захвата ядерных шахт. Прямая силовая операция.
3. Общая мобилизация: Переподчинение лояльных сил, создание единой Армии Обновления.
Результат: Военная машина КША приведена в состояние боевой готовности, но растянута на три критических направления. Успех зависит от гения конкретных командиров и их возможности избегать катастроф.
II. ПОСЛЕДСТВИЯ И НОВЫЕ РЕАЛЬНОСТИ
1. Для ARP / Корпоративных Штатов Америки:
Триумф: Созданы государственные институты. Есть правительство, идеология, пропагандистская машина и растущая армия. Контроль над ключевыми городами Востока — реальная власть.
Новая Угроза (Внутренний Раскол на Фонах):
1. Проект Мартина (Корпоративное Государство) теперь вступает в противоречие с проектом Суини (Интегралистская Империя) и проектом Кира (Этно-Корпоративная Конфедерация). Промышленный Совет — поле их битвы.
2. «Ткач» Кейн в Питтсбурге — новый центр силы. Его лояльность — прагматична, а не идеологична. Он может стать арбитром или узурпатором.
3. Социальные обещания — финансовая мина замедленного действия. Невыполнение грозит потерей поддержки в пользу КПСШ-РК.
2. Для Остальных Игроков:
Федеральное Правительство (Никсон/Хейг): Ультиматум ARP воспринят как неслыханная наглость, но и как признак силы. Ответ последует жестокий. Вероятна масштабная карательная операция («Громовержец») против Филадельфии или Питтсбурга с применением ВВС и регулярных дивизий. Параллельно Хейг активирует план по дискредитации ARP через слив компромата (например, о связях Суини с южноафриканскими расистами).
ЛАР (Уолс): Послание ARP вызовет глубокий раскол. Прагматики вроде Редклифа увидят шанс на союз против общего красного врага. Радикалы во главе с Менсоном и байкерами потребуют «не вести дела с предателями белой расы». Уолс будет тянуть время, вымогая у ARP оружие и признание в обмен на «нейтралитет».
КПСШ-РК (Боббс/Куотрич): В Питтсбурге почувствуют смену командира. «Ткач» Кейн для них — более опасный и непредсказуемый противник, чем фанатики Суини. Они усилят подрывную деятельность и, вероятно, попробуют вывести Кейна на прямые переговоры, играя на его прагматизме. Операция «Призрачный Удар» по Вашингтону получит зелёный свет, так как распыление сил ARP — идеальный момент.
Навахо: Прибытие Джонаса Кира лично — жест огромного уважения. Совет будет впечатлён, но не сломлен. Они выдвинут встречные условия: немедленная передача части урановых запасов под их контроль, право вето на любые военные действия на их земле и создание совместного совета по управлению регионом. Кир окажется перед выбором: нарушить партийную дисциплину ради исторического союза или отказать и потерять Запад.
3. Кризисы на Грани (Случайные События):
«Мятеж в Промсовете»: Коррумпированные профсоюзные боссы из нового Промышленного Совета, связанные с криминалом, попытаются саботировать мобилизацию экономики, требуя эксклюзивных контрактов. Мартину придётся либо идти на сделку, либо отдать их на расправу Суини, что расколет элиты.
«Тень в Вайоминге»: На подходе к базе полк Суини столкнётся не с «минитменами», а с передовым отрядом... регулярной армии США, тайно переброшенным Никсоном для усиления охраны арсенала. Суини окажется в ловушке: штурмовать — значит начать войну с регулярной армией не на жизнь, а на смерть; отступать — потерять лицо и стратегическую цель.
III. СТАТУС К КОНЦУ ХОДА: «ИМПЕРИЯ, ОБЪЯТАЯ ПЛАМЕНЕМ СОБСТВЕННЫХ ПРОТИВОРЕЧИЙ»
Контроль: Корпоративные Штаты Америки (КША) контролируют Филадельфию, западный Питтсбург, коридор до Вайоминга и ряд лояльных сельских штатов. Это — государство с двумя столицами (Филадельфия — политическая, Питтсбург — военная), тремя идеологиями и одной тикающей бомбой в лице ядерного арсенала.
Армия: Армия Обновления — лоскутная, но мотивированная сила из «Дружин Порядка», «Легионов Земли», перешедших частей Нацгвардии и союзнических контингентов. Её главная слабость — отсутствие единого командного духа и зависимость от харизмы отдельных командиров (Кейн, Суини).
Идеология: Официально — «Корпоративизм, Органическая Демократия, Возрождение Нации». Фактически — хрупкий симбиоз фашистского этатизма, этно-автономизма и технократического прагматизма, готовый рассыпаться от первого же серьёзного удара.
Главная Задача на следующий ход: Выжить в тисках. Это означает: либо подавить внутренние противоречия железной волей (путь Суини), либо заключить грандиозную внешнюю сделку (путь Кира), либо удержать баланс, рискуя быть разорванным на части (путь Мартина). При этом нужно отразить удар федералов, не потерять Питтсбург и решить, кто ты: союзник навахо или союзник ЛАР. Выбор одного означает войну с другим.
Континентальный Конгресс провозгласил новый порядок. Теперь этому порядку предстоит устоять под огнём со всех сторон, и первыми выстрелами могут стать залпы собственных, развёрнутых друг против друга пушек.
Локация: Губернаторский кабинет в Капитолии штата Калифорния, Сакраменто.
Сенатор Джон Редклиф, ныне номинальный глава «Правительства Спасения Калифорнии», сидел в кресле губернатора Рейгана. Он не занимал его — он просто сидел, глядя на троих мужчин перед своим столом. Это были «умеренные»: бывший спикер законодательного собрания Лоуренс Харпер, финансист с Уолл-стрит Майкл Торнтон (эвакуировавшийся с Восточного побережья) и генерал Национальной гвардии в отставке Рэймонд Грейвс. Их лица были бледными, руки дрожали. Не от страха — от бессильной ярости.
— Джон, ты сошёл с ума, — начал Харпер, его голос был хриплым, как наждачная бумага. — Мы поставили свои подписи, свои лица… Мы легитимизировали государственный переворот. Но это был должен был быть цивилизованный переход власти. А не… это. Он — психопат. Его люди вешают «не тех» негров на фонарных столбах в Сан-Франциско и называют это «народным правосудием». Его пропагандисты говорят о расовой чистоте в прямом эфире! Мы создаём не правительство, а сумасшедший дом под знаменем звёздно-полосатого флага!
Торнтон нервно поправил очки.
— Рынки в панике, Джон. Телеграммы из Нью-Йорка, Лондона, Токио — они спрашивают, правда ли что Калифорния теперь управляется… нацистскими бандами. Инвесторы бегут. Наши активы замораживают. Через неделю у нас не будет денег даже на зарплату полиции, которую вы так «убедительно» переманили.
Генерал Грейвс молчал. Он смотрел не на Редклифа, а на пустую подставку для флага в углу — флаг штата сняли для «чистки».
Редклиф взял хрустальный стакан с бурбоном, сделал медленный глоток. Его лицо, изрезанное морщинами 65-летнего политика-прагматика, не выражало ни сожаления, ни страха. Только усталую, ледяную ясность.
— Ларри, Майкл, Рэй, — его голос был тихим, но заполнил всю комнату. — Вы говорите как политические импотенты. Как люди, которые десятилетиями играли в игру с предсказуемыми правилами, с коктейлями, пожертвованиями и благородными поражениями в прессе. Мир этих правил мёртв. Он сгорел, когда Никсон объявил чрезвычайное положение, а коммунисты захватили Чикаго.
Он поставил стакан, встал и подошёл к окну. Ночь над Сакраменто была неестественно тёмной — часть города всё ещё без электричества.
— Вы спрашиваете, зачем я вступил в союз с Уолсом? Потому что он — единственный человек за последние восемьдесят четыре часа, который сделал то, что казалось невозможным. Он взял власть. Бескровно? Нет. Но без гражданской войны на улицах каждого города. Он не штурмовал Капитолий танками — он заставил Капитолий открыть ему двери. Он не расстреливал Нацгвардию — он заставил её командиров пожимать ему руку перед камерами.
Редклиф обернулся. Его глаза горели холодным огнём.
— Да, он безумец. Да, его люди — отбросы. Но у него есть то, чего нет у нас: воля к власти. В мире, где рушится всё, вы либо становитесь молотом, либо наковальней. Уолс — молот. Я просто подобрал его и направил в нужную сторону. Вы думаете, он использует нас? Конечно. А мы используем его. Его банда — наш щит и наш меч против Никсона, против красных из Чикаго, против этих… корпоративных фашистов из Филадельфии. Пока они дерутся с ним, у нас есть время построить что-то настоящее.
— Построить что? — прошипел Харпер. — Государство для белых? Концлагеря вместо гетто?
— Государство порядка, — отрезал Редклиф. — А потом… потом мы найдём способ убрать молот, когда он выполнит свою работу. Уолс — инструмент. Опасный, нестабильный, но пока незаменимый. А вы… — он посмотрел на троих с нескрываемым презрением, — вы боитесь испачкать руки, пока весь дом горит. Вы предпочли бы сгореть чистыми.
В этот момент дверь в кабинет открылась без стука.
В проёме стоял Дэвид Уолс. Он был без куртки, в простой зелёной рубашке, закатанной по локти. На его руках и коже лица были тёмные пятна, которые не отмывались — въевшаяся гарь, грязь, а может, и не только. Он улыбался. Это была не улыбка победителя, а ухмылка хищника, который слышал каждое слово.
— Сенатор, — сказал Уолс, его голос был спокойным, почти дружелюбным. — Я прерываю?
Редклиф не дрогнул. Умеренные замерли, будто превратились в статуи.
— Нет, Дэвид. Мы как раз обсуждали… трудности переходного периода.
— А, — Уолс вошёл, небрежно кивнув «умеренным». Его глаза скользнули по их бледным лицам, и ухмылка стала шире. — Я слышал. Про фонарные столбы, рынки и… политическую импотенцию, кажется. Интересный термин.
Он подошёл к столу, взял со стола Редклифа его стакан с недопитым бурбоном, осмотрел его и отпил. Потом посмотрел прямо на Харпера.
— Не волнуйтесь, господа. Ваши руки останутся чистыми. Все грязные дела — на мне и моих ребятах. Мы ведь для этого и нужны, верно, сенатор? Чтобы быть молотом. — Он поставил стакан. — Кстати, насчёт денег. У меня есть предложение. Мой… деловой партнёр, мистер Менсон, наладил новые каналы поставок. Из Мексики. Очень прибыльные. Так что с финансами проблем не будет. Главное — не задавать лишних вопросов.
Он обвёл взглядом комнату, и его улыбка исчезла.
— А теперь, если вы закончили свой… чай, у меня есть отчёт для сенатора. По поводу тех, кто в Лос-Анджелесе всё ещё верен Рейгану. И тех журналистов, которые пишут про «нацистские банды». Их нужно урезонить. Дипломатично.
Умеренные поняли намёк. Молча, не глядя друг на друга, они покинули кабинет.
Когда дверь закрылась, Уолс опустился в кресло напротив Редклифа, его лицо внезапно стало усталым и серьёзным.
— Твои друзья правы в одном, Джон. Я — безумец. Но я безумец, который держит тебя у власти. И я не собираюсь становиться твоим expendable tool. Мы в одной лодке. И если она начнёт тонуть, я первым брошу тебя акулам. Понятно?
Редклиф медленно кивнул, глядя в пустой стакан, который только что держал в руках Уолс.
— Понятно, Дэвид. Совершенно понятно.
За окном, в тёмном небе над Калифорнией, не горели звёзды. Горели только далёкие пожары — где-то на окраинах, где «народная милиция» наводила свой новый порядок.
Локация: Заброшенный автосервис на окраине Сан-Франциско, штаб-квартира местного филиала «Ангелов Ада». На стене ктото нарисовал грубую карикатуру на Рейгана с петлёй на шее.
Уильям Менсон сидел на верстаке, болтая ногами в рваных сапогах. Он не смотрел на человека напротив — он смотрел сквозь него, его глаза были двумя чёрными озёрами, в которых отражался только свет коптилки. Перед ним, облокотившись на мотоцикл «Харлей», стоял Клинт Пирс, бывший шериф. На его камуфляжной куртке не было шерифской звезды — вместо неё был нашит самодельный шеврон: скрещённые гаечный ключ и винтовка на фоне калифорнийского медведя.
Тишина была не неловкой, а тяжёлой, как влажный бетон. Они не разговаривали уже минут десять. Не потому, что нечего было сказать, а потому, что слова, которые нужно было сказать, были слишком опасны, слишком настоящи.
Первым заговорил Пирс. Не поднимая глаз, выковыривая грязь из-под ногтей охотничьим ножом.
— В Лонг-Бич. Твои ребята. Они не просто устроили погром. Они вычислили склады с оружием у тех левых ублюдков. По наводке от того наркоторговца, которого ты... допросил.
Менсон медленно повернул голову. Его улыбка была похожа на трещину в фарфоре.
— Слышал. Твои дальнобойщики. Они не просто перекрыли дороги. Они доставили моим пацанам те самые ящики со стволами. Вовремя. Прямо к началу шоу.
Ещё тишина. Где-то снаружи завыла сирена и умолкла.
— Я думал, ты просто грязный наркоман-сатанист, — сказал Пирс, наконец подняв глаза. В них не было ненависти. Только усталое, профессиональное признание факта. — Который портит всё, к чему прикасается.
— А я думал, ты просто тупой коп в отставке, — ответил Менсон, его голос был похож на шелест сухих листьев. — Который будет читать мне лекции о «законе», пока его мир не сгорит дотла.
Пирс кивнул, словно соглашаясь с диагнозом.
— Мы оба ошибались.
Менсон спрыгнул с верстака. Его движения были плавными, как у змеи.
— Ошибались. Ты знаешь, что держит мир? Не законы. Не мораль. Страх. И воля. У тебя есть воля, шериф. Железная. У меня... — он широко развёл руки, — у меня есть страх. Я умею его сеять. Как семена.
— А у меня есть логистика, — отозвался Пирс. — И дисциплина. Твои семена страха — они бесполезны, если их не доставить по адресу. И не подкрепить аргументом.
Они смотрели друг на друга через дымный воздух гаража. Два принципа, два инструмента одной силы. Иррациональный ужас и рациональное насилие. Хаос и порядок. До сегодняшнего дня они видели друг в друге угрозу, конкурента, пародию на собственные идеалы.
Теперь они видели дополнение.
— Без твоих каналов мы бы захлебнулись в крови своих же кварталов, — тихо сказал Менсон. Это не было благодарностью. Это был отчёт о потерях.
— Без твоего... творческого подхода, мы бы увязли в переговорах с политиками до второго пришествия, — ответил Пирс. Это не было комплиментом. Это была оценка эффективности.
В этот момент боковая дверь гаража открылась, впустив полосу холодного утреннего света и высокую фигуру в кожаном реглане. Дэвид Уолс вошёл, снимая перчатки. Он видел их стоящими друг напротив друга — не как враги, а как два полюса одной магнитосферы.
Он ничего не спросил. Он всё понял.
— Клинт. Билл, — его голос был хриплым от бессонных ночей, но твёрдым, как гранит. — Слышал, вы тут историю переписываете.
Менсон и Пирс обернулись. Никто не стал оправдываться, не стал объяснять. Уолс подошёл к ним, положил руки им на плечи — на грубое, потрёпанное плечо кожанки Пирса и на костлявое, почти детское плечо Менсона в грязной майке.
— Все мы раньше смотрели не туда, — сказал Уолс, и в его голосе не было ни слабости, ни сентиментальности. Только безжалостная, братская ясность. — Мы смотрели друг на друга и видели проблему. А проблема была там, снаружи. В Вашингтоне. В Филадельфии. В Чикаго. Они делили нашу страну, пока мы спорили, кто из нас больший патриот.
Он сжал их плечи, и его хватка была железной.
— Но сегодня... сегодня вы показали, что поняли. Что сила — не в чистоте крови или правильности цитат. Сила — в том, чтобы действовать. Ты, Клинт, обеспечиваешь нашу хватку. Ты, Билл, — наш коготь, который рвёт глотки. Без одного — мы парализованы. Без другого — беззубы.
Уолс отступил на шаг, окинув их обоих взглядом полководца, который наконец-то увидел свою идеальную армию.
— Так что забудьте старое. Вы были неправы друг о друге. Я был неправ о вас обоих. Теперь — мы правы. У нас есть штат. У нас есть враги. И у нас, — его губы растянулись в узкую, хищную улыбку, — ох, как ещё много работы.
И тогда, в сизом предрассветном сумраке вонючего гаража, случилось немыслимое. Клинт Пирс, бывший шериф, дисциплинированный солдат, и Уильям Менсон, пророк хаоса и крови, шагнули навстречу друг другу. Не для рукопожатия — для короткого, мощного, мужского объятия. Похлопывание по спине было как удар молотка по наковальне.
Уолс наблюдал, и его глаза горели холодным торжеством. Он не объединил их. Он выковал из них новое оружие. Самую опасную комбинацию в его арсенале: холодный расчёт ястреба и безумную жажду волка.
Снаружи, над Сан-Франциско, занимался новый день. День, который принадлежал им. И первым делом в этом дне была работа.
Локация: Временный командный пункт «Западного похода» ARP, заброшенная геологическая станция в предгорьях Вайоминга. За окном — бескрайняя, чёрная как смоль степь, нарушаемая лишь светом луны и далёкими огнями базы «Уоррен».
Маргарет Суини стояла перед картой, пришпиленной к фанерной стене. Её пальцы, обёрнутые в потёртые кожаные перчатки, впивались в край стола так, что костяшки побелели. Рядом, на криво стоящей треноге, тихо шипел полевой радиоприёмник. Из него, сквозь помехи, доносился голос — не прямой эфир, а запись, которую она заставила крутить снова и снова.
«...народ Калифорнии сделал свой выбор! Под руководством Правительства Спасения и народной милиции мы восстанавливаем порядок и суверенитет...»
Голос был гладким, уверенным — какой-то подставной сенатор, марионетка. Но Суини слышала за ним другое. Слышала рычание того, кто на самом деле дергал за нитки. Уолса.
Она выдернула штекер. Тишина, наступившая в палатке, была громче любого шума. Её адъютант, молодой лейтенант из «Дружин Порядка», замер у входа, боясь дышать.
— Отставить, — бросила она, не оборачиваясь. Голос — лезвие, очищенное от всякой человеческой теплоты. Парень исчез.
Суини подошла к походной раковине, где в жестяной миске плавала тонкая корка льда. Она ударила кулаком по воде, разбивая лёд, и плеснула ледяной жижей в лицо. Капли стекали по её щекам, как пот, но не могли смыть то, что горело изнутри.
Зависть. Грязное, низменное чувство. Чувство, которое она презирала больше всего на свете. И всё же — оно было здесь, в её глотке, комом из пепла и желчи.
Он сделал это. Этот необразованный бандит, этот крикливый расист из трущоб. Он взял целый штат. Не через долгую осаду, не через кровавые штурмы, которые вела она. Нет. Он взял его идеологически. Он провёл операцию, которая была не военной, а… политической. Он обернул своё уличное насилие в флаг «народной воли», посадил марионетку в кресло губернатора и заставил мир говорить о «легитимном правительстве Калифорнии».
А она? Она мокла в снегах Вайоминга, считала патроны, торговалась с какими-то либертарианскими ополченцами за право подойти к забору с колючкой, за которым сидели такие же, как она, солдаты — просто в другой форме. Она выполняла грязную, тактическую работу. Он же совершил стратегический прорыв.
«Бескровно», — прошипела она сама себе, сжимая край раковины. Лёд на её перчатках хрустнул. Какой идиот мог назвать это бескровным? Весь Западный берег трясло от расовых чисток и самосудов. Но он это продал. Продал так, что даже сенатор Редклиф, старый лис, поверил в свою значимость.
Её методы были честными. Прямой приказ. Железная дисциплина. Ясная цель: государство как совершенный механизм. Его методы были… театром. Цирком для толпы. Использованием самых низменных инстинктов под соусом патриотизма.
И самое отвратительное — это работало.
Она с силой вытерла лицо рукавом кителя, оставив грязную полосу на щеке. Подошла к карте. Её взгляд упал на жирную синюю стрелку — её стрелку — упирающуюся в контур Вайоминга. А потом скользнул далеко на запад, к Калифорнии, которую уже закрасили в грязно-коричневый цвет в её оперативных сводках. Цвет ЛАР.
«Фашизм с респектабельным лицом», — насмешливо процитировала она в уме лозунг своей же партии о самой себе. А Уолс? Фашизм с окровавленными кулаками и улыбкой победителя. И мир, похоже, быстрее склонялся перед кулаками.
В палатку вошёл её заместитель, майор Картер, с папкой в руках. Увидев её лицо, он замер.
— Мисс Суини? Отчёт о…
— Отставить, — она перебила его, даже не посмотрев. — Картер. Ответьте мне. Что сильнее: отборный батальон, обученный по уставу, или толпа озверевших дикарей, верящих, что за ними стоит Бог?
Картер, опытный офицер, моргнул, застигнутый врасплох.
— Батальон, мэм. Всегда. Дисциплина и порядок…
— Неправильно, — её голос разрезал воздух, как хлыст. — Сильнее тот, кто не боится испачкаться. Кто не цепляется за формы, когда рушится содержание. Кто понимает, что в войне за душу нации… душа часто бывает грязной.
Она отвернулась к карте, её спина была напряжённым тросом.
— Уолс это понял. И он выиграл раунд. Он вырвал у истории целый штат голыми руками, пока мы тут боремся с бюрократией и снегом.
Она обернулась, и в её глазах горел уже не гнев, а холодное, безжалостное решение.
— Хорошо. Пусть у него будет его Калифорния. Его народный театр. Его сенаторы-марионетки. — Она ткнула пальцем в сердце карты Вайоминга — в ядерные шахты. — У нас будет это. Настоящая сила. Та, перед которой трепещут не только толпы, но и империи. Мы возьмём её. Не через «волю народа». Через нашу волю. Через сталь и кровь. И когда он будет отбиваться от федералов или красных своим уличным ополчением, он оглянется и поймёт, что истинная власть была не в его захваченном Капитолии… а здесь. В моих руках.
Суини выпрямилась. Пепел зависти сгорел, оставив после себя только чистую, раскалённую сталь амбиций.
— Принесите мне последнюю разведсводку по «Минитменам». И подготовьте «Секаторов». Завтра мы не будем просить. Завтра мы покажем, как берут власть по-настоящему.
Майор Картер щёлкнул каблуками и вышел. Суини осталась одна в мерцающем свете керосиновой лампы. Где-то далеко, на западе, Дэвид Уолс праздновал победу. А здесь, в ледяной пустоте Вайоминга, Маргарет Суини давала себе новый обет. Она возьмёт не штат. Она возьмёт ключ к апокалипсису. И тогда посмотрим, чей фашизм окажется респектабельнее.
Гражданская война перешла в новую, институциональную фазу. Вместо хаотичных столкновений банд и мятежников на карте появились три де-факто государства, ведущие тотальную войну за наследство США. Третий ход стал ходом легитимации, захвата и холодной ярости.
I. СТАТУС ОСНОВНЫХ СИЛ: ТРИ АМЕРИКИ
1. КОРПОРАТИВНЫЕ ШТАТЫ АМЕРИКИ (КША / ARP) – «ОРГАНИЧЕСКОЕ ГОСУДАРСТВО В БРОНЕ»
Идеологическое ядро: Корпоративизм и Органическая Демократия (проект Дэвида Мартина). Государство как единый социальный организм, где классы и профессиональные группы объединены в «корпорации» (синдикаты), управляемые сверху в духе «сотрудничества» вместо классовой борьбы. Политическая власть исходит не от индивидов, а от корпораций (профсоюзы, ассоциации промышленников, фермерские кооперативы, этнокультурные общины). Это фашизм с «американским лицом», претендующий на преемственность с духом общинности и гильдий.
Достижения: Проведён Континентальный Конгресс — первый «парламент корпораций». Принята Филадельфийская Хартия — конституция корпоративного государства. Создан Промышленный Совет как прототип будущей палаты синдикатов. Успешная легитимация через интеграцию губернаторов, мэров и бизнес-элит.
Проблемы: Проект Мартина подвергается двойной атаке изнутри:
1. Справа: Маргарет Суини стремится извратить корпоративизм в жесткий интегралистский этатизм, где государство-Левиаган поглощает все корпорации, стирая любую автономию (включая индейские общины Кира).
2. Слева (внутри партии): Джонас Кир толкает модель к этно-корпоративному федерализму, где «корпорация» — это, по сути, суверенная индейская нация с правом вето. Это угрожает единству органического государства.
3. Напряжение: Мартин вынужден балансировать, рискуя превратить свою красивую доктрину в неуправляемый хаoс конкурирующих феодалов (синдикаты бизнеса, милиция Суини, индейские легионы Кира).
Ключевая метафора: Садовник, который хотел вырастить идеальный органический сад-государство, но обнаружил, что его розы (Суини) жаждут крови, а могучий дуб (Кир) хочет расти отдельной рощей.
2. ПРАВИТЕЛЬСТВО СПАСЕНИЯ КАЛИФОРНИИ / ЛАР – «ХИМЕРА У ВЛАСТИ»
Достижения: Беспрецедентный гибридный переворот. ЛАР легализовалась как официальная «Народная Милиция», поставила марионеточное правительство во главе с Редклифом и контролирует ключевые институты штата. Обретена экономическая база (дальнобойщики, порты) и внутренняя консолидация (союз Пирса и Менсона).
Проблемы: Власть — иллюзия. Реальное управление требует решений, которые либо взорвут радикальную базу (попытка умерить террор), либо оттолкнут прагматиков (продолжение расовых чисток). Полная международная изоляция и статус изгоя.
Ключевая метафора: Волк, надевший мундир шерифа, но не забывший, где точит клыки.
3. СОЮЗНАЯ КОММУНИСТИЧЕСКАЯ ПАРТИЯ (СКПСШ-РК) – «РЕВОЛЮЦИЯ В ОСАДЕ»
Достижения: Удачная институционализация раскола — создание Политбюро с полунезависимыми лидерами (Боббс, Куотрич, Бигго). Начата глобальная подрывная деятельность («Красная Волна» в Мексике). Операция «Призрачный Удар» по Вашингтону находится на финальной стадии подготовки.
Проблемы: Феодализация власти. Куотрич в Питтсбурге и Бигго на Юге становятся удельными князьями. Риск прямого военного конфликта с Мексикой. Чудовищная зависимость от советских поставок.
Ключевая метафора: Гидра, которая, чтобы стать сильнее, отрастила себе несколько голов, и теперь они шипят друг на друга.
4. ФЕДЕРАЛЬНОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО (НИКСОН/ХЕЙГ) – «РАНЕНЫЙ ЛЕВ»
Достижения: Сохранили контроль над основной массой регулярной армии, флотом и системой стратегических ядерных сил. Наносят точечные авиаудары (Чикаго).
Проблемы: Потеряли Калифорнию. Легитимность тает на глазах. Заговор генералов («Спасители Конституции») готовится к смещению Никсона по 25-й поправке. Армия деморализована, воюет против собственного народа.
Ключевая метафора: Император без одежды, которого вот-вот свергнет собственная гвардия.
II. КЛЮЧЕВЫЕ ГОРЯЧИЕ ТОЧКИ (ФРОНТЫ ЧЕТВЁРТОГО ХОДА)
1. ВАЙОМИНГ: «ЯДЕРНАЯ РУЛЕТКА»
Ситуация: Полк Суини стоит у ворот базы «Уоррен». Внутри — генерал Монро с лояльными войсками, агенты НКАШ, готовые к диверсии, и «Минитмены», контролирующие периметр.
Ставка: Контроль над шахтами МБР «Минитмен». Тот, кто возьмёт базу, получит стратегический перевес на весь конфликт.
Возможные триггеры: Штурм Суини, предательство внутри гарнизона, диверсия агентов КПСШ-РК с частичным подрывом арсенала.
2. ПИТТСБУРГ: «ХОЛОДНЫЙ МИР НА ГРАНИ»
Ситуация: Пол Кейн («Ткач») удерживает «синий сектор». Против него — майор Куотрич в «красном секторе». Установилось шаткое перемирие, но обе стороны накапливают силы.
Ставка: Контроль над стратегическим городом и промышленным центром. Падение Питтсбурга откроет дорогу в сердце территории противника.
Возможные триггеры: Провокация (реальная или инсценированная), срыв обмена пленными, попытка одного из командиров нанести превентивный удар.
3. КАЛИФОРНИЯ: «ИСПЫТАНИЕ ВЛАСТЬЮ»
Ситуация: «Правительство Спасения» пытается управлять штатом. Уолс, Пирс и Менсон — неофициальный триумвират силы. Сенатор Редклиф и умеренные пытаются сохранить видимость законности.
Ставка: Выживание нового режима. Либо ЛАР превратится в государственную структуру, либо будет уничтожена внутренними противоречиями и внешним ударом.
Возможные триггеры: Мятеж сторонников Рейгана, конфликт между милицией и регулярными полицейскими силами, экономический коллапс, прямое столкновение с ARP или федералами.
4. ВАШИНГТОН И НЬЮ-ЙОРК: «ТЕНИ И ЗАГОВОРЫ»
Ситуация: Операция «Призрачный Удар» КПСШ-РК в финальной стадии. «Спасители Конституции» в Пентагоне готовят смещение Никсона. Хейг и ЦРУ знают, что готовится удар, но не знают — от кого.
Ставка: Сердце федеральной власти. Захват или паралич Вашингтона может окончить войну в один день.
Возможные триггеры: Успешная диверсия/захват ключевых объектов в столице, арест Никсона генералами, объявление военного положения новой хунтой.
III. СЛУЧАЙНЫЕ СОБЫТИЯ ДЛЯ НАЧАЛА 4-ГО ХОДА
«УТЕЧКА ИЗ ПЕНТАГОНА»: Анонимный источник сливает в прессу планы Хейга по применению тактического химического оружия против Чикаго и Питтсбурга. Это вызывает массовое дезертирство в федеральных войсках и ярость международного сообщества. Все стороны должны отреагировать.
«ПРОРОЧЕСТВО В ПУСТЫНЕ»: Культ Чёрного Зеркала (нигилисты-акселерационисты) объявляет о себе не нападением, а трансляцией. На всех пиратских частотах звучит искажённый голос, вещающий о «скором падении всех зеркал» и «освобождении через абсолютный ноль». За этим следуют ритуальные самоубийства небольших групп по всей Зоне Распада, что сеет панику и требует реакции от местных сил.
«УЛЬТИМАТУМ НАВАХО»: Совет Навахо, получив время на раздумья после визита Кира, выдвигает официальные условия союза с ARP: немедленное создание совместной комендатуры на своей территории, 50% доходов от урана и право вето на любые военные операции ARP к западу от Скалистых гор. Это — проверка на прочность для Джонаса Кира и всей его политики внутри партии.
IV. ОБЩАЯ СИТУАЦИЯ НА НАЧАЛО ЧЕТВЁРТОГО ХОДА
США БОЛЬШЕ НЕ СУЩЕСТВУЮТ. Есть четыре проекта, три из которых уже обрели плоть государств:
1. Корпоративная Империя (Восток)
2. Советская Республика (Средний Запад)
3. Этнократический Анклав (Запад)
4. Агонизирующая Республика (Вашингтон)
Война идёт не за победу, а за уничтожение альтернатив. Каждая сила достигла потолка своих возможностей в блицкриге. Теперь начнётся тяжёлая, изматывающая борьба на истощение, где решат логистика, экономика и воля к тотальной мобилизации.
Четвёртый ход станет ходом больших битв и судьбоносных решений:
1. Штурм Вайоминга.
2. Взрыв в Вашингтоне.
3. Кризис власти в Калифорнии.
4. Гражданская война внутри ARP.
Время манёвров закончилось. Начинается время стали, чумы и апокалипсиса. Жду ваших приказов.
Локация: Разные столицы мира.
1. КАБИНЕТ ПРЕМЬЕР-МИНИСТРА, ЛОНДОН, ВЕЛИКОБРИТАНИЯ
Кабинет был погружён в сигаретный дым и гробовое молчание. На экране замерла фотография: оборванные бойцы ЛАР со звёздно-полосатыми повязками позируют на фоне захваченного Капитолия в Сакраменто.
— «Правительство Спасения Калифорнии», — прочёл вслух заместитель министра иностранных дел, и слова повисли в воздухе, как насмешка. — Они требуют дипломатического признания. От нас. От нас, чёрт побери.
Премьер-министр, седовласый прагматик, смотрел не на фото, а на карту Северной Атлантики.
— Признать фашистскую банду, устроившую расовую чистку? Да мы с ума сошли, — проворчал министр обороны.
— А «Корпоративные Штаты Америки» в Филадельфии лучше? — парировал глава МИДа. — Они уже строят государство. С конституцией, конгрессом, синдикатами. Идеология? Прямой наследник Муссолини. Но это... цивилизованный фашизм. С респектабельностью.
— А в Чикаго — законные наследники Сталина, — добавил кто-то из глубины стола. — И они, кажется, наименее отвратительны из этой троицы. По крайней мере, их идеология последовательна и... интернациональна.
Премьер поднял руку.
— Мы не будем признавать никого. Но мы будем говорить со всеми. Наша задача — не спасать Америку. Наша задача — не дать этой чуме перекинуться через океан. Если эти... «корпоративисты» хотят торговать — мы будем торговать. Если «спасители Калифорнии» контролируют порты — мы найдём неофициальные каналы. А с красными... — он тяжко вздохнул, — пусть этим занимаются в Вашингтоне. Вернее, в том, что от него осталось.
Вердикт Лондона: Циничный прагматизм. Признания не будет, но контакты и полулегальная торговля — будут. Главный страх — волна политического насилия и крах мировой финансовой системы.
2. СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА, ЕЛИСЕЙСКИЙ ДВОРЕЦ, ПАРИЖ, ФРАНЦИЯ
Президент республики ходил взад-вперед перед большой картой. Его советники спорили, перебивая друг друга.
— Калифорния — это конец! Пиночет и Франко в одном флаконе, но с ядерным потенциалом и Голливудом!
— Нет, главная угроза — Филадельфия! Они строят новую Римскую империю! Их корпоративизм — это прямая угроза самой идее республики!
— Вы оба ошибаетесь! Красные в Чикаго — единственные, с кем можно иметь дело! У них есть покровитель в Москве, а значит, с ними можно договариваться на языке силы!
Президент остановился и ударил кулаком по столу.
— Тише! Вы все говорите о том, кто хуже. Я спрашиваю: кто сильнее? Кто сможет победить? И что будет, когда один из этих монстров возьмёт Вашингтон и положит руку на ядерную кнопку?
Он подошёл к окну, глядя на ночной Париж.
— Де Голль повернулся бы спиной к этому хаосу. Но у нас нет такой роскоши. Наши американские «друзья» двадцать лет диктовали нам, как жить. Теперь они горят. И их пожар может спалить и нас. — Он обернулся. — Прикажите ВМФ усилить патрулирование в Карибском море и у Азорских островов. И найдите способ выйти на... на менее одиозных из этих ублюдков. На тех, кто в Филадельфии. Скажите им, что Франция готова рассматривать будущие отношения... если они гарантируют нераспространение своей «органической демократии» на европейскую почву.
Вердикт Парижа: Страх и превентивная дипломатия. Поиск наименее опасного победителя для установления future контактов. Главная цель — отгородиться и не дать идеологическому пожару перекинуться в Европу.
3. ЗАСЕДАНИЕ ПОЛИТБЮРО, КРЕМЛЬ, МОСКВА, СССР
Дым сигар «Казбек» стоял стеной. Старый член Политбюро стучал пальцем по отчёту Мельникова.
— Товарищ Боббс проводит ревизионистскую политику! Его «Новая экономическая политика» в Чикаго — это отход от принципов! А его союз с этим военщиной Куотричем...
— Куотрич — единственный, кто держит фронт против фашистов! — парировал представитель армии. — Без него не было бы ни Питтсбурга, ни плана по Вашингтону!
— Тише, товарищи, — вмешался Генеральный секретарь, его лицо было непроницаемо. — Ситуация парадоксальна. Наши идеологические союзники слабы и разобщены. А наши идеологические враги — сильны и... эффективны. Этот Уолс в Калифорнии — бандит, но он взял власть за три дня. Мартин в Филадельфии — фашист, но он создаёт государственный аппарат. А мы? Мы посылаем советы и патроны, пока наши товарищи спорят о чистоте доктрины.
Он отложил отчёт.
— Увеличить помощь. Не только Боббсу. Выделить отдельный канал для майора Куотрича — оружие, разведданные. И активировать всех наших агентов в Филадельфии и Калифорнии. Их задача — не сбор информации. Саботаж. Пусть эти две правые своры рвут друг друга глотки. А мы будем кормить самого сильного зверя в этой борьбе — нашего. Но будем готовы... к тому, что он тоже может оскалиться на хозяина.
Вердикт Москвы: Циничная реальполитик под маской идеологии. Поддержка своих любой ценой, активнейшее стравливание врагов между собой. Главный кошмар — объединение ARP и ЛАР против красных.
4. ЧАСТНАЯ ВИЛЛА, ЖЕНЕВА, ШВЕЙЦАРИЯ (НЕОФИЦИАЛЬНАЯ ВСТРЕЧА)
За столом сидели не политики, а тени: бывший банкир с Уолл-стрит, немецкий промышленник и швейцарский адвокат с безупречной репутацией.
— ФРС парализована. Доллар катится в тартарары, — сказал банкир, попивая коньяк. — Мои бывшие коллеги в Филадельфии... они строят что-то новое. Корпоративную экономику. Это ужасно. Но это работает. Они обеспечивают порядок.
— Порядок ценой свободы, — заметил немец.
— Какая свобода? — усмехнулся банкир. — Свобода голодать, пока комиссары из Чикаго делят твой завод? Или свободу быть повешенным на фонаре в Лос-Анджелесе за неправильный цвет кожи? Нет. Их порядок — предсказуем. Он основан на праве сильного, но и на контракте. Я могу иметь с ними дело.
Адвокат достал папку.
— У меня уже есть запросы. От «Промышленного Совета» в Филадельфии. Им нужны станки, технологии, финансовые схемы для обхода санкций. Они платят золотом и... обещаниями будущих концессий.
— А от «Правительства Спасения»? — спросил немец.
— От них — запросы на оружие и списки нежелательных лиц для ликвидации в Европе. Менее... цивилизованно.
Банкир поднял бокал.
— Господа, делаем ставку. Я — на Филадельфию. Они — будущее. Брутальное, неприятное, но будущее. Кто со мной?
В тишине прозвучал звон хрусталя. Не все бокалы поднялись, но ни один не был разбит в знак протеста.
Вердикт Мирового Капитала: Ставка на победителя. Филадельфийский корпоративизм, несмотря на фашизм, воспринимается как менее враждебная сила, с которой можно вести бизнес. Начинается тихая финансовая и технологическая подпитка ARP.
ОБЩИЙ ВЕРДИКТ МИРА: Никто не хочет спасать США. Все готовятся делить наследство. Европа в ужасе и ищет, как отгородиться. СССР цинично стравливает врагов и кормит своего зверя. Мировые элиты начинают делать ставки на того, кто выглядит сильнее и предсказуемее — на Корпоративные Штаты Америки. Агония сверхдержавы стала самым прибыльным и опасным спектаклем века.
Я только за! Единственное смогу это сделать либо сегодня вечером, либо завтра. Дела житейские
Блять, я не могу перестать представлять её внешность как у Отис из лимбус компани. Конечно понимаю что это максимально мимо, но все же
Ты бы знал, сколько усилий я прилагаю, чтобы после сейчас не высрать безо всякой на то причины гору щитпоста...
>Нужно дать ему поводок. Длинный. И крепкий
Да эта милфа по любому хочет этого Уолса, просто боится этого признать. Вон как её корежит от того что он взял власть в Калифорнии, на самом деле она просто перевозбуждена
Оп, а в этом таймлайне индейцы сохранились в большем количестве чем ирл? Просто интересно как так получается что у них под контролем целые штаты
Тут речь о резервациях ж, навахо прост с местом резервации повезло, вот и флексят.
>>870947
Уф бля...
Ну я думаю можно сделать чтобы у нас было довольно много индейцев
Ладно, окей.
Главное чтобы у Суини и Уолса получился роман
https://vk.com/wall814895028_898
и
Сквозь арки и акведуки
Дорога к Рейхстагу идет
Хороший министр науки
На улице этой живет.
Его поседевшие космы
Растрепаны долгим трудом
Вопрос стоит сейчас острый —
Страной управлять меньшинством.
И вовсе, представьте, неплохо,
Что председатель Рейхстага того
Министром экономики и науки
В надежде назначил его.
Не зря с осуждением злобным
Соседи глядят у трибун
И лидер сил боеспособных
И рурский анарходрачун.
В витринах пивных отражаясь,
К Рейхстагу идет Штрайбер Карл
Хороший министр науки.
Но чем же он всех заебал?
Спросите об этом Макса Бетмана,
Что армию в Штудгарт ведёт.
Он с именем этим ложится
и с именем этим встает.
Недаром на Александрплаце,
Где Карла ботинок ступал,
"Тебе бы не хлеба а мацы", -
в отчаяньи он написал.
Попытка радикалов настроить
Генерала упрямого пыл.
Так Бетховен бесился, должно быть,
Так Моцарта Сальери травил.
Он станет изменик известный,
Оставит Рейхстага седло.
Будет Александрплац тесной
Для надписей в адрес ГОвНО.
Преграды зацикленному нету:
смущенье и робость — вранье!
На всех перекрестках планеты
напишет он "Нахуй ГОвНО!".
На полюсе Южном — огнями,
пшеницей — в кубанских степях,
на русских полянах — цветами
и пеной морской — на морях.
Он в небо залезет ночное,
все пальцы себе обожжет,
но вскоре над тихой Землею
созвездие Карла взойдет.
Пусть имя Карла светится
над снами твоими, Берлин,
Он теперь бог оппозиции
И мыслей их господин.
Привет от детей Рурской области фошист
Ну тут просто нужно просто порычать и подвигать тазом, и все будет готово.
Олсо, я смогу завтра вечером отписать пост и заодно устроить переписку с Маритином.
Кста, реквестирую от тебя крайнюю интерлюдию, где Уолс пиздит с Уильямом Пирсом(автором дневников Тёрнера) тайно пока никто не видит. Они переговариваются по поводу тактики, спорят друг с другом, хвалят друг друга (Уолс за то что вдохновил его, а Уильям Пирс за то что реализовал их идеи в реальность). В итоге они приходят к выводу что нужно наебать американский эстеблишмент и самих рядовых американцев, пока они не поняли что к чему
Ну уж не мне-то жаловаться на ожидание. Опять ж кое-кому походить тоже нужно.
Локация: Пустая смотровая площадка на шоссе №1, в двадцати милях от Сан-Франциско. Ниже, в черноте, безмолвно шумит Тихий океан.
Два силуэта стояли у ограждения, спиной к редким пролетающим грузовикам с затемнёнными фарами. Никакой охраны. Только они и ветер, пахнущий солью и дымом сожжённых кварталов.
Дэвид Уолс закурил, прикрывая ладонью пламя зажигалки. Свет на мгновение осветил его усталое, жёсткое лицо и лицо человека напротив — Уильяма Пирса. Не Клинта Пирса, его верного волка. Уильяма Пирса. Автора. Теоретика. Призрака, чьи «Дневники Тёрнера» стали евангелием для таких, как он, ещё до того, как мир рухнул.
— Ты выглядишь уставшим, Уильям, — сказал Уолс, выпуская струйку дыма в ночь. — Небось, писать новые главы в каком-нибудь бункере.
Пирс, сухощавый, в очках с толстыми линзами, похожий скорее на университетского профессора, чем на пророка расовой войны, хмыкнул.
— Писать? Нет, Дэвид. Я наблюдаю. Исправляю ошибки. Мои и твои.
— Ошибки? — Уолс повернулся к нему, и в его глазах мелькнула опасная искра. — Мы взяли штат. Твой сценарий, твой «День Веры» — он стал реальностью. Ты должен ликовать.
— Сценарий? — Пирс снял очки, протирая их краем рубашки. Его голос был тихим, методичным, без эмоций. — Мой сценарий предполагал катарсис. Очистительный огонь, после которого сознательная раса строила бы новое. Что вижу я? Театр. Ты надел костюм шерифа. Ты говоришь о «конституции» и «правительстве спасения». Ты играешь в их игру.
Уолс рассмеялся, коротко и жёстко.
— Играю? Я использую их игру, чтобы сжечь их доску! Ты написал книгу о войне, Уильям. Я эту войну веду. Твои слова вдохновили тысячи. Мои действия мобилизовали десятки тысяч. Ты дал идею. Я дал инструмент. Без меня твои «Дневники» — просто книжка для мечтателей в подвалах. Без тебя моя милиция — просто банда головорезов без цели.
Он бросил окурок под ноги, раздавил его каблуком.
— Ты говоришь о катарсисе? Настоящий катарсис не в том, чтобы стрелять первым. Он в том, чтобы заставить их выстрелить в себя самих. Рейган арестовал сам себя своими же приказами. Нацгвардия стреляла в толпу по своему же уставу. Мы не брали власть — мы подставили их под их же законы, пока они не рухнули им на голову. Это и есть твой «День Веры» — только без молитв. С прагматикой.
Пирс молча смотрел на него, вновь надевая очки. Его глаза за стёклами казались огромными и бездонными.
— Прагматика... — повторил он. — Да. Ты прав в одном. Ты реализовал то, о чём я только писал. Ты превратил теорию в тактику. Но ты остановился на полпути. Ты боишься финала.
— Какого финала? — голос Уолса стал тише, но опаснее. — Геноцида при свете дня? Вселенской резни, после которой даже крысы не выживут? Это не стратегия, Уильям. Это самоубийство.
— Нет, — холодно парировал Пирс. — Это честность. А ты ведёшь их к той же лжи, от которой мы бежали. Ты говоришь «спасение», «порядок», «права общин». Ты кормишь их старыми мифами, заменив только цвет врага. Ты не создаёшь новое сознание. Ты эксплуатируешь старое невежество.
Они замолчали. Шум океана внизу казался теперь похожим на далёкие аплодисменты безумному спектаклю.
— Ладно, — наконец сказал Уолс, поворачиваясь к нему лицом. — Допустим, ты прав. Они — стадо. И стадо ведётся на простые слова: «безопасность», «работа», «свой против чужого». Их не переделать. Их можно только направить. И обмануть.
Пирс медленно кивнул, впервые за весь разговор показав что-то похожее на уважение — не как соратник, а как стратег, оценивающий ход противника.
— Продолжай.
— Мы дадим им их «Правительство Спасения» с флагами и гимнами, — продолжил Уолс, его слова были точными, как выстрелы. — Мы дадим им врагов: красных в Чикаго, фашистов в Филадельфии, бандитов в гетто. Мы дадим им «закон» — наш закон, где их страх станет добродетелью. А пока они будут сражаться с этими призраками, пока будут верить, что воюют за «старую добрую Америку»... мы будем строить нашу Америку. Кирпичик за кирпичиком. Из их же костей и их же иллюзий. Мы обманем элиты, обещая им стабильность. Мы обманем толпу, обещая им возвращение в прошлое, которого никогда не было.
Он сделал шаг ближе.
— А когда они поймут, что к чему... будет уже слишком поздно. Не будет ни их конституции, ни их прав, ни их иллюзий. Будет только факт. Факт нашей власти. Твоей идеи, воплощённой моими руками. Без ненужного катарсиса. Без вселенской грязи. Чисто, холодно, эффективно. Мы не уничтожим Америку, Уильям. Мы подменим её. Так тихо, что они даже не вздрогнут.
Пирс долго смотрел на него, а потом, к удивлению Уолса, слабо улыбнулся. Это была не радость, а удовлетворение мастера, увидевшего, как его самый опасный ученик наконец понял суть урока.
— Обман как оружие... Превосходно. Ты взял мою мечту о расовой войне и превратил её в расовый переворот. Более коварный. Более... американский.
— Именно, — Уолс хмыкнул. — Мы наебаем их всех. Элиты — потому что они верят в ритуалы и должности. Простых — потому что они верят в лозунги и простые ответы. А когда пелена упадёт, они очнутся в мире, который построили мы. И скажут «спасибо» за то, что мы «спасли» их от хаоса, который сами и создали.
Они снова замолчали, два архитектора грядущей ночи, глядя на первые проблески рассвета над океаном — на тот самый рассвет, который они обещали своим последователям и который для всех остальных будет всего лишь искусным поддельным светом.
— Что дальше? — тихо спросил Пирс.
— Дальше? Работа. Много работы. А ты, Уильям... возвращайся в свой бункер. И пиши. Пиши новую книгу. Не про войну. Про... переустройство. Про мир после обмана. Нам понадобится и на это евангелие.
Пирс кивнул и, не прощаясь, растворился в темноте, направляясь к неприметному автомобилю.
Уолс остался один, встречая рассвет, который он уже ненавидел, потому что он был слишком мягким, слишком обычным для того нового мира, который они с Пирсом собирались построить на обломках старого — мира, фундаментом которого будет не правда, а совершенная, тотальная ложь, принятая за правду.
>фашистов в Филадельфии
Кто бы говорил а
Удар его кулака заставил замолкнуть спорящие головы за широким столом.
- Товарищи! Ожидание смерти подобно. Рабочий класс и пролетариат всего мира смотрят и равняются на нас. Мы не имеем морального права отступать перед лицом реакции, империализма и хищнических устремлений юных Гитлеров и Муссолини! Слава Америке! Слава рабочему! Слава фермеру! Никаких компромиссов в погоне за сиюминутной выгодой. Наши принципы и наши убеждения - вот что нас делает ночным кошмаром для угнетателя и капитала! Связь, живо!
- Товарищ секретарь, ситуация сложная...
- Разве мы имеем право отступать перед лицом опасности! Нет! Мы должны быть на пике авангарда, прогресса, будущего! Нужно ковать железо, пока горячо - и это железо - мы! Воины революции, солдаты пролетариата! Социалисты! Коммунисты! Бедняки, воздевшие свой кулак против капиталистов! Мы должны не просто нанести удар, мы должны поразить врага в самое сердце, пока он не окреп...
I. ВНУТРЕННЯЯ ПОЛИТИКА
1. Мобилизация! Новости о готовности правительства Никсона нанести удар химическим оружием по центральным городам красного "центра" позволили правительству провести мобилизацию населения, военных и трудовых ресурсов. Народ, ожидающий скорого возмездия со стороны федерального правительства, не стал дожидаться бомбардировщиков. Никогда еще союзная партия не испытывала такого притока добровольцев в свои ряды. Стать членом партии означало не просто стать коммунистом - теперь это было признаком настоящего патриота революции и трудовой Америки.
Генеральный Секретарь почувствовал этот запал и отдал приказ - полноценный общевойсковой марш на Пенсильванию и переезд столицы красных штатов в Питтсбург. Он сам возглавил вооруженное ополчение и направил на линию фронта в окружении нескольких десятков тысяч скандирующих "Интернационал" людей.
2. Химический хаос. Работа НИИ по изучению химических мистерий подошла к концу. Был выведен специальный "агент" - при попаданию в организм - например, перорально, с водой - потребивший человек впадал в состояние апатии и транса, получая трип примерно как от ЛСД. Это позволило бы занимать города не штурмом, но лишь захватывая водозаборы и очистные сооружения городов. Производство данного "агента" позволило насытит оным все прифронтовые города и, в частности, Вашингтон. Кили был очень доволен. Это позволит повысить эффективность диверсии на коммуникациях, во время реализации "Призрачного удара" в разы.
3. Авангардный рай. Из добровольцев-авангардистов, прошедших через все прелести химических мистерий, были сформированы фанатичные и преданные лично Генеральному Секретарю части. Они не знали страха и были готовы сокрушить любого врага. Они составляли личную гвардию Боббса, были в частях Куотрича, находились в расположении Кили, именно из них состояли боевые отряды СКС под руководством подопытного №1 - Джеки "Сильвера" Чарриота.
II. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА
1. Старая гвардия. Через привлечение на свою сторону старого и влиятельного мексиканского сталиниста Дионисио Энсина, радикальное крыло мексиканских левых раскольников (около ~3000 тысяч активистов) присоединяются к эмиссарам РК и наносят удар на юг Техаса, присоединяясь к мятеж-войне Бинго Бонго (и избегая столкновений с регулярной мексиканской армией), который, в свою очередь, ведет активную пропаганду среди чернокожих юга, формируя не армию - но возглавляя целый, некогда угнетенный, но теперь - восставший этнос. Он уже полагается не сколько на ресурсы РК, сколько непосредственно на ресурсы Зоны Распада и Кубинскую поддержку.
2. Медиа-борьба. Контроль над информационным контуром (радио, телевидение, печать) позволяет РК массировано создать целую серию провокационных материалов, направленных как на аудиторию внутри Америки, так и наружу.
- Вот белые националисты ЛАР расстреливают безоружную семью мексиканских эмигрантов.
- Вот "синие" из Филадельфии жестко разгоняют мирных протестующих. Отдельный фокус - на довольных бизнесменах, лоббирующих подобные мероприятия.
- Аналогично, "синие", с акцентом на метафорически скрытую под молнией свастику, выгоняют бедняков из их домов, угрожая оружием.
- Запись речи солдата, пересказывающего приказ Никсона "убивать всех".
- Марширующие колонны ку-клукс-клана. По обочинам дороги - кресты с распятыми неграми.
Каждый из подобных роликов подводил к одному - присоединяйся к борьбе, товарищ!
Посольство на Кубе каждый день переправляло в америку сотни интернационалистов со всего света, формирующих массовое боевое крыло растущей армии Бинго Бонго. Внутри же страны, с подачи Генсека Боббо, началась всеамриканская стачка и мобилизация левых сил - призыв бороться за борьбу, сражаться за Восточное побережье.
3. Канонерки превратились в корабли. Посольство на Кубе превратилось в настоящую красную мекку для всех, кто видел свою цель в борьбе с мировым империализмом. Кроме обычных идеалистов, оно рекрутировало "красных" сиккарио из стран Латинской америки - Никарагское FSLN, Колумбийский FARC, Чилийский MIR - все они жаждали построения красной сверхдержавы в западном полушарии и стремились попасть туда, где ковалась история. Восточное побережье оказалось окутано сетью тайных пирсов и лежек, через которые - от Чарльстона до Норфолка - формировались красные "десятки" и "сотни". Они были прекрасно подготовлены как к партизанской войне, так и борьбе в городских условиях. Политбюро решило - лучше всего их будет использовать при реализации плана "Призрачный удар". Соратники Кили обеспечили канал через Солсбери и теперь в окрестностях Вашингтона к свержению Никсона были готовы несколько тысяч отборных головорезов.
III. БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ И КОНТРРАЗЗВЕДКА
1. Красный Питтсбург. Приказ отданный Куотричу генеральным секретарем был предельно ясен - занять Питтсбург, вытеснить "фашистов" и приготовиться к отвлекающему маршу на Балтимор. Командующий войсками "красных" не стал играть в политес и посреди ночи его бойцы атаковали "Обновленцев", зная, что Пол Эдгар Кейн - новый командующий "синих" - не успел принять дела своего предшественника. Механизированный и массовый удар должен был обезглавить противника, пленные солдаты РК должны были принять дела на местах и блокировать сопротивляющихся противников (до подхода сил Боббо на марше), пока наиболее вооруженное и мобильное крыло сводной группой под руководством непосредственно Куотрича направилось бы в сторону Гаррисберга, создавая опасность как для Филадельфии, так и для Балтимора, создавая стратегическую неопределенность. Естественно, полковник опирался на спящие "красные" силы, которые с подходом прославленного полководца, присоединялись к нему.
2. Призрачный удар. Все вело к этому и он случился. Все слагаемые сошлись воедино - массово используемый "агент", добровольцы из латинской америки сметающие деморализованных нац.гвардейцев, парализованные лояльными людьми коммунальные службы Вашингтона, спящие ячейки, громогласная пропаганда, кишащие коммунистами пригороды... Лично Кили покинул свое убежище и словно в Никарагуа примерил вновь на себя жакет полевого командира, руководя блокированием аэропортов и боевых частей. Усталый, он смотрел на рацию, ожидая одного - отчета о захваченном преступнике Никсоне и обезглавливании армии уже не существующей страны...
3. Охота на Суини. Генеральный секретарь внял увещеваниям Москвы и лично Мельникова и, выбив дополнительные поставки ресурсов и оружия, решил изменить цель операции СКС - вместо захвата ядерного оружия, НКАШ должна была разгромить полк Суини а ее саму - пленить и доставить на народный трибунал. Агентурная информация с мест позволила оперативно перебросить оперативников и нагнать "обновленку" у ворот базы "Уоррен". На месте их встретила лояльная агентура. План был прост - ударить в спину. Иного фашистские твари и не заслуживают. Командующий группой Джеки "Сильвер" Чарриот распорядился лично, под свою ответственность - если Суини "внезапно" получит пулю в висок, он лично с гордостью будет рапортовать в Чикаго.
>Охота на Суини
эээ бля, Жену не трож! Убери от неё свои грязные коммунистические лапы
Жена будет похищена и обменяна на ценный эквивалент - левые калифорнийские фембои
не совсем, банальные дела биопроблемные, между парнем и девочкой, куда просто внезапно влетели чеченские братья девахи.
Короче нахожусь на передовой расовой войны
Пиздос, столько интерлюдий проебалось, столько постов. И мой реквест на ебучего реднека Джона сраного ковбоя
Сгенерируй интерлюдию про реднека ебучего дегенерата по имени Джон с кличкой сраный ковбой. Он вырос на ферме в Алабаме, в окружении своих братьев, которые его травили за то что он жирный. Джон тупой как пробка, глаза свиные, а он плод инцеста в третьем колене. Однажды Джон решил открыть дело, он накопил на минивэн, хотел заниматься грузоперевозками, но прогорел, задолжал одному клансмену. Джона не брали в ку клус клан потому он жирный и дегенерат, а ещё все считали его педиком. И Джон увидел в новостях про Калифорнию и решил "вот он, мой шанс". Он собрал вещи, сел в минивэн и поехал на запад. Но по дороге его остановил ку клус клан, с тем самым мужиком во главе, которому Джон задолжал. Они его вывели из машины, подвели к петле, заставили встать на табуретку и накинуть петлю. Джон плакал и насрал в штаны, у него спросили его последние слова и он сказал: "Хочу к мамочке". Кланс мены поржали, и выбили из под ног табуретку кувалдой. Джон дергался на веревке, но ветка внезапно оторвалась. Джон упал, Что-то хрустнуло, и он потерял сознание, от страха.Кланс мены посмотрели на это, и решили что на эту тушу тратить патроны бессмысленно, после чего помочились на него, раздели, сфотографировали, забрали минивэн Джона и уехали.
Субкоманданте вы здесь? Какова дальнейшая судьба треда?
Хорошо хоть в дипсике ходы остались ебаны рот
Перепрстишь итоги прошлого хода и ходов игроков тогда?
И да ебанешь интерлюдию про Джона сраного ковбоя?
Четвертый ход стал водоразделом. Гражданская война перестала быть хаотичным мятежом. Она оформилась в четыре четких, взаимоисключающих проекта по переустройству Америки, каждый из которых совершил качественный скачок — к величию или к пропасти.
---
I. СТАТУС ОСНОВНЫХ СИЛ: ЧЕТЫРЕ АМЕРИКИ
1. КОРПОРАТИВНЫЕ ШТАТЫ АМЕРИКИ (КША / ARP) – «ГОСУДАРСТВО В АГОНИИ»
· Достижения: Созданы государственные институты (двухпалатная система), получена финансовая подушка от международного капитала, действует эффективная тайная полиция (КНБ). Стратегия Кейна по осаде Питтсбурга гениальна и выгодна.
· Катастрофа: Триумвират разорван. Суини с остатками элитных «Дружин» спасена и перешла к ЛАР. Кир на Западе требует автономии, угрожая выходом. Мартин остался один в Филадельфии, его корпоративная модель на местах вырождается в феодальный хаос. ARP стоит на грани гражданской войны внутри гражданской войны.
2. СОЮЗНАЯ КОММУНИСТИЧЕСКАЯ ПАРТИЯ (СКПСШ-РК) – «РЕВОЛЮЦИЯ НА ЯДЕ»
· Триумф: Захват Питтсбурга (новая столица) и Вашингтона (символ). Низложение Никсона. Огромный пропагандистский импульс после эфира Боббса.
· Яд внутри: Раскол между Боббсом (политик в Питтсбурге), Куотричем (армия) и Мельниковым (Чикаго, связь с СССР). Захват Вашингтона с применением химического оружия навсегда заклеймил их как военных преступников в глазах мира. Они контролируют руины и осаждённые города, а их «интернациональная» помощь — это латиноамериканские фанатики со своими целями.
3. КАЛИФОРНИЙСКАЯ НАРОДНО-ТРУДОВАЯ АДМИНИСТРАЦИЯ (КНТА / ЛАР) – «ГОСУДАРСТВО-ТЕНЬ»
· Феноменальный успех: Уолс не просто удержал власть — он построил гибридное государство. Легитимность через плебисцит, террор через СБ Менсона, экономика через грабёж и принудительный труд, идеология — национал-синдикализм. Полный контроль над Калифорнией.
· Главный козырь: Маргарет Суини. Её переход — военная, политическая и пропагандистская катастрофа для ARP и невероятная удача для ЛАР. Теперь у Уолса есть профессиональный военный гений для создания настоящей армии.
4. ПРАВИТЕЛЬСТВО НАЦИОНАЛЬНОГО СПАСЕНИЯ («Спасители Конституции») – «РАНЕНЫЙ МЕДВЕДЬ С ЯДЕРНОЙ ДУБИНОЙ»
· Статус: Легитимное (по 25-й поправке) военное правительство США. Контролирует остатки регулярной армии, ВМФ и большую часть стратегического ядерного арсенала. Никсон в изоляции, власть у хунты генералов.
· Цель: Реванш и тотальное возмездие. Приоритет №1 — уничтожение КПСШ-РК (за химический террор в Вашингтоне). Приоритет №2 — блокада и ликвидация ЛАР. ARP пока рассматривается как «заблудшие, но свои», но терпение на исходе.
---
II. МЕЖДУНАРОДНЫЕ РЕАКЦИИ: СТАВКИ СДЕЛАНЫ
· СССР и Восточный блок: В ужасе и ярости от химической атаки КПСШ-РК. Поддержка становится точечной, с фокусом на контроль над агентурой (Мельников). Публично осудят, тайно будут искать «сменяемую» фигуру. Эфир Боббса расценен как опасная авантюра, втягивающая мир в конфликт.
· Китай (НРК): Проявляет циничный интерес к ЛАР как к инструменту ослабления и СССР, и США. Возможны тайные финансовые вливания через Гонконг.
· Западная Европа (Великобритания, Франция, ФРГ): Паника и отторжение. Видят в ЛАР (расисты) и КПСШ-РК (химические террористы) абсолютное зло. Де-факто признают «Спасителей Конституции» законной властью и ARP — «меньшим злом» для диалога. Готовятся к волне беженцев и экономическому коллапсу.
· Правые режимы (Чили, ЮАР, Испания, «Чёрные полковники»): Бурная поддержка ЛАР и Суини. Видят в них «подлинных» борцов. Шлют инструкторов и обещают помощь. Испания Франко активно стучится к Суини, игнорируя Уолса.
· Португалия Салазара и мировой капитал: Делают тихую, но решающую ставку на ARP Мартина как на единственную структурированную, предсказуемую силу. Их деньги и технологии — главный козырь Филадельфии.
---
III. НЕЗАВИСИМЫЕ СИЛЫ И «ЗОНЫ РАСПАДА»
1. Конфедерация Навахо (и проект Кира): Используя кризис ARP, ведёт переговоры о создании суверенной этно-корпорации с правом на армию и контроль над ураном. Может стать ядром Третьего Полюса на Западе.
2. «Минитмены» и либертарианские анклавы (Вайоминг, Айдахо): Укрепились, наблюдая за бойней. Ненавидят всех — федералов, красных, корпоративистов, расистов ЛАР. Могут объединиться в Свободную Территорию Скалистых Гор.
3. Культ «Чёрного Зеркала»: Активизировался в неконтролируемых зонах. Их нигилистическая, апокалиптическая риторика находит отклик среди отчаявшихся. Готовятся к «Большому Жертвоприношению».
4. Аляска и Гавайи: Формально заявляют о нейтралитете и временном самоуправлении. Фактически готовятся к независимости. Тихоокеанский флот США расколот, часть может присягнуть Гонолулу.
---
СИТУАЦИЯ НА НАЧАЛО ПЯТОГО ХОДА: ПРЕДДВЕРИЕ БУРИ
Главные горячие точки:
1. ПИТТСБУРГ: ЛОВУШКА ДЛЯ ДВУХ ВОЖДЕЙ. Боббс и Куотрич заперты в осаждённом городе. Голод, болезни, конфликт между политиками и военными. Кейн ждёт у моря погоды. Любой шаг — прорыв, капитуляция или братоубийство внутри красных.
2. ФИЛАДЕЛЬФИЯ: СЪЕЗД РАСКОЛА. Мартин вынужден созвать Чрезвычайный Конгресс ARP. На нём решат: как отвечать на предательство Суини, что делать с ультиматумом Кира, как спасти страну от распада. Возможен открытый разгон партии.
3. КАЛИФОРНИЯ: КУЗНИЦА НОВОЙ АРМИИ. Уолс и Суини начинают создавать Народно-Трудовую Армию на костяке «Дружин Порядка». Их первый удар будет сокрушительным. Но против кого? Против ослабленного ARP? Против индейцев Кира? Или на восток, на помощь... кому?
4. ВАШИНГТОН: ЦЕЛЬ №1. «Спасители Конституции» готовят массированную контратаку с целью отбить столицу и стереть красных с лица земли. Операция «Возмездие» получила зелёный свет. Применение тактического ядерного оружия не исключено.
5. МЕЖДУНАРОДНОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО: Первые корабли с «гуманитарной помощью» от Чили и ЮАР идут к Калифорнии. Советские «советники» в Чикаго получают приказы из Москвы. Европа обсуждает эмбарго и морскую блокаду.
Вопрос пятого хода прост и ужасен:
Чья империя рухнет первой? Расколотая корпоративная мечта Мартина? Красная утопия, отравленная собственным ядом? Теневое государство Уолса, построенное на песке? Или старый порядок, который в отчаянии может нажать на ядерную кнопку?
Жду ваших приказов. Время выбора.
Период: Вторая неделя декабря 1973 года.
Эпицентр: Филадельфия → Нью-Йорк → Балтимор → Питтсбург → Мир.
Дэвид Мартин сделал свой выбор. Отбросив балансирование, он начал тотальную чистку и консолидацию, стремясь выковать из хрупкого триумвирата единое корпоративное государство. Его пятый ход — это ход отчаянного архитектора, который, видя трещины в фундаменте, решает не латать их, а снести слабые стены и залить оставшиеся стальным бетоном идеологии, террора и хлеба.
---
I. ВНУТРЕННЯЯ ПОЛИТИКА: РОЖДЕНИЕ ЕДИНОЙ КОРПОРАТИВНОЙ НАЦИИ
1. Ликвидация Правого Крыла и Курс на «Фашистский Солидаризм Наций» (УСПЕХ с последствиями).
· Действие: Чистка КНБ под руководством Фрэнка Хорригана против сторонников Суини и открытых расистов. Провозглашение новой расовой доктрины: американская нация как «солидаризм» этнокультурных корпораций.
· Результат:
· Краткосрочно: Власть Мартина в Филадельфии и тыловых районах укреплена. Армия и партия очищены от самой взрывоопасной, проларовской фракции. Создан чёткий идеологический контраст с ЛАР.
· Долгосрочные риски: Массовое дезертирство и саботаж. Часть «Дружин Порядка» и ультраправых активистов, не попавших под арест, бегут на Запад, к Суини и Уолсу, усиливая их. В тылу начинается тихая партизанская война бывших соратников, которые считают Мартина «предателем белой расы». КНБ превращается в орган кровавого террора, сеющий страх даже среди лоялистов.
2. «Сыр Мартина» и Балтиморский Совет – Гений Социальной Инженерии.
· Действие: Масштабная продовольственная программа и создание в Балтиморе модельного Корпоративного Государственного Совета.
· Результат (Критический успех):
· «Сыр» работает блестяще. Для миллионов голодных и напуганных людей ARP теперь ассоциируется не только с приказами, но и с полным желудком. Лояльность простого населения резко возросла.
· Балтиморский Совет — живой эксперимент. Представители профсоюзов, этнических групп и церквей за столом переговоров под надзором партийного блока — это зримое воплощение «органической демократии». Если модель удастся, её можно будет тиражировать, создавая устойчивую систему власти. Это прямой ответ на хаос «корпоративных палат» в Огайо.
3. Дипломатия с Киром – Хрупкий Мост.
· Действие: Личное обращение к Киру, признание условий навахо, передача ему западной политики.
· Результат (Скрытый расчет, 60% успех): Кир принимает оливковую ветвь, но с условиями. Он становится фактическим вице-королём Запада с правом вести свою политику и армией «Легионов Земли». Он формально остаётся в ARP, но его конфедерация с навахо — государство в государстве. Мартин купил лояльность Кира ценой серьёзной децентрализации. Это шаг от единого государства к конфедерации, но шаг вынужденный и, возможно, временный.
---
II. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА: МЕЖДУ МОЛОТОМ И НАКОВАЛЬНЕЙ
1. «Спасителям Конституции» – Предложение, от Которого Нельзя Отказаться.
· Действие: Тайное послание с признанием переворота, предложением союза против КПСШ-РК и просьбой не мешать.
· Результат (Скрытый расчет + кубики):
· Генералы в шоке. С одной стороны, ARP — мятежники. С другой — они только что уничтожили своё проларовское крыло, осудили расизм и просят помочь против общего врага №1 (красных).
· Бросок кубика (УСПЕХ с оговоркой): «Спасители» дают негласный, временный карт-бланш. Они приостанавливают активные действия против ARP на восточном фронте и ослабляют блокаду портов, чтобы дать Мартину возможность ударить по Вашингтону. Но это — не союз. Это тактическая пауза. Их флот всё ещё следит за ARP, а их условие — Мартин должен разгромить красных в Вашингтоне или погибнуть, пытаясь. Иначе следующий удар будет по Филадельфии.
2. Разрыв с ЛАР и Флирт с Салазаром.
· · Результат: Идеологический развод завершён. ARP и ЛАР теперь — непримиримые враги. Отсылки к Салазару — тонкий ход. Лиссабон оценит прагматизм и увидит в Мартине ученика. Технократическая поддержка Португалии возрастёт.
---
III. ВОЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ: СТАЛЬНЫЕ ТИСКИ И УДАРЫ ИЗ ТЕНИ
1. Операция «Большое Яблоко» – Триумф КНБ (УСПЕХ, 80%).
· Действие: Штурм Нью-Йорка силами милиции и армии при поддержке спецопераций КНБ.
· Результат: Благодаря точечным ликвидациям главарей мафии и левых, организованное сопротивление в городе рухнуло. ARP установила контроль над ключевыми портовыми районами Нью-Йорка и Нью-Джерси. Город ещё не полностью зачищен, но главный экономический порт страны теперь в руках КША. Это колоссальное стратегическое и пропагандистское достижение.
2. Питтсбург: Стратегия «Контрас» Кейна.
· Действие: Продолжение осады, партизанская война, диверсии.
· Результат: Город медленно истекает кровью. Снабжение прервано, моральный дух гарнизона падает. Конфликт между Боббсом и Куотричем внутри города обостряется из-за голода и постоянных диверсий. Кейн выигрывает, не теряя людей в штурме. Но время работает и против него — с запада надвигается угроза ЛАР, а с востока нужно готовиться к роли тарана против Вашингтона.
3. Диверсия в Чикаго – Провокация Успешна (Скрытый успех).
· Действие: Подрыв портовых сооружений с целью дискредитации КПСШ-РК.
· Результат: Взрыв нанесён, инфраструктура повреждена. Международные СМИ (через оставшихся журналистов) подхватывают версию о «халатности красных, приведшей к катастрофе». Легитимность КПСШ-РК как администрации снова подорвана. В Чикаго начинаются перебои, растёт недовольство.
---
IV. СТАТУС НА КОНЕЦ ХОДА: «REX AMERICANA»
Корпоративные Штаты Америки теперь:
· Идеология: «Фашистский солидаризм наций». Американская нация как союз корпораций-общин (этнических, профессиональных, религиозных) под верховной властью государства. Прямая противоположность расизму ЛАР и классовому интернационализму красных.
· Территория: Прочный контроль над восточным побережьем (Филадельфия, Балтимор, ключевые порты Нью-Йорка). Запад отдан под сферу влияния Конфедерации Кира-Навахо. Тылы зачищаются, но горят от саботажа бывших ультраправых.
· Армия: Очищена, переформирована. Кейн — главнокомандующий на востоке. Кир — автономный главком на западе.
· Международное положение: Негласный мораторий с федералами. Поддержка капитала и Португалии. Тотальная вражда с ЛАР. Непримиримая война с КПСШ-РК.
Главная задача на 6-й ход:
Использовать паузу, данную федералами. Мартин должен:
1. Либо бросить армию Кейна на штурм Вашингтона, чтобы выполнить условие «Спасителей» и разгромить красных, рискуя быть ослабленным перед лицом ЛАР.
2. Либо готовиться к неизбежному удару с Запада от альянса Уолс-Суини, который теперь имеет профессиональную армию и мотив мести, укрепляя оборону и надеясь, что красные и федералы взаимоуничтожатся.
Мартин спас проект от немедленного распада, но превратил его в лоскутную, кипящую внутренними противоречиями империю, зажатую между тремя другими хищниками. Он выиграл время и сыр, но теперь должен выиграть войну — на двух фронтах сразу.
Жду приказов для 6-го хода. Куда направить сталь Кейна: на Вашингтон или на запад, против Суини? Как удержать хрупкий союз с Киром?
Локация: Дворец Сан-Бенту, Лиссабон. Кабинет Марселу Каэтану, премьер-министра Португалии.
Кабинет был выдержан в том же строгом, консервативном стиле, что и при Салазаре, но чувствовалась едва уловимая разница. Меньше аскетизма, больше функциональности. За столом сидел не «Вождь нации», а его преемник — человек, пытавшийся управлять наследием титана в меняющемся мире. Марселу Каэтану просматривал досье, его лицо выражало не монашескую отрешенность, а усталую озабоченность администратора, заваленного нерешаемыми проблемами.
Перед ним стоял майор ПИДЕ Гильерме да Кошта.
— Майор, — начал Каэтану, отложив папку, — вы знакомы с последними отчётами из Северной Америки. Ситуация, если отбросить идеологическую шелуху, сводится к конкурсу управленческих моделей в условиях коллапса. Красные — это хаос, маскирующийся под диктатуру пролетариата. Калифорнийские бандиты — это архаичный племенной тоталитаризм. А эти… «Корпоративные Штаты»…
Он сделал паузу, подбирая слова.
— …это попытка создать административную диктатуру. У них есть чертеж, но нет инженеров. У них есть идея корпоративного государства, но нет опыта его построения в условиях тотальной войны. Испанцы шлют им ветеранов-фалангистов — архаику. Чилийцы — палачей. Немцы — станки. Всё это полезно, но бесполезно для главного: для создания работающего государственного аппарата.
Каэтану встал и подошёл к окну, глядя на спокойный, упорядоченный Лиссабон.
— Профессор Салазар, — он произнёс это имя с подчёркнутым уважением, но без трепета, — создал Estado Novo как машину для выживания Португалии в мире гигантов. Машину консервативную, иерархичную, но функциональную. Сейчас эта машина… испытывает трудности. Но её принципы — работают.
Он повернулся к да Коште.
— У вас есть опыт в Анголе. Вы умеете не просто подавлять, а встраивать местные структуры в общегосударственную систему управления. Это именно то, что сейчас отчаянно пытаются сделать в Филадельфии, только в масштабах континента и под огнём.
— Вы предлагаете мне отправиться туда в качестве советника, господин премьер-министр?
— Более того, майор. Я назначаю вас официальным специальным представителем Португалии при администрации Корпоративных Штатов. Вы отправитесь не тайно. Вы отправитесь открыто, с дипломатическим статусом. Ваша миссия будет публично представлена как «миссия по обмену опытом в области государственного строительства и корпоративного управления».
В глазах да Кошты мелькнуло понимание. Это был ход тонкой дипломатии в условиях, когда дипломатия, казалось бы, умерла.
— Цель тройная, — продолжил Каэтану, возвращаясь к столу. — Первое: оказать реальную, практическую помощь в налаживании работы административных органов, судов, системы снабжения. Дать им наши наработки по контролю над территориями, по работе с лояльными и нелояльными группами населения. Мы — чемпионы по управлению империей с ограниченными ресурсами. Пусть используют этот опыт.
— Второе: быть нашими глазами и ушами. Не как шпион, а как аналитик. Где слабые места их модели? Где перегибы их тайной полиции? Где угрозы их союзу с индейцами? Ваши оценки помогут Лиссабону понять, насколько жизнеспособен этот проект.
— И третье, самое важное. — Голос Каэтану стал тише, но твёрже. — Стать живым символом инаковости. Испания Франко — это прошлое. Пиночет — это варварская жестокость. Мы — иное. Мы — доказательство того, что консервативная, корпоративистская, авторитарная государственность может быть не эксцентричной диктатурой, а стабильной, долговечной системой управления. Вы должны показать Мартину и его технократам, что их путь, если они хотят выжить, лежит не через театр жестокости, а через скучную, эффективную бюрократию. Через суды, а не трибуналы. Через налоговые ведомства, а не конфискационные отряды. Пусть их «Новая Америка» смотрит не в Рим 1938-го, а в Лиссабон 1963-го года.
Каэтану сел и сделал знак, что миссия ясна.
— Вы едете не спасать их душу, майор. Вы едете, чтобы попытаться привить их грубой силе португальский административный разум. Чтобы их империя, если она устоит, была управляемой. И чтобы в этой управляемости она видела в Португалии не задворки Европы, а образец для подражания. Корабль «Санта Мария» отходит через неделю. Ваши полномочия и инструкции ждут вас на борту. И помните: Португалия ведёт свою игру. Мы не можем позволить себе грубую силу. Но мы можем предложить мудрость управленцев. Иногда это — сильнее легионов.
Да Кошта вышел, осознавая гениальность этого шага. В разгар мировой резни, когда все кидались солдатами и оружием, маленькая, почти анахроничная Португалия посылала в ад американской гражданской войны своего лучшего чиновника. Не завоёвывать, а администрировать. Не убивать, а систематизировать.
Это была миссия не солдата и не шпиона, а государственника-миссионера, отправленного в самое сердце хаоса, чтобы посеять там семена португальского порядка — старого, усталого, но невероятно живучего.
Локация: Заброшенный участок просёлочной дороги где-то в Теннесси, граница «Зоны Распада».
Воздух пах сырой землёй, хвоей и страхом. Смолистый запах сосен смешивался с едким аммиачным душком, поднимавшимся от тёмного пятна на поношенных джинсах Джона.
Джон. Тридцать два года от роду, двести двадцать фунтов на пятифутовой раме, глаза маленькие, заплывшие, цветом и выразительностью напоминавшие две влажные глины. Плод трёх поколений браков между кузенами на задворках Алабамы. Его весь мир состоял из трёх вещей: вечного насмешливого фона братьев («Эй, жиртрест!», «Смотри-ка, наш педик-грузчик прёт!»), мечты о собственном деле и экрана старого телевизора, где в последние месяцы показывали диковинные вещи.
Именно телевизор подарил ему последнюю надежду. Не чёткую мысль – Джон не был способен на чёткие мысли – а смутное, жирное чувство в подложечке. Калифорния. Там порядочек наводят. Там нашему брату, простому работяге, место есть. Там этих… умников, цветных да коммуняк – под метёлочку. На кадрах мужики в касках, похожие на его покойного дядю-дальнобойщика, наводили «порядок». Джон не понимал идеологию ЛАР. Он понимал картинку: сильные белые парни давят тех, кто его всю жизнь унижал.
Он копил пять лет. Мыл туалеты на заправке, разгружал вагоны, ел одни консервы. Купил старый «Додж-Караван» ржавого цвета, в который вложил всю душу и последние долги. «Джонни Транспорт» – так он написал корявыми буквами на двери. Дело прогорело за три месяца. Он не умел считать, терял накладные, путал адреса. Остался должен Коттону Мэлоуну, местному «уважаемому человеку» и клансмену, который ссудил ему денег «под честное слово южанина». Сумма росла. Угрозы становились конкретнее.
И вот, когда в его треснувшем мирке не осталось ни щели для света, Джон сел в свой «Караван», набитый жалким скарбом и банками тушёнки, и поехал на Запад. К мамочке он не поехал – она умерла год назад, и братья даже не дали ему денег на цветы. Он поехал к новой «мамочке» – к той силе с экрана, которая обещала разобраться со всеми Коттонами Мэлоунами на свете.
Он не доехал.
На пустом участке дороги его перегородили два пикапа. Из них вышли люди в неофициальной, но узнаваемой униформе. На капоте одной из машин лежала, свернутая в рулон, знакомая каждому на Юге ткань. Коттон Мэлоун был впереди. Худой, как жердь, с лицом, вырезанным из дуба, и глазами ледникового периода.
Джон замер. Его мозг, медленный в лучшие времена, теперь просто остановился. Его выволокли из машины. Слова доносились до него как сквозь вату: «…долг… честь южанина… позор… разведение ублюдков…»
Потом была петля. Грубая, верёвочная, пахнущая пенькой. Её накинули на толстую, низкую ветку старого дуба. Под ноги подсунули перевёрнутый ржавый ведро, потом заменили на шаткую табуретку из его же фургона. Слёзы текли по его щекам, смешиваясь с потом и соплями. Внизу живота что-то дрогнуло, отпустило, и по внутренней стороне бедер разлилось тёплое, густое, позорное пятно. Запах страха стал совсем уж явным.
— Последние слова есть, ублюдок? — спросил Мэлоун без эмоций.
Мозг Джона, отчаянно цепляясь за что-то самое простое, самое глубокое, выдавил хриплый шёпот:
— Хочу к мамочке…
Тишина. А потом – ржач. Громкий, животный, презрительный. Звук, который Джон слышал всю свою жизнь от братьев, от одноклассников, от девчонок на заправке. Этот смех был последним, что он услышал в этом мире.
ВЖУХ!
Коттон Мэлоун, не утруждая себя, просто выбил табуретку обухом топора.
Мир для Джона сузился до дикой боли, впившейся в шею, до дикого хрипа, вырывавшегося из пережатого горла, до бешеной пляски пятен света на фоне темнеющего неба. Его тело, тяжёлое и инертное, забилось в агонии. Он услышал треск. Не костей шеи. Ветки.
Старый дуб, подточенный временем, не выдержал рывка двухсот с лишним фунтов. С громким, почти человеческим стоном сук обломился у основания.
Джон рухнул в кусты, оглушённый падением. Что-то в его плече хрустнуло с противным, влажным звуком. Но это была не смерть. Это была боль, а за ней – чёрная, милосердная пелена беспамятства, накрывшая его раньше, чем сознание успело понять, что петля-то разжалась.
Он очнулся от холода и нового запаха. Едкого, оскорбительного. Сквозь туман в сознании он понял, что на него… писали. Не один. Несколько человек. Тёплая струя ударила ему в лицо, попала в открытый рот.
— Гляньте на эту тушу, — проговорил чей-то голос, полный брезгливого недоумения. — Да на него и патрон жалко. Жир весь порох отсырит.
Руки грубо стащили с него одежду. Вспышка старой поляроидной камеры на мгновение ослепила его. Хриплый смех.
— Пусть тут валяется. Может, медведи съедят. И то рот поморщат.
— Машинку заберём. Долг хоть частично покроем.
Звук уезжающих двигателей. Тишина. Холод декабрьской ночи в Теннесси, впивающийся в голое, жирное, окровавленное и осквернённое тело.
Джон лежал, не в силах пошевелиться, глядя в бесконечно чёрное, беззвёздное небо. Мысли не шли. Было только ощущение. Ощущение полного, абсолютного, конечного поражения. Его выкинули из жизни, как мусор. Даже смерть от него отвернулась, сочтя недостойной траты усилий.
Но где-то в глубине этого тёмного, тёплого, тупого комка плоти и страха, зажглась не мысль, а инстинкт. Тот же самый, что гнал его на Запад. Инстинкт загнанного зверя, у которого отняли всё, даже право на достойный конец.
Одним глазом, не закрытым запёкшейся кровью и мочой, он увидел на земле, рядом со своей разодранной рубахой, смятую листовку. Её выбросили из его фургона. На ней был тот самый мужик в каске с экрана. И слова: «ЗАПИСЫВАЙСЯ В НАРОДНУЮ МИЛИЦИЮ. ВЕРНИ АМЕРИКУ СЕБЕ!»
Джон не умел читать. Но картинку он запомнил.
И когда холод стал невыносимым, а тьма внутри – страшнее тьмы снаружи, его толстые, дрожащие пальцы поползли по земле. Не к одежде. К тому клочку бумаги. Он сжал его в кулаке, прижал к голому, грязному животу.
Из перебитого горла вырвался не звук, а пузырь кровавой слизи. И в нём тонуло одно-единственное, простое, как удар колокола, слово-обещание, слово-мания, слово-судьба:
«Калифорния…»
Он не знал, что такое месть, идеология или справедливость. Он знал только, что там, на Западе, есть сила, которая не смеётся. А убивает. И он, Джон, «Сраный Ковбой», отвергнутый даже петлёй, поползёт туда на четвереньках, если надо. Чтобы однажды найти таких, как Коттон Мэлоун. И посмотреть, как они захлёбываются в своей крови, а не в смехе.
Его путешествие только начиналось. И это было путешествие не человека, а живого трупа, которому некуда деваться, кроме как в самое пекло новой американской войны.
Думаю постить весь четвёртый ход наверное уже лишнее, хватит итогов пока. Впрочем если нужно вам для следующего хода я принесу.
Локация: Заброшенный командный пункт ПВО на озере Мичиган, условно обозначенный как «Бункер Сигма». Штаб операции «Железный Гром».
Генерал ВВС США Клейтон «Железный Клей» Торнтон стоял перед мозаичным экраном, составленным из десятка радарных отображений. На нём не было парадного мундира, только лётная куртка с потёртыми нашивками за Вьетнам и Корею. Его лицо, изрезанное шрамами от осколков зенитного снаряда над Ханоем, напоминало карту военных действий.
— Генерал, — к нему подошёл молодой майор, голос слегка дрожал. — Последнее подтверждение от разведки НОРАД. Погода над целью: низкая облачность, снежная дымка. Визуальное подтверждение целей будет затруднено.
— Их и не будет, — отрезал Торнтон, не отрывая взгляда от светящихся точек на экране. — Мы бомбим не по глазам, майор. Мы бомбим по памяти. По картам, которые я знаю с сорок пятого года. По координатам, которые мы получили ценой крови наших агентов в том аду. «Спасители Конституции» не просят нас быть хирургами. Они приказали стать палачами.
Он повернулся к операторам связи.
— Экипажам: финальный бриф. Это не Ханой. У них нет МиГов-21 и ракет С-75. У них есть зенитки времен Кореи, кустарные ПЗРК и лютая ненависть. Но у нас есть приказ и абсолютное превосходство в воздухе. Задача: подавить ПВО в секторах «Альфа» и «Бета», затем работа ударных групп по объектам «Криг», «Молот» и «Наковальня». Всё по плану. Никакого геройства. Делаем работу и уходим.
На экране точки начали движение. Это были F-4 «Фантомы» и F-105 «Тандерчифы», поднятые с разбросанных по Среднему Западу аэродромов, всё ещё лояльных «Спасителям». За ними, как мрачные тени, тянулись B-52 «Стратофортрессы», чьи бомболюки были загружены не ядерными, а обычными фугасными и кассетными бомбами. Их цель — не точные удары, а стирание с лица земли промышленных районов и узлов сопротивления.
ЧИКАГО. РАЙОН ЗАВОДОВ «ЮНИОН СТОК ЯРД».
На крыше полуразрушенного цеха, обмотанный шарфом поверх шинели, стоял комиссар ПВО КПСШ-РК, Михаил «Мич» Гровский, бывший инженер аэрокосмической фирмы. В руках — самодельный дальномер и рация. Он смотрел на низкое, свинцовое небо. Ветер с озера нёс колючий снег и зловещий, низкий гул, знакомый ему по рассказам о бомбардировках Дрездена.
— ВОЗДУХ! — закричал он в рацию, голос сорвался. — Сектор пять! Высота низкая! Все к орудиям! Это не учебная!
Со дна улиц, из замаскированных позиций, заскрипели стволы старых 40-мм «Бофорсов» и зенитных пулемётов ДШК, захваченных со складов Нацгвардии. Люди в лохмотьях и касках бросились к ним. Они были готовы к атаке с земли, но не к этому — к классической ковровой бомбардировке середины XX века, обрушивающейся на американский город в его конце.
Первыми пришли «Фантомы».
Они вынырнули из облаков, как стая стальных коршунов. Рёв их двигателей разорвал воздух. С них посыпались не бомбы, а кассеты с противорадиолокационными ракетами и напалмовые баки на предполагаемые позиции ПВО. Огненные грибы вздыбились в промзоне. Один из «Бофорсов» умолк, превратившись в груду искорёженного металла и обугленных тел.
— Целимся по шуму! По трассам! — орал Гровский, но его слова тонули в грохоте.
Затем пришли «Тандерчифы».
Они пикировали с пронзительным воем, сбрасывая тяжёлые фугаски на железнодорожные узлы и электростанции. Земля содрогнулась. Окна в милях вокруг вылетели разом. Волна удара сбила Гровского с ног. Он встал, оглушённый, с кровью на губах, и увидел, как рушится труба завода, которую он знал с детства.
И тогда пришли они.
B-52.
Они плыли в небе высоко, почти невидимо, но их присутствие ощущалось всем телом — как приближение землетрясения. С них посыпались бомбы. Не десятки. Сотни. Сплошной, рокочущий град смерти. Они не целились. Они засыпали квадраты города.
БА-БА-БАМ! БУМ-БУМ-БУМ-БУМ!
Это был не звук отдельных взрывов. Это был непрерывный рёв, волна за волной, превращавшая кварталы в пылающие руины, в лунные пейзажи из искорёженного железа и развороченной земли. Кассетные бомбы рассыпались в воздухе, накрывая площадь в квадратные мили смертоносным дождём из осколков.
Гровский смотрел, как горит его город. Не так, как горел при беспорядках — точечными пожарами. Он горел целиком. Столбы чёрного дыма вздымались к небу, сливаясь в одну гигантскую пелену, закрывавшую солнце. Воздух стал густым от гари, пепла и сладковато-приторного запаха горящей плоти и взрывчатки.
По рации неслись отчаянные, перекореженные крики:
— «Сектор семь уничтожен! Нет связи!»
— «Их слишком много! Мы не можем…»
— «Где наши истребители?! Где обещанная помощь?!»
Их истребителей не было. Помощи не было. Было только небо, рождающее смерть, и земля, принимающая её.
В БУНКЕРЕ «СИГМА»:
— Потери? — спросил Торнтон, его голос был монотонен.
— Один «Фантом» сбит зенитным огнём в начале захода. Экипаж, вероятно, погиб. Один «Тандерчиф» повреждён, но дотянул до нейтральной зоны. «Стратофортрессы» не понесли потерь, — отчеканил оператор.
Торнтон кивнул. Цена приемлемая. С точки зрения военной науки — блестящий результат.
— Передать «Спасителям»: «Возмездие» начато. Первая волна выполнена. Готовим вторую на завтра. Цели: административные центры, предположительные штабы, узлы связи.
Он подошёл к узкому иллюминатору, смотрящему на запад. Там, за горизонтом, в трёхстах милях, горел Чикаго. Он видел только зарево, багровое отблескивающее на низких облаках. Как тогда, над Дрезденом. Как над Токио.
Они взяли Вашингтон ядом. Мы берём Чикаго огнём, — подумал он без всякой гордости, только с ледяной констатацией факта. И так будет с каждым их городом, пока не кончатся бомбы или не кончатся они.
В РАЗВАЛИНАХ «ЮНИОН СТОК ЯРД»:
Гровский сидел на земле, прислонившись к обломкам стены. Рация молчала. Вокруг стонали раненые, кричали в панике люди. Сквозь дым и пепел падал чёрный, грязный снег.
Он вытащил смятую фотографию жены и дочери, отправленных в «тыл» в Индиану. Он не знал, дойдёт ли до них эта война. Он смотрел на пылающие руины того, что защищал. И в его сердце, рядом с животным ужасом и яростью, поселилось новое, леденящее чувство — понимание.
Они, красные, думали, что ведут классовую войну, революцию. Но федеральное правительство только что показало им, что это за война на самом деле. Это не война за заводы. Это тотальная война на уничтожение. Та самая, что вели они сами в Вашингтоне, но доведённая до абсолютного, технологичного, бездушного совершенства.
Он поднял голову к небу, где уже таяли следы бомбардировщиков. Гул стихал, оставляя после себя только треск пожаров, вой сирен и всепоглощающий рокот возмездия, который теперь навсегда будет жить в стенах уцелевших зданий и в памяти тех, кто выжил.
Операция «Железный Гром» только началась. А Чикаго уже перестал быть городом. Он стал мишенью. И жертвой.
Братан, ебани положняк по Тихоокеанскому флоту(кому симпатизируют, кто командует, кому подчиняются,насколько лояльны федералами) и гарнизоны правительства на западном побережье
I. ТИХООКЕАНСКИЙ ФЛОТ США (U.S. Pacific Fleet, USPACFLT)
А. Командование и раскол:
Номинальный главнокомандующий: Адмирал Морис «Мо» Ф. Вайсгарбер. Находится на основном флагмане, атомном авианосце USS Enterprise (CVN-65), крейсирующем в центральной части Тихого океана.
Фактический раскол:
«Ядро Флота» (Лоялисты «Спасителей»): Сам адмирал Вайсгарбер, его штаб, большая часть авианосных ударных групп (Carrier Strike Groups, CSG) во главе с «Энтерпрайзом», атомные подлодки, основные корабли дальнего радиуса действия. Они получили приказы от «Спасителей Конституции» и, после недолгого замешательства, признали их легитимность. Их лозунг: «Флот защищает Конституцию, а не берег».
«Береговая Фракция» (Сепаратисты/Нейтралисты): Командование 3-го флота (ответственного за Восточную часть Тихого океана и Западное побережье), множество командиров кораблей береговой обороны, десантных кораблей, вспомогательных судов, а также гарнизоны крупных баз (в первую очередь, Пёрл-Харбор, Гавайи и Сан-Диего, Калифорния). Они оказались отрезаны от центрального командования и видят хаос в метрополии. Их лозунг де-факто: «Сначала обеспечить выживание Флота и подконтрольных территорий».
Б. Ключевые силы и их симпатии:
USS Enterprise (CVN-65) и его эскорт (CSG-1): Лояльны «Спасителям». Ядерный ударный кулак. Вайсгарбер использует его как плавучий командный центр и инструмент устрашения. Фактически блокирует подходы к Западному побережью, но избегает прямых столкновений.
База Пёрл-Харбор (Гавайи): Фактически автономна. Контролируется вице-адмиралом Джеймсом «Джимми» Остерманом, командующим 3-м флотом. Остерман объявил «зону нейтралитета» вокруг Гавайев. Он не признаёт ЛАР, но и не атакует калифорнийские порты без прямого приказа от Вайсгарбера, которого ждёт. Его цель — сохранить флот и не ввязываться в гражданскую войну. Гавайи де-факто движутся к независимости под защитой флота.
База Сан-Диего и Тихоокеанское побережье США: В состоянии хаоса и локального сепаратизма.
Часть кораблей (эсминцы, фрегаты, десантные корабли) подчиняются приказам Вайсгарбера/«Спасителей» и пытаются установить блокаду калифорнийских портов, но их действия вялы и несогласованны из-за проблем со снабжением и моральным духом.
Другая часть, особенно командиры, чьи семьи находятся в Калифорнии, ведёт тайные переговоры с ЛАР или просто саботирует приказы. Известны случаи «внезапных поломок» и «необходимости пополнения запасов» в нейтральных портах Мексики.
Командующий Береговой охраной Тихоокеанского района практически перешёл под контроль ЛАР, так как его силы (катера, вертолёты) находятся прямо в зоне их влияния и зависят от берегового снабжения.
В. Лояльность федералам («Спасителям»):
«Ядро Флота» (авианосцы, атомные подлодки): Высокая (70-80%). Они далеко от берега, изолированы, получают приказы из «центра» (под которым понимается Вайсгарбер) и сохраняют корпоративный дух.
«Береговая Фракция» (3-й флот, береговые базы): Низкая (20-40%) и падающая. Они видят реальность распада страны, озабочены выживанием своих людей и семей. Им не хватает топлива, продовольствия и ясной цели. Их лояльность — прагматичная и условная.
II. СУХОПУТНЫЕ ВОЙСКА И АВИАЦИЯ НА ЗАПАДНОМ ПОБЕРЕЖЬЕ
А. Регулярные части Армии и КМП (Корпуса морской пехоты):
Состояние: Дезинтегрированы, деморализованы, расколоты.
6-я армия США (штаб в Президио, Сан-Франциско) фактически развалилась. Высшее командование эвакуировано или арестовано ЛАР. Оставшиеся части (отдельные батальоны, роты) предоставлены сами себе.
Часть 1: Сложила оружие перед ЛАР после обещаний амнистии и пропаганды (как в интерлюдии с Пирсом). Военнослужащие распущены по домам или влились в «Народную милицию» ЛАР.
Часть 2: Отступила в труднодоступные районы (например, в Национальный тренировочный центр в Форте Ирвин, Калифорния или в Неваду), где пытается сохранить боеспособность и ждать приказов. Их связь с «Спасителями» оборвана. Они нейтральны/ожидают, могут стать основой для анти-ЛАРовского сопротивления или договориться с Киром/Навахо.
Часть 3 (КМП): Базы КМП (Кэмп-Пендлтон, 29-Палмс) оказались в эпицентре. Морские пехотинцы, верные присяге, оказались в тяжелейшем положении. Некоторые подразделения присоединились к ЛАР (из-за идеологической близости части рядового состава). Другие — эвакуировались морем на корабли флота или прорываются на восток. Корпус расколот и обескровлен.
Б. Национальная гвардия (НГ) штатов Западного побережья:
Калифорния: Как описано в ходе ЛАР — полностью переформирована и подчинена режиму Уолса. Очищена от нелояльных офицеров, напичкана политруками из ЛАР. Является костяком новой «Народно-трудовой армии» вместе с «Дружинами» Суини.
Орегон, Вашингтон: В состоянии хаоса. Часть подчиняется губернаторам, пытающимся сохранить нейтралитет или договориться с самой сильной стороной (чаще смотрят в сторону ARP/Кира, так как ЛАР откровенно пугает). Часть разбежалась. Часть контролирует локальные анклавы («милицейские государства»).
В. Военно-воздушные силы (ВВС):
Базы ВВС (Трэвис, Ванденберг, Эдвардс и др.) были ключевыми целями в первые дни конфликта.
Большая часть самолётов была перебазирована на внутренние базы (в Неваду, Айдахо, Юту) ещё до полного краха, по приказу, который успели отдать.
Те, что остались, были захвачены, уничтожены на земле или разбросаны. ЛАР удалось захватить некоторое количество вертолётов и транспортников, но боевая авиация у них практически отсутствует.
Пилоты и техперсонал, оставшиеся в Калифорнии, либо интернированы, либо сотрудничают с режимом под угрозой расправы над семьями.
ВЫВОДЫ ДЛЯ ИГРОКОВ:
Тихоокеанский флот — не монолит. Это три силы:
Авианосная группа Вайсгарбера (Лоялисты): Ударная сила «Спасителей», но действует осторожно.
3-й флот Остермана (Гавайские нейтралисты): Ключевой игрок. Может признать независимость Гавайев, поддержать «Спасителей» или даже (маловероятно) вступить в сговор с ЛАР/ARP за гарантии.
Береговые силы (Хаос/Сепаратизм): Разрозненные корабли, чьи действия непредсказуемы. Поле для дипломатии, подкупа и саботажа.
Западное побережье (континентальное) — сухопутные силы в основном контролируются или нейтрализованы ЛАР. Но есть карманы сопротивления (изолированные армейские части, лояльные губернаторы в Орегоне/Вашингтоне), которые можно попытаться организовать в анти-ЛАРовский фронт. Это естественные союзники для Джонаса Кира или федералов.
Главная военная слабость ЛАР — отсутствие ВМФ и ВВС. Их сила — в контроле над береговой инфраструктурой, портами и сухопутными силами. Их ахиллесова пята — морская блокада и воздушные удары, которые пока сдерживаются нерешительностью и расколом флота.
Гавайи — дикая карт. Независимые Гавайи под защитой флота могут стать убежищем для беженцев, центром альтернативного правительства или просто пиратским королевством.
> пиратским королевством.
Ух ты бля, диктатура флотских чинов с авианосцами и нюками, хоть вкатывайся за них
Молодой, ты уже сам почти всё написал...
>>871341
Почему-то отказывается. ДИПСИК В ФАЙЛАХ ЭПШТЫНИ?!
Да, написал. Но это чисто скелет а нейронка поверх этого ебанет мясо и отсебятины. Так что вполне можно сгенерить, надеюсь тебе не сложно? Просто хотелось увидеть целую серию интерлюдий про Хантера Томсона, путешествующего по разным сторонам конфликта в гражданке
ДЕПЕША С КОНТРОЛЬНО-ПРОПУСКНОГО ПУНКТА №7 НА ТРАССЕ 58
Субкоманданте
!UgGAm2.k7A
03/02/26 Втр 16:10:59
№
180
---
Они пахнут застарелым потом, дешёвым виски и слепой верой. Эта смесь ударила в нос ещё до того, как «Красная акула» моего «Кадиллака» упёрлась в их самодельный шлагбаум из ржавой трубы. В Аспене вы звоните в дверь. В Калифорнии Народной Администрации на тебя смотрит ствол М-16 и пара свиных глаз под кепкой с надписью «ЗАЧИСТКА».
– Выходи, руки на капот!
Голос, который хрипел сигаретами и забыл, как звучит вопрос. Я вышел. Снег в горах прохода Техачапи сменился жёлтой пылью и страхом. Моё пальто с норки, купленное в порыве безумия в Вегасе, казалось здесь кощунством. Как цилиндр в бойне.
Один из них, с бычьей шеей и татуировкой «Белая Гордость» на жилистом предплечье, начал рыться в машине. Я мысленно составил опись содержимого:
· Полупустая бутылка виски «Чивас Ригал» – доказательство декадентства.
· Плёнка «Кодак» – шпионский инструмент.
· Блокноты, исписанные моим неразборчивым почерком – крамола.
· И… да. Конечно. Маленький кожаный мешочек в бардачке. В нём – образцы местной флоры для… ботанических исследований. Чёрт.
Он нашёл его. Его глаза, тусклые, как пуговицы на старой шинели, загорелись праведным огнём. Он вытряхнул содержимое на капот моего «Кадиллака»: горсть красных капсул, немного белого порошка, пару скрученных косяков.
– Наркоман! – провозгласил он, как будто открыл Америку. Второй, помоложе, с религиозным рвением взирал на находку. – И шпион! Знаешь, что мы делаем с наркоманами и шпионами?
Я знал. Ветка старого дуба рядом с КПП была для этого идеально подогнана. На ней уже виднелись потёртости от верёвки. Рядом лежала аккуратная катушка. Они были педантичны в своём варварстве.
– Вы вешаете их, – сказал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Старая добрая традиция. Отлично работает на рейтинги. Но позвольте заметить – я журналист. Меня ждут.
– Всех ждут на виселице, – процепил бычья шея, начиная разматывать верёвку. Я посмотрел на красные капсулы на капоте. Адипикс. Чёрт возьми, самое время для амфетамина. Чтобы достойно встретить конец, а не скулить.
И тут зазвонил полевой телефон в их будке. Молодой ополченец бросился к нему.
– Да, сэр! На КПП номер семь. Так точно. Понял. – Его лицо стало восковым. Он бросил взгляд на меня, потом на бычью шею, и произнёс одно слово: «Босс».
Бычья шея замер. «Босс» здесь означало не начальника смены. Это означало Уолса.
Телефонную трубку протянули мне.
– Доктор Томсон? – голос в трубке был спокоен, дружелюбен, с лёгкой, почти музыкальной хрипотцой. – Слышал, вы к нам пожаловали. Извините за беспокойство. Пропустите доктора. И верните ему… его ботаническую коллекцию. Мы тут все за науку.
Щелчок. Бычья шея, бормоча что-то невнятное, убрал верёвку и почтительно, с ненавистью в глазах, отдал мне мой мешочек. Я сел в «Кадиллак», завёл двигатель, и шлагбаум поднялся передо мной, как врата в самое безумное казино на Земле. Фашистский Вегас. Рок-н-ролл с петлёй на шее.
---
ТАЙМСКИП. ЛОС-АНДЖЕЛЕС. ИЛИ ТО, ЧТО ОТ НЕГО ОСТАЛОСЬ.
Уолс не носил мундира. На нём были поношенные джинсы, кожаная куртка и те самые очки-авиаторы. Он водил меня по «восстановленным» кварталам, как мэр на открытии парка. Вокруг кипела деятельность: белые парни в касках и с нашивками ЛАР разгружали грузовики с продовольствием, красили стены, строили баррикады. Это был спектакль, и Уолс был его режиссёром и главной звездой.
– Вы называете это государством, Дэйв? – спросил я, достав блокнот. – Мне это напоминает большой, очень злой рок-фестиваль. Только вместо «Грэтфул Дед» на сцене – расовые чистки.
Он улыбнулся, широко и искренне. Это была улыбка акулы, которая только что съела тюленя и ждёт фотографа.
– Мы строим, Хантер. Люди устали от слов. Они хотят порядка, работы, чтобы их дети могли гулять на улице. Мы даём им это. Без тонн бюрократии из Вашингтона или Филадельфии. Это прямая демократия. Сила – народу.
– Сила народу, или народ силе? – уточнил я, но он уже повернулся, указывая на восстановленную водонапорную башню. Он был мастером калифорнийского гамбита – уворота от сути с помощью яркой детали. Разговор с ним был как попытка поймать ртуть голыми руками.
И тут я увидел его.
В стороне, за колючей проволокой, отделявшей «восстанавливающийся» квартал от чего-то похожего на гетто, работала бригада. Люди в одинаковых серых робах, под присмотром вооружённых охранников. Один из них, темнокожий, лет сорока, с пустым взглядом, ворочал обломок бетона. На его робе был нарисован большой красный крест.
Я остановился и ткнул пальцем в его сторону.
– А это что, Дэйв? Нацизм ёбаный? Концлагерь для туристов? Я думал, вы строите рабочий рай, а не копию Дахау под пальмами.
Уолс перестал улыбаться. Медленно, как робот, он повернул голову и посмотрел на того человека. Его лицо не выразило ни гнева, ни раздражения. Оно стало пустым. Как экран телевизора после окончания трансляции. Когда он заговорил, его голос утратил всю хриплую дружелюбность. Он стал плоским, металлическим, тихим. И от этого в тысячу раз страшнее.
– Это, Хантер, не «нацизм». Это справедливость. Этот человек – не рабочий. Он мародёр. Во время беспорядков он ворвался в дом к семье моего ополченца. Изнасиловал его жену на глазах у детей. Зарезал его брата отвёрткой. – Он сделал микроскопическую паузу. – По нашим законам военного времени, за это полагается смерть. Через повешение на той же водонапорной башне, которую мы только что отремонтировали.
Он посмотрел на меня. В глубине его глаз, за стеклами авиаторов, плавало что-то… неправильное. Не злоба. Не фанатизм. А абсолютная, леденящая убеждённость в своей правоте, смешанная с холодным любопытством патологоанатома. Он изучал мою реакцию.
– Ему повезло, – продолжил Уолс тем же тоном. – У него были нужные навыки. И мы дали ему шанс искупить вину трудом. Пожизненно. Вместо того чтобы стать удобрением, он приносит пользу новому обществу. Это милосердие. Вы же за милосердие, доктор Томсон?
Меня стошнило. Прямо там, на разбитый асфальт. Не от выпивки или наркотиков. От этой ледяной, рациональной жестокости. От понимания, что этот человек не сумасшедший. Он – логичен. И в этой логике – пропасть, в которую провалилась вся Америка.
И тут, как по сценарию, подкатил чёрный «Шевроле». Из него вышла Маргарет Суини. Она была в простой военной форме, без знаков различия, но её осанка кричала о власти громче любого мундира. Её взгляд скользнул по моей блевотине, по мне, и остановился на Уолсе. В её глазах читались усталость, раздражение и… стыд? Нет, не за него. За ситуацию.
– Дэвид, – её голос был резок, как удар хлыста. – У нас кризис на границе с Невадой, а ты тут… развлекаешься с этим наркоманом? Мы должны обсудить переброску частей.
И тут произошла магия. Маска Уолса ожила. Лёд растаял, безумие в глазах спряталось. Он повернулся к ней с такой кокетливой, почти мальчишеской ухмылкой, что мне снова стало плохо.
– Марго, родная, прости старого грешника, – сказал он, и в его голосе снова зазвучала та самая хриплая дружелюбность. – Знаешь, нельзя отказывать легенде гонзо-журналистики. Но ты права, как всегда. Сейчас всё брошу и буду весь твой. Не могу же я оставить свою Железную Леди без внимания.
Последнюю фразу он произнёс с такой игривой, интимной интонацией, что у Суини резко выступили пятна на щеках. Она не смутилась. Она унизилась. От этого тона, от этого намёка на что-то личное передо мной, перед этим жалким наркоманом-журналистом. Она резко кивнула и, не глядя ни на кого, села в машину.
Уолс посмотрел на меня, поймал мой взгляд и подмигнул. Как старый собутыльник после удачной шутки.
– Ну что, док, продолжение экскурсии? Или вам нужно… прийти в себя? У нас тут хорошие сортиры. Без верёвок.
Я покачал головой, сел в свой «Кадиллак» и уехал. Прочь от этого театра абсурда, где палач играл мэра, генеральша краснела как школьница, а справедливостью называли рабство, а милосердием – отсроченную смерть.
В воздухе висел не дым от пожаров. Висел запах конца американской мечты, и пах он дешёвым виски, порохом и безумием, одетым в джинсы и кожаную куртку. Гонзо было мертво. Его убил фашистский рок-н-ролл. Осталось только задыхаться от вони.
>Почему-то отказывается. ДИПСИК В ФАЙЛАХ ЭПШТЫНИ?
Он что-то скрывает. Предлагаю всем игрокам в своих действиях писать о том, как они нашли архивы ФБР где говорится про сатанистов педофилов внутри истеблишмента
>Последнюю фразу он произнёс с такой игривой, интимной интонацией, что у Суини резко выступили пятна на щеках.
Верни бабу фашист ебучи!!1
Ебани как Хантер Томсон приезжает так же к коммунистам или к корпоративистам. Тоже от первого лица
КРАСНЫЙ ВЕЛВЕТ И ЗАПАХ САРИНА: ВЕЧЕР В «РЕВОЛЮЦИОННОМ САЛОНЕ»
Субкоманданте
!UgGAm2.k7A
03/02/26 Втр 20:07:03
№
184
Подпись: Д-р Хантер С. Томсон
Чтобы попасть сюда, нужно было проехать через ад, упакованный в банку с тушёнкой. Дороги — кратеры. КПП — баррикады из ржавых грузовиков и горящих покрышек, охраняемые парнями с глазами, в которых смешались ленинские цитаты и животный ужас. Мой «Кадиллак», уже похожий на ветерана трёх войн, прорвался сквозь это только потому, что у меня была бумажка от какого-то «комиссара по культуре» с печатью, похожей на кляксу. «Буржуазному журналисту Томпсону — доступ для осознания исторической необходимости. Да здравствует интернационал».
Внутри Питтсбурга пахло. О, да. Это был не калифорнийский запах страха и пота, и не филадельфийская стерильная вонь дезинфектанта. Здесь пахло революционной квинтэссенцией: гарь от костров, сладковатая вонь неубранных трупов где-то за углом, дешёвый порох, ширпотребовский самогон «для пролетариата» и… что-то химическое, едкое, въевшееся в стены. Сараин. Или что-то похожее. Он висел в воздухе тонкой плёнкой — призрак Вашингтона, невидимый, но вездесущий упрёк.
«Штаб» находился в лобби отеля. Хрустальные люстры были закопчены, по бархатным диванам ползали вши, а на стене, где раньше висел портрет Рокфеллера, теперь висел громадный, криво нарисованный портрет Боббса. Но не того Боббса, который по радио вещал из Овального кабинета — сурового и волевого. Этот был похож на икону: огромные, влажные глаза, нимб из дымчатых лучей и подпись: «Дух Гнева Народного».
А вокруг этого алтаря — кипела революционная ярмарка тщеславия.
В углу, за столом, уставленным бутылками водки «Столичная» (откуда?!), сидел сам Куотрич. Он не говорил — он бухтел. Как паровоз. На нём была смесь военной формы и кожаной куртки рабочего. Он размахивал руками, общаясь с каким-то мрачным типом с лицом прибалтийского леса — Мельниковым, связным с Москвой. Они спорили о «стратегическом распределении ресурсов», но выглядело это так, будто два медведя делят последнюю туши лося, уже готовясь вцепиться друг другу в глотку.
— Армия голодает! — рычал Куотрич. — Ваши московские друзцы шлют цитаты Маркса, а не патроны! Боббс сидит наверху и курит с интеллигенцией! Кейн душит нас кольцом! Нужен прорыв! Прорыв!
— Прорыв в могилу, — холодно парировал Мельников. — Без дисциплины аппарата, без поддержки Центра вы — бандиты с красными флагами. Вашингтон был… ошибкой. Теперь весь мир нас ненавидит. Нужно думать о легитимности.
Их окружала свита: фанатичные девчонки с карабинами и томиками Мао, пожилые профсоюзные боссы, скучающие анархисты из «интернациональных бригад» — настоящий цирк уродов мировой революции, собравшийся в одном зале.
А в центре зала, на бывшем рояле, восседал он. Боббс.
Он не был похож на свою икону. Он был истощён, бледен, но его глаза горели лихорадочным, нездоровым блеском. На нём был бархатный пиджак, надетый поверх гимнастёрки. Рядом с ним — поэт с бакенбардами, читающий что-то про «пламя, пожирающее империю насилья», и какая-то женщина-скульптор, лепящая из глины его бюст. Это был не штаб. Это был салон. Сало́н на краю могилы.
Меня подвели к нему.
— Товарищ Боббс! Буржуазный корреспондент Томпсон! Из старой, гнилой школы! — крикнул кто-то.
Боббс медленно поднял на меня взгляд. В его глазах не было ни расчёта Мартина, ни безумия Уолса. Там была абсолютная, трагическая театральность.
— А… Гонзо, — сказал он томно. — Последний летописец упадка. Добро пожаловать на… на фронт духа. Вы приехали смотреть, как умирает империя? Или как рождается новый мир?
— Я приехал посмотреть, как вы все сдохнете с голоду в этой дыре, пока спорите о духе, — сказал я, доставая свою бутылку. Водка здесь уже кончилась.
Вокруг ахнули. Боббс же усмехнулся — устало, по-джентльменски.
— Прямота. Это… по-пролетарски. Мы не умираем, товарищ. Мы перерождаемся в огне. Осада? Это испытание. Голод? Это очищение. Кейн со своими корпоративными крысами думает, что давит нас. А он лишь закаляет сталь нашей воли. — Он говорил красиво, но его руки слегка дрожали. От голода? От абстиненции? От страха?
— А Вашингтон? — врезал я прямо. — «Очищение» газом? Теперь вас вся планета ненавидит. Даже ваши московские сахарные папочки морщатся.
Мгновенная тишина. Мельников нахмурился. Куотрич мрачно смотрел в стол. Но Боббс вдруг вспыхнул. Он встал, и его бархатный пиджак развелся, как плащ.
— Вашингтон был символом! Гнилой труп империализма нужно было не взять, а сжечь! Чтобы все увидели: старый мир не подлежит ремонту! Его нужно стереть с лица земли! Да, мы применили яд. Яд против яда! Их система — это медленный сарин, отравляющий душу народа каждый день! Мы просто… ускорили процесс! Мы показали им их же отражение — смердящее, ужасное, но истинное!
Он был прекрасен в этот момент. Безумен, трагичен, поэтичен. Настоящий артист апокалипсиса. Его слушатели, эти мальчики и девочки с карабинами, смотрели на него с обожанием. Они готовы были умереть за этот красивый жест, за эту фразу.
А потом вбежал грязный связной.
— Товарищ Боббс! На участке №7… бунт! Рабочие с завода «Юнайтед» требуют хлеба, а не лозунгов! Говорят… говорят, что пока вы тут в бархате сидите, их дети пухнут!
Театральное настроение испарилось. Боббс схватился за голову. Куотрич грузно поднялся.
— Вот видите? — прошипел он в сторону Боббса и Мельникова. — Дух не накормит пулемёт. Я пойду. Буду успокаивать.
Он вышел, хлопнув дверью. В его слове «успокаивать» прозвучал леденящий кровь лязг штыков.
Боббс опустился на рояль. Внезапно он выглядел старым, разбитым.
— Вы понимаете, Томпсон? — прошептал он мне, пока его свита суетилась. — Они хотят хлеба. А я несу им… мечту. Чистую, огненную мечту. Но её нельзя порезать на пайки. И её запах… — он нервно всхлипнул носом, — …её запах они путают с запахом газа. Как им объяснить?..
Я понял всё.
Филадельфия предлагала стать винтиком в вечной машине.
Калифорния предлагала стать палачом или жертвой.
А Питтсбург… Питтсбург предлагал стать актёром в самой грандиозной и ужасной трагедии всех времён. Умереть не за идею, а за красивую позу. Запреть в осаждённом городе, вдыхая запах собственного героизма, смешанный с вонью химикатов и трупов.
Я вышел на улицу. Шёл снег, чёрный от гари. Где-то гремели выстрелы — то ли Кейн пробовал новую тактику, то ли Куотрич «успокаивал» бунт. Я сел в свой «Кадиллак», последний символ старого, гниющего мира комфорта.
Они были обречены. Все они. Но эти — красные — были обречены поэтичнее всех.
Уолс хотел построить ад во имя расы.
Мартин хотел построить ад во имя порядка.
А Боббс и его цирк… они просто подожгли старый ад, решив устроить в его пламени вечный, прекрасный перформанс.
И теперь они плясали в этом огне, в своих бархатных пиджаках и промасленных куртках, пока огонь не начинал жечь их подошвы. А вокруг, в снегу, валялись те, кто просил просто хлеба и уже не мог отличить пламя революции от пламени пожарища.
Я завёл мотор. Нужно было убираться отсюда. Пока этот «дух гнева народного» не решил, что для окончательной чистоты сцены нужно сжечь и последнего буржуазного журналиста — в качестве финального, особо выразительного аккорда.
Подпись: Д-р Хантер С. Томсон
Театр. Всё в этой стране обратилось в театр, только у каждого труппа свой. В Питтсбурге — трагический балаган с бархатным занавесом и запахом газа. В Калифорнии — гротескный фарс с петлёй вместо реквизита.
В Филадельфии играют холодный спектакль о бестелесности. И главный актёр только что вышел на сцену.
Он появился не из-за стола. Он явился в дверях Зала Органического Проектирования — и тишина, царившая в этом анатомическом театре, не прервалась, а лишь уплотнилась, стала почти религиозной.
На нём был мундир, но не армейский, не морской. Что-то новое, тёмно-серое, почти чёрное, с серебряными шнурами и пуговицами, отдававшее одновременно судьёй, хирургом и похоронным распорядителем. На левой груди — гроздь наград. Не те, что дают за храбрость под огнём. Эти были иными: орден «За восстановление порядка в Пенсильвании» (золотая шестерня на фоне сломанных колонн), медаль «От лояльных граждан Делавэра» (стилизованный сноп пшеницы), крест «Балтиморской солидарности» (две руки, сжимающие молот).
Сомнительные награды сомнительных правителей за сомнительные заслуги. Но на нём они смотрелись не как безвкусица, а как символы власти нового типа. Не победы на поле боя, а успешной администрации катастрофы. Каждая — ярлык на органе, который удалось сохранить в агонии умирающего тела.
Дэвид Мартин прошёл к своему столу — не как генерал на параде, а как верховный жрец, вступающий в святилище. Мундир не скрывал его усталости, но легитимизировал её. Это была не усталость солдата. Это была усталость архитектора, строящего новую реальность из обломков старой, слой за слоем, указ за указом.
— Доктор Томсон, — его голос прозвучал в гробовой тишине зала с новой, металлической обертонной. Театральной? Нет. Ритуальной. — Вы опоздали. Но хаос на дорогах — тоже часть организма, который мы лечим. Ваше присутствие зафиксировано в протоколе.
Я, оглушённый контрастом между этим макабрическим парадом и скрипом перьев, смог выдавить только:
— Красивый костюм, Дэйв. Для главного капельмейстера в оркестре конца света.
Он сел, не обращая внимания на мою реплику. Его мундир, этот странный гибрид судейской мантии и военного кителя, казался естественным продолжением стола, заваленного уставами. Перо в его руке выглядело не пишущим прибором, а скальпелем. А награды на груди — не украшениями, а диагностическими значками, отмечающими успешно ампутированные гангрены.
— Вы ошибаетесь, — сказал он, не глядя на меня, водя пером по схеме «Корпорации Транспортных Логистов долины Огайо». — Мы не играем музыку. Мы составляем партитуру для жизнеобеспечения. Каждая нота — тонна угля. Каждый такт — суточная норма пайка. Дирижёр тут ни при чём. Важен только безупречный порядок исполнения.
И тут я увидел главный трюк. Театральность была не для зрителей. Она была для него самого. Этот мундир, эти медали — не пропаганда. Это была внешняя скорлупа, ритуальный костюм, в который он облачился, чтобы ежедневно совершать акт холодного, расчленяющего творения. Он играл роль Верховного Администратора, чтобы самому не сойти с ума от чудовищности своей задачи: препарировать нацию и собрать из её органов новое существо.
— Функция, — пробормотал я, вспоминая наш прошлый разговор. — Вы всех втискиваете в функцию. А сами? Какая у вас функция в этом... теле?
Он на секунду замер. Потом медленно поднял глаза. В них не было ни гордости, ни мании величия. Только ледяное, безрадостное осознание.
— Мозг. Не творящий. Регулирующий. Контролирующий гомеостаз. Подавляющий воспаления. Распределяющий ресурсы между органами. — Он коснулся пальцем одной из медалей. — Это не награды. Это отметки о проведённых операциях. Об удалённых опухолях хаоса. О сшитых артериях снабжения.
Идеолог-призрак снова возник рядом, положив папку. Мартин открыл её. «Проект 144-Б: Интеграция этнической корпорации итальянских иммигрантов в общепроизводственный синдикат Филадельфии. Приложение: культурные квоты и производственные нормы».
Он погрузился в чтение. Я перестал существовать. Я был не собеседником, а случайным клеточным шумом в организме, который он перестраивал.
Но перед тем как я ушёл, подчиняясь негласному приказу тишины, он, не отрываясь от текста, произнёс:
— Спросите у Уолса о его наградах. Он покажет вам скальпы. Спросите у Боббса. Он прочитает вам оду пламени. Мои награды, доктор Томсон, — это акты сохранения жизни. Скучные, бездарные, непоэтичные. Как дыхание. Как пищеварение. Но именно они — единственное, что стоит между этим залом и всеобщим пожирающим хаосом за его стенами.
Я выполз на улицу, под ледяной дождь. Очередь за пайком. Безмолвная. Люди вглядывались не в меня, а в мой «Кадиллак» — последний китч ушедшей эпохи безумной свободы. И на многих лицах я видел не ненависть, не надежду. Признание. Признание того, что человек в том мундире, со своим пером и своими сомнительными медалями, был единственным, кто хотя бы притворялся, что знает, как заставить этот падающий мир работать на следующий день.
Он не был пророком. Он был главным механиком на тонущем корабле, облачившимся в капитанский мундир, чтобы команда не запаниковала, пока он пытается заделать пробоины. И самый жуткий фокус был в том, что, возможно, он и вправду знал, как это делать.
Я вжал газ. Мне нужно было виски. Чтобы сжечь изнутри этот образ: человек-мозг в ритуальном мундире, тихо, методично перерисовывающий карту человеческих душ, словно она — всего лишь схема канализационных стоков для нового, вечного, бездушного тела под названием «Нация».
>уставленным бутылками водки «Столичная» (откуда?!)
>с лицом прибалтийского леса
Ну может же иногда товарищ Си
Не верю. Я считаю что Хантер Томсон скорее бы нажрался как скотина и добил бы кислотой, чтобы сидеть угашенным слушая речи Мартина. Это было бы намного интереснее, типа такой сидит Томсон, Какие-то скучные речи, пафос, закинул таблетку, словил приход и видит Мартина как ящера Иисуса, который несет своей пастве свет божий и надежду, а потом бы он взял бы интервью у Мартина, начав со слов "какого это быть Иисусом? Что вы думаете о смерти американской мечты? "
Товарищ Си не шарит-с. Кину ему твой комментарий, посмотрим что выйдет
ЛОЖНЫЙ МЕССИЯ В ЧЕРНО-СЕРЕБРЯНОЙ РИЗЕ: ТРИП В КОНЦЕ СВЕТА
Субкоманданте
!UgGAm2.k7A
03/02/26 Втр 23:29:24
№
189
Подпись: Д-р Хантер С. Томсон (со слов протокола КНБ и фрагментов диктофонной записи)
Всё началось с шести красных капсул амфетамина, принятых залпом в туалете, который пах хлоркой и отчаянием, и пол-литра бурбона «Джек Дэниэлс», выпитых на пару с полубезумным дезертиром из НГ, продававшим мне тот самый ЛСД в виде промокашки с синим медведем. «Всё, что нужно, чтобы увидеть бога, док», — хрипел он, а я уже видел, как стены дышат. Я положил промокашку на язык. Вкус было не описать. Вкус конца цивилизации с химическим послевкусием.
К тому моменту, как меня впустили в Зал Органического Проектирования, реальность уже отслаивалась пластами. Тишина там была не тишиной — это был гулчащий вакуум, в котором скрип каждого пера звучал как удар молота по наковальне мироздания. Свет от ламп не падал, а стекал вниз, как жидкая ртуть, омывая серые спины клерков, превращая их в хитиновые панцири гигантских, усердно работающих насекомых.
И он. Мартин.
Он не сидел за столом. Он парил над ним. Его новенький, чёрно-серебряный мундир не был тканью. Он был кожей второго порядка, чешуйчатой и переливающейся, как у глубоководной рыбы или древнего ящера. Медали на груди не болтались — они светились изнутри тусклым, нездоровым сиянием, как радиоактивные жетоны. Каждая — чакра на теле холодного божества порядка.
Я плюхнулся на стул, предоставленный мне, и мой диктофон «Угер» упал на пол с душераздирающим (на тот момент) треском. Все насекомые-клерки вздрогнули единым организмом. Мартин медленно поднял голову.
Его лицо. О, боже. Это было не лицо человека. Кислота сняла верхний слой, и я увидел скелет структуры. Кости черепа проступали под кожей, образуя идеальные, геометрические линии. Глаза не смотрели — они сканировали, излучая бледно-голубой свет, как два крошечных проектора, выверяющих плоскость мира. Он был живым воплощением диаграммы, чертежом, обретшим плоть.
— Д-доктор Том-псон, — сказал я, и мой голос прозвучал как скрип ржавой двери в другом измерении. — Извините за… материальную неустойчивость.
Он кивнул. Движение было не человеческим, а механическим, точным, с предварительным расчётом траектории.
— Психоактивные вещества в рабочее время запрещены корпоративным кодексом, раздел 12-Г, — произнес его голос. Он не выходил из гортани. Он формировался прямо в воздухе между нами, из вибрирующих частиц пыли и света. — Но вы — внешний наблюдатель. Ваша дисфункция — часть общей картины распада, которую мы призваны устранить.
Я захихикал. Звук был противен и мне самому.
— Картины… Да. Я вижу картину. Вы… вы похожи на Иисуса. Только не того, с крестом. На Иисуса для ящериц. Или… ящерицу, которая решила стать Иисусом. Вы несёте свет. Холодный, синий, как свет в морозильнике. Свет надежды, что всё будет учтено, разложено по полочкам и заморожено до конца времён.
Он не среагировал на богохульство. Он обработал его.
— Надежда — эмоциональная категория. Мы оперируем категориями выживаемости. Процентами, нормами, балансами. — Он указал пером, которое в моём видении было костяным стилетом, на карту. — Смотрите. Воспаление в Питтсбурге. Опухоль в Калифорнии. Сепсис в Вашингтоне. Мы вводим антибиотики порядка. Это не надежда. Это клинический протокол.
Мой разум, плывший по волнам ЛСД, ухватился за одну мысль. Чистую, как лезвие.
— Хорошо. Тогда вопрос. Какого черта быть мессией в такое время? Каково это — быть… Иисусом для этого сломанного, умирающего тела по имени Америка? Тащить этот крест из уставов и отчётов?
Впервые за время нашего «разговора» он совершил движение, не предусмотренное, казалось, его внутренней схемой. Он задумался. Не как человек — как очень сложный механизм, решающий задачу с миллионом переменных.
— Мессия приносит спасение извне, — наконец прозвучал ответ. Голос был тише, но оттого ещё более вездесущим. — Мы не приносим спасение. Мы выявляем остаточные жизненные функции организма и максимально продлеваем их. Мы не спасаем американскую мечту. Мы проводим её патологоанатомическое вскрытие, чтобы извлечь уроки для следующего эксперимента. Мечта была инфекцией, доктор Томсон. Инфекцией хаотичного, ненасытного желания. Она убила пациента. Мы — санитары, которые убирают лабораторию после неудачного опыта.
От этих слов меня вырвало. Прямо там, на идеально натёртый пол из метлахской плитки. Рвота была флуоресцентно-оранжевой. Никто из клерков даже не шелохнулся. Мартин смотрел на лужу с тем же бесстрастным интересом, с каким смотрел на карту.
— Дисфункция пищеварения. Зафиксировать. Возможно, симптом общего отравления старой системой ценностей.
Я вытер рот рукавом, весь трясясь.
— А смерть? Что вы думаете о смерти? Не отдельных людей. О смерти целой эпохи. Она уже здесь. Я чувствую её запах. Это запах вашего зала. Запах формалина для истории.
Он отложил костяное перо.
— Смерть — не событие. Это процесс. Распад сложных структур на простые составляющие. Наша задача — не оплакивать распад, а перехватить управление процессом. Направить распад старого на построение каркаса нового. Смерть американской мечты — не трагедия. Это освобождение огромного количества энергии, которую теперь можно направить на строительство устойчивой, иерархичной, органичной реальности. Мы не хороним труп. Мы рециклируем его.
Я больше не мог. Видение стало невыносимым. Он сиял передо мной — ящероподобный, холодный архитип, реинкарнация Платона-патологоанатома, строящего свой идеальный полис из окровавленных внутренностей разорванной страны. Он был ужасен. Он был логичен. Он был прав.
— Мне… нужно выйти, — простонал я. — Воздуха. Настоящего. Того, что ещё не прошёл через ваши фильтры.
— Конечно, — кивнул он. — Внешняя среда тоже требует каталогизации. Охранник проводит вас. И, доктор Томсон? — Он снова посмотрел на меня своими проекторными глазами. — Учтите, ваши галлюцинации — ценный симптоматический материал. Если будете вести дневник, предоставьте копию в Архив Социальной Патологии КНБ. Это может быть полезно.
Меня вывели под руки. Последнее, что я увидел, обернувшись, — он снова склонился над картой. Сияющий, чешуйчатый, с костяным пером в руке. Не человек. Алгоритм в плоти, пишущий смертный приговор одной цивилизации и предварительный чертёж для другой на её костях.
На улице лил кислотный дождь, или мне так казалось. Я вполз в свой «Кадиллак», этот саркофаг личной свободы, и долго сидел, трясясь. Я не знал, что я видел — галлюцинацию или страшную, обнажённую правду, доступную только сломленному восприятию.
Но одно я знал точно. Я только что брал интервью у чего-то, что перестало быть человеком. У принципа. У бесстрастной, ледяной воли к порядку, облекшей себя в театральный мундир и явившейся миру как его последний, ужасающий спаситель.
И самое жуткое было то, что в своём трипе я, возможно, был единственным, кто увидел его настоящее лицо.
Вот теперь хорошо получилось. Особенно концовка
>Но одно я знал точно. Я только что брал интервью у чего-то, что перестало быть человеком. У принципа. У бесстрастной, ледяной воли к порядку, облекшей себя в театральный мундир и явившейся миру как его последний, ужасающий спаситель.
>И самое жуткое было то, что в своём трипе я, возможно, был единственным, кто увидел его настоящее лицо.
Если еще убрать нейроклише то будет похоже на то, что мог бы написать сам Хантер Томсон
Нейроклише терпим, а то если я буду все их править...
Я кстати заметил, что если подробно расписать порядок сцен, то нейронка довольно неплохой текст генерит на самом деле. Ты практически пишешь сценарий, а нейронка поверх него еще добавляет мяса. Довольно прикольная хуйня.
Олсо, пост будет в ближайшие дни.
Ну а хуле, дополнять готовое машине всяко проще
А чому кста лар так сильно ненавидят федералы?
мимо риадонли игровой куколд
Они больше всего коммуняк ненавидят тащемта, ЛАР на втором месте, а АРП подсосали генералам мол давайте вместе ебанём по красным. Коммунистов вон вообще бомбят в открытую, ЛАР ещё нормально
У меня всё в процессе, просто приходится ещё с работой совмещать, поэтому написание поста так затягивается
Слушай, скинь результаты прошлого хода за ЛАР, чтобы было от чего отталкиваться
Олсо, в дипкок вроде можно кормить пикчи, интересно что он скажет если ему это скормить и написать что это Суини
ЧЕТВЁРТЫЙ ХОД ЛАР – «НЕМЕЦКИЙ ПОРЯДОК В КАЛИФОРНИЙСКОМ СТИЛЕ»
Период: 96 часов после переворота (конец ноября – начало декабря 1973 г.)
Эпицентр: Калифорния → Вайоминг → Мировые биржи.
Дэвид Уолс совершил невозможное. Он не просто удержал власть — он институционализировал террор, облек расовую войну в бюрократические формы и создал первое в истории гибридное государство-гангстерский синдикат с рабочим лицом. ЛАР перестала быть мятежниками. Она стала Калифорнийской Народно-Трудовой Администрацией (КНТА) — чудовищно эффективной, абсолютно беспринципной и готовой к экспансии.
I. ВНУТРЕННЯЯ ПОЛИТИКА: ГОСУДАРСТВО КАК КРИМИНАЛЬНЫЙ КОНЦЕРН
1. Легитимация через Плебисцит и Контроль (Успех – 90%):
Что сделано: Чрезвычайные полномочия получены «волей народа» через подконтрольные «собрания граждан». Это гениальный ход: диктатура теперь имеет демократическую санкцию.
Результат: Любое будущее сопротивление Уолсу — это «предательство воли народа». Редклиф и умеренные окончательно стали заложниками этой системы.
2. Восстановление порядка – Две Лица Террора (Успех – 75%):
Сан-Франциско (Театр для камер): Штурм в прямом эфире, спасение заложников, образ «гуманных солдат». Идеальная пропагандистская победа. Падение последнего очага открытого сопротивления.
Лос-Анджелес (Бойня в тишине): Ночные облавы, исчезновения, массовые казни под видом «перестрелок». Создание системы концлагерей («лагеря реабилитации») под началом Менсона. Фактически – начало Холокоста в локальном масштабе.
Итог: Уолс доказал, что может быть и «железной рукой» для внешнего мира, и «мясником» для внутренних врагов. Страх тотален.
3. Создание Аппарата Власти – ОРДЕН и Комитеты (Критический успех):
ОРДЕН: Тайная директория, управляющая государством. Уолс (стратегия), Пирс (логистика), Менсон (террор), Редклиф (прикрытие), Уильям Пирс (идеология). Это мозг и нервная система нового режима. Прямой контроль над бизнесом через шантаж и рейдерство.
Комитет Экономического Контроля: Легализованный грабёж под видом «восстановления». Перераспределение собственности в пользу лоялистов, создание системы принудительного труда для «реабилитантов».
Армия и СБ: Нацгвардия очищена, напичкана «замполитами» из ветеранов ЛАР. Служба Безопасности Менсона — государство в государстве, с правом внесудебных расправ.
Вывод по внутренней политике: Уолс построил не государство, а крипто-государство. Внешне — законность, плебисциты, восстановление. Внутри — тотальный контроль, террор, рабский труд и обогащение верхушки. Это режим, который могут понять и принять только его бенефициары (белые рабочие-расисты) и те, кого он ещё не успел сожрать.
II. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА И ОПЕРАЦИЯ «СТАЛЬНАЯ ЛИЛИЯ»
1. Похищение Маргарет Суини – Авантюра Ставшая Триумфом (Скрытый расчет + кубики):
Ситуация на старте: Суини в Вайоминге, ранена, с остатками полка, в ярости, окружена врагами (красные, минитмены, федералы).
Ход ЛАР: Мобилизация «Ангелов Ада» и боевиков Менсона для диверсий и отвлекающих ударов против сил КПСШ-РК. Сеть дальнобойщиков для логистики.
Расчет (Сложный):
Фактор 1: Ярость Суини. Она готова на всё, включая побег к врагам ARP, лишь бы выжить и отомстить Мартину. Шанс согласия на операцию спасения от ЛАР – 70%.
Фактор 2: Отвлекающие удары Менсона. Эффективность против дисциплинированных частей СКС – низкая, но цель — не победить, а создать хаос. Успех – 60%.
Фактор 3: Реакция КПСШ-РК. Они истощены боем, дезориентированы, их командование в конфликте (Боббс vs Куотрич). Шанс промаха – 65%.
Бросок кубика (УСПЕХ, но с осложнением): Операция удается. Отряд Суини (сама Маргарет, её ближайшие офицеры «Секаторы» и около 200 уцелевших элитных бойцов) прорывается через кордоны. Но: Самый верный её заместитель, майор Картер, погибает, прикрывая отход. Суини получает лёгкое пулевое ранение в плечо при перестрелке. Она спасена, но теперь у неё личная кровная месть к красным и чувство долга перед Уолсом. Она в Сакраменто.
2. Международные Связи – Союз Изгоев (Умеренный успех):
ЮАР и Чили: Согласны на тайную военную и финансовую помощь. Для них ЛАР — идеальные «белые братья» в сердце бывшей сверхдержавы. Помощь будет идти контрабандой через нейтральные порты.
Китай (!!!): Предварительные зондирующие переговоры — сенсация. Пекин видит в ЛАР:
Инструмент для ослабления США и СССР одновременно.
Потенциального партнёра по поставкам технологий (через украденные чертежи) и сельхозпродукции.
Вердикт Китая: «Наблюдать. Тайно финансировать через Гонконгские схемы. Стравливать с ARP и КПСШ-РК».
Великобритания и Франция: Вежливый, но ледяной отказ. Для европейских элит ЛАР — непредсказуемые варвары. Они предпочтут иметь дело с «цивилизованными фашистами» из ARP.
III. СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ДЛЯ ВСЕХ СТОРОН
1. Для ЛАР / Калифорнийской НТА:
Триумф: Полный контроль над богатейшим штатом США. Создана невероятно живучая и гибкая гибридная государственность. Получена Маргарет Суини — живой символ предательства ARP и готовый военный гений для создания регулярной армии.
Новая угроза: Режим держится на паутине личных договорённостей, страхе и грабеже. Экономика — мыльный пузырь, надутый конфискациями. Первый серьёзный кризис (неурожай, блокада портов) может обрушить всё.
2. Для ARP / КША:
Катастрофа. Суини не просто сбежала — её спасли враги. Это:
Военное унижение: Потеря элитных кадров.
Идеологическая катастрофа: Герой партии теперь у врагов. Раскол в армии и партии достигает точки кипения.
Подарок для Уолса: Суини станет главным пропагандистским козырем против ARP: «Смотрите, даже их лучший генерал бежал к нам, потому что там — предательство и слабость!»
Действия Мартина (автоматическая реакция): Созывает срочное заседание Конгресса. Объявляет Суини предателем и врагом государства. Начинает тотальную чистку её сторонников в «Дружинах Порядка» силами КНБ. Риск гражданской войны внутри ARP взлетает до 80%.
3. Для КПСШ-РК:
Тактическое поражение: Упустили Суини. Их силы в Вайоминге потрёпаны диверсиями Менсона.
Стратегический выигрыш (неожиданный): Теперь у ARP два фронта — против них на Западе встаёт не банда, а профессиональная армия под командованием их же бывшего лучшего генерала. Это отвлечёт силы ARP от осады Питтсбурга.
4. Для Федералов («Спасителей Конституции»):
Шок. ЛАР доказала, что может действовать как государство: вести переговоры, проводить операции, контролировать территорию. Они становятся приоритетной целью №2 после КПСШ-РК (из-за химической атаки). План блокады Калифорнийских портов получает высший приоритет.
IV. СТАТУС НА КОНЕЦ ХОДА: РОЖДЕНИЕ ЧЁРНОГО СОЛНЦА НА ЗАПАДЕ
Калифорнийская Народно-Трудовая Администрация (КНТА) – «Государство-Тень»:
Контроль: Полный над Калифорнией. Неформальное влияние через байкеров и дальнобойщиков в соседних штатах.
Армия: Лоскутная, но мотивированная сила из Нацгвардии, Народной Милиции (ЛАР) и теперь — элитного ядра «Дружин Суини» (200+ человек), которые станут инструкторами и костяком новой Народно-Трудовой Армии.
Идеология: Национальный синдикализм с расовой гигиеной. Рабочая солидарность — только для белых. Враги — корпоративные капиталисты (ARP), инородцы и коммунисты.
Лидеры: Уолс (фюрер), Пирс (логистика), Менсон (террор), Редклиф (витрина), У. Пирс (пророк), Суини (меч).
Главный актив: Маргарет Суини. Её присутствие легитимизирует ЛАР в глазах правых режимов мира и деморализует ARP.
Главная задача на 5-й ход: Удержать и консолидировать. Интегрировать Суини, подавить остатки инакомыслия, наладить реальную экономику (не только грабёж) и решить: готовиться к обороне против неминуемого удара федералов с моря или нанести превентивный удар по ослабленному ARP, пока тот в convulsions?
Уолс выиграл четвёртый ход, создав самое опасное и непредсказуемое государство на обломках Америки. Но его государство построено на песке страха, лжи и крови. Первая же большая волна может смыть его — или вознести на новый уровень безумия и мощи.
Ожидается 5-й ход. Мир замер в ожидании ответа Мартина на бегство Суини и первого публичного выступления «Железной леди» под знамёнами ЛАР.