Без какого-либо контакта с миром за пределами этой комнаты понять какое сейчас время суток невозможно. Какой день недели, какой месяц, какой год? Не разберёшь. Единственный способ хоть как-то отмерять время - по визитам санитаров. Хотя, разумеется, они никакие не санитары. Укутанные в белые робы, с масками закрывающими лицо и искажающими голос, они практически не идут на контакт, ограничиваясь лишь короткими приказами. Неповиновение наказывается уверенным и отработанным применением электрошока и дубинки. Все делается быстро, спокойно и безучастно. Никакой жалости, но и никакого садизма. От них вообще никаких эмоций не чувствуется.
Разумеется, это и не их задача. Для общения есть другие люди. Они тоже носят белые обезличивающие костюмы и маски. Они не приносят еду или лекарства, и они не бьют дубинками. Они приказывают. В основном, какую-то бессмыслицу.
“Дельта, назови четыре цифры.”
“Дельта, прочитай то, что написано на бумаге.”
“Дельта, нарисуй человека.”
“Дельта, посмотри на экран и опиши что ты видишь.”
Иногда они спрашивают.
“Дельта, ты можешь сдвинуть вот эту ручку?”
“Дельта, ты можешь сказать, о чем думает этот человек?”
“Дельта, ты можешь сказать, где находится человек на фотографии?”
“Дельта, ты можешь сказать что значит вот это слово?”
Снова и снова. Иногда опрос-тест-испытание приходит в другой комнате, намного больше, где одна стена заменена односторонним стеклом, а за ним стоят люди. Иногда вместо вопросов люди в белом просто достают какой-то шприц и странный металлический шлем с шипами, и следующие несколько часов (это всегда происходит сразу после приема пищи и заканчивается перед следующей кормёжкой) становятся странной смесью сна и реальности. Мир перестаёт плавиться и течь только по возвращении в камеру.
Понемногу время теряет смысл. Действительно ли тесты проходят раз в день? Действительно ли еду приносят в одно и то же время? Действительно ли вопросы повторяются? День сейчас или ночь? Сон начинает просачиваться в явь даже без шприца. Голоса санитаров превращаются в неразборчивый скрежет. Буквы на листе бумаги дёргаются и шевелятся, словно живые, а потом и вовсе теряют смысл. Что такое буквы? Что такое люди? Становится труднее вспоминать как должны выглядеть человеческие лица. Фотографии которые показывают (показывают ли?) во время тестов (а были ли тесты, или комната пустая?) теперь выглядят как цветные кляксы. Посмотри, узнай, назови, коснись. Дельта. Дельта - это кто?
Еда. Сон. Тест. Еда. Сон. Тест. Возможно даже не в этом порядке. Где-то проскальзывает смутное осознание каких-то уколов. Операционный стол? В какой-то момент становится возможным попробовать на вкус красный цвет, услышать как звучит твердое и понюхать громкое.
Но всё-таки, когда реальность почти полностью превращается в калейдоскоп бессмысленных понятий и ощущений, приходит странная безучастность. А потом…
Шаги санитара. Шуршание одежды. Ощущение беспокойства - его беспокойства. Раздражение, усталость. И голос, голос не искаженный маской, голос который звучит внутри.
“Еще четыре камеры, ну хоть в этой лежачий, последнее время они все какие-то…”
Ага.
—
В комнате, служащей одновременно и лабораторией, и кабинетом, собрались трое. По их белым халатам было бы разумно предположить что они являются учёными или врачами, но подобные вещи здесь обсуждать было не принято. Раз ты здесь работаешь, значит знающие люди твоей квалификацией довольны. Да и в целом, нездоровое любопытство, как и излишняя чувствительность на тему морали и этики, тут были не в почете.
Худощавый блондин, лениво перелистывавший многостраничный отчет, уныло вздохнул.
— Ну, что-то пока не впечатляет. Волна идёт в сорок три, потолок пятьдесят, как я и говорил. Повышать будем?
Лысеющий шатен с неровно выбритыми усами нервно усмехнулся, не отрываясь от ноутбука.
— Хороший план, а изоляцию ты откуда достанешь? Мы и так почти на пределе. Подержим на двенадцати, потом скрутим вниз. Будем целиться в десять на десять. До этого результаты были неплохие. Заодно и запасы растянем.
Воцарилось молчание. Блондин сделал несколько пометок ручкой в отчёте, сверился с планшетом и покачал головой. Вздохнув, он повернулся к женщине, сидевшей напротив него и аккуратно размешивавшей какую-то лапшу быстрого приготовления.
— Ты что думаешь? Повышать в последние шесть циклов было твоей идеей.
Женщина подняла голову и уставилась на коллегу.
— Думаю, что стоит рискнуть и продолжить на двенадцати. Пусть результаты пока и не очень значительные, но они есть. Выигрыш по ресурсам в случае снижения интенсивности будет невелик, а прогресс замедлится ощутимо.
Снова молчание. Женщина выверенными движениями ела лапшу, блондин что-то листал на планшете, отложив бумаги, а усач корпел над ноутбуком, стуча крючковатыми пальцами по клавишам с каким-то остервенением.
— Нет, на двенадцати… Да я как ни считаю, а на двенадцати интенсивность иррадиации будет слишком высокой. Она и сейчас уже вон где. И куда мы потом с ними? Они едва держатся.
Блондин пододвинул отчёт к женщине и ткнул ручкой на длинный ряд цифр, большая часть из которых была зачеркнута. Его собеседница, внимательно прочитав написанное, покачала головой.
— Я не спорю, износ центральной части идёт, но…
Договорить она не успела. Громкий сигнал, исходящий от одного из висящих на стене мониторов, приковал к себе внимание всех кто находился в комнате.
— Ну, коллеги, — ухмыльнулся усач и громко захлопнул крышку ноутбука. — Поздравляю. Есть результат. И ощутимый!
Все трое, не сговариваясь, поднялись на ноги и в спешке покинули комнату. Перевернутая банка с лапшой заливала бульоном внезапно ставший ненужной стопку бумаг.
Дверь открыта. Кто её открыл? Закрывали ли её? Пол под ногами холодный, неприятный. Звук босых ног по нему почему-то отдается болью в голове. Но это неважно. Дверь открыта.
Стоит только ступить на пределы белой комнаты, как мир взрывается.
Колоссальная волна звуков, запахов и визуальных образов обрушивается одновременно, заполняя разум без остатка. Большая часть из них не имеет смысла, и мозгу с огромным трудом удается воссоздать хоть какие-то связи.
Крики. Это делают люди когда им неприятно. Скрежет металла. Это делает… металл. Гм. Свист и хлопки - выстрелы? Это от оружия. Огнестрельного. А называется оно так потому что там внутри порох. А порох это…
Ассоциации и образы медленно соединяются друг с другом, логические связи расползаются во все стороны как корневая система. Или как мицелий гриба. Голова гудит от безумного переизбытка информации. Хочется кричать, но тело не слушается, упорно предпочитая лежать лицом вниз на холодном полу.
В какой-то момент реальность начинает снова наполняться смыслом. Большая часть всё ещё заполнена белым шумом, но какая-то основа, какая-то система координат, начинает обретать форму. Действия снова имеют причину и следствие. Телесные ощущения больше не кажутся чем-то абстрактным, что случается с кем-то ещё. А затем и само тело наконец-то начинает повиноваться и двигаться.
Выстрелы, крики, грохот выбиваемых дверей, вой сирены. В этой чертовой лаборатории (место где происходит что-то научное) идёт перестрелка (это когда люди стреляют друг в друга). Время сматываться (идти очень быстро) куда-нибудь подальше. Но как?
Ответ приходит сам собой. Пусть мир и выглядит как раньше (или как он должен, неверное, выглядеть) но новые, странные чувства остались. Где-то неподалеку есть люди - странные сгустки тумана, которые ощущаются умом, а не глазами. Сознание? Мысли? Эмоции? Вот сгусток вспыхнул и исчез. Человек мертв, почему-то в этом не возникает сомнений.
Каждый шаг даётся с трудом, но примерное понимание того, где находятся окружающие помогает избежать ненужных встреч. К тому же даже те, кто оказывается достаточно близко чтобы что-то услышать или увидеть, почему-то проходят мимо. Наверное, слишком заняты.
Мышцы ноют, лёгкие горят, глаза слезятся. Побегом это назвать язык не поворачивается, скорее целенаправленное и очень упорное шарканье куда-то в другое место. Но оно приносит результат, и белые коридоры остаются позади. Теперь интерьер окрашен в более нормальные цвета. Бежевый, синий - и много пятен красного. А, это кровь. А вот эти штуки… Это тела. Трупы. Но не все - некоторые сгустки тумана ещё держатся. Многие из них носят белое, но есть и другие.
Ноги, окрепнув, двигаются чуть быстрее и увереннее. Коридор за коридором, комната за комнатой, лестница за лестницей проплывают мимо. В какой-то момент перед глазами возникает темная дверь с какими-то эмблемами. А за ней… люди, шум, запахи. Как это называется?
Улица.
Свобода.
Дверь заклинило, но после пары яростных ударов плечом она поддается и распахивается.
Влажный воздух. Запахи бетона, выхлопных газов, мусора, дешёвого одеколона, сигарет, уличной еды. Галдеж голосов, скрежет шин об асфальт, сигналы автомобилей, музыка. Свет уличных фонарей, неоновых вывесок, фар и множества окон. Здания такие высокие что кажется они должны упираться в небо. Сгустки тумана которые до этого чувствовались более-менее ясно, теперь почти исчезли. Приходится сделать паузу просто чтобы постоять и подышать, насладиться пьянящей реальностью окружающего мира. Грязный и темный переулок после той ненавистной белой комнаты кажется удивительно уютным. Толпы людей, спокойно идущие по своим делам, похоже совершенно не в курсе о кровавой борьбе, развернувшейся внутри здания. В переулок они даже не заглядывают.
В конце концов влага и холод заставляют задуматься о том, что делать дальше. Ночь, идет легкий дождь. Босиком и в больничной рубахе долго не протянуть. Хочется есть. И пить. Взять у кого-то? Где-то неподалеку, в темноте, кто-то есть. Спрятаться? Куда? Какие-то коробки, канализационный люк или просто выйти из переулка, попросить помощи? Что из этого поможет избежать возвращения обратно в ненавистную белую комнату? Убедить, заставить, скрыться, остаться, идти - выборы, возможности, опасности.
К тому же… К тому же…
Дыхание перехватывает когда глаз цепляется за предмет, лежащий рядом с мусорными баками. Трясущиеся руки сами по себе немедленно тянутся к нему.
Зеркало.
Увидеть себя. Вспомнить хоть что-то.
d100.
Результат меньше или равен сложности = успех;
Результат меньше или равен половине сложности = большой успех;
Результат выше сложности = провал;
Результат выше сложности в полтора раза или больше = серьёзный провал
Пример броска на использование способности:
Сложность 50 - Навык 20 + Обстоятельства 10, итоговая сложность 40.
Пси-Способности
Игру мы начинаем с тремя. По мере продвижения по сюжету будут открываться новые абилки. Уже открытые постепенно улучшаются при их активном использовании. Исключения или уточнения указываются в описании способности.
По умолчанию на старте все способности имеют уровень навыка 10. Активное использование способности требует 1 Пси. Максимум Пси - 3, и все три заряда восстанавливаются после отдыха или сна. На начало игры у нас имеется 2 Пси.
Чтение мыслей
Позволяет заглянуть в разум других людей и узнать о чем они думают. На начальных этапах узнать удастся только общие ощущения и отдельные отрывки мыслей. Чем менее насторожена цель, тем проще прочесть ее мысли. На первых порах более глубокое считывание требует концентрации внимания, на бегу это сделать не выйдет.
Шестое чувство
Позволяет пассивно чувствовать присутствие других людей рядом и их намерения по отношению к вам. Сам по себе радиус невелик, но если вы видите конкретного человека, то можете сосредоточиться на нем и следить за ним и на более дальнем расстоянии.
Уловка
Позволяет вербально отдать человеку команду, которую он постарается выполнить. Чем сложнее и абсурднее приказ, тем сложнее будет убедить цель ему следовать. Чем агрессивнее настроена цель по отношению к вам, тем сложнее будет её провести (в среднем штраф -10).
Наваждение
Позволяет вызвать у цели кратковременные галлюцинации. Можно выбрать отдельный тип (слуховая, зрительная, тактильная, обонятельная и тд), или попытаться создать комплексную. Чем сложнее создаваемый эффект, тем труднее будет его внедрить в разум цели (-7 к сложности за каждый орган чувств после первого).
Усиление
Позволяет обратить пси-силу во внутрь, воздействуя на свой собственный организм: приступить боль, убрать усталость, на короткое время укрепить мышцы чтобы быть быстрее и сильнее (в среднем +10 к проверкам). Не убирает сами раны, так что по окончании действия способности они вернутся. Длительность начинается от пары минут и растет по мере тренировок.
Телекинез
Позволяет двигать и левитировать предметы на расстоянии. Поначалу дальность действия, точность и максимальный размер поднимаемого предмета невелики - что-то тяжелее пистолета сдвинуть не получится. Но способность быстро улучшается при интенсивном и целенаправленном использовании.
Реквесты
Выбирается реквест с наибольшим количеством голосов. Или у кого ролл лучше, если все просто молча хуярят д100 как в старые добрые. ОП оставляет за собой право не ебать пляж и не мутировать в гидралиска. Может быть в другой раз.
Протагонист
Выберите три абилки. По желанию, добавьте имя и пол для нашего героя/героини. Пикчи для упрощения визуализации приветствуются.
По умолчанию её имя Дельта.
Способности - Шестое чувство, Усиление, Телекинез
>имя и пол для нашего героя/героини
Садако
Очаровать водителя и пусть отведёт к себе домой.
Так что одну из абилок я бы заменил на уловку или наваждение.
Пол пока ещё можно и сменить, если не устраивает. Касто мизация. Сво бода вы бора.
Один реквест и тот в полушутку. Даже способности не выбрали толком, то ли одно то ли другое. Самому себе отвечать и активность имитировать я не буду. Раздел медленный, ещё денёк подожду может хоть кто-то что-то как-то скажет.
Вполне всё чётко выбрали. Шестое чувство, телекинез и вместо усиления наваждение.
Шестое чувство поможет в разговорах и боевке, телекинез поможет в быту и боевке, и наваждение тоже достаточно универсально. Хочешь приличный вид себе делай, хочешь врагов запутывай.
Значит я не понял кто из вас кому что сказал, при условии что это не один человек сам себе отвечал. Псто завтра утром будет, значит, я на смене.
Получается что протагонист у нас будет тян по имени Садако.
Выбранные способности: Телекинез, Шестое Чувство, Наваждение.
###
Лицо в зеркале кажется смутно знакомым. И очень нездоровым. Что неудивительно, учитывая события последних… Дней? Месяцев? Лет? С этим лицом также приходит и имя. Садако. Оно кажется таким же чужеродным как и Дельта, но неизмеримо лучше, чем ничего.
Тело потряхивает от холода и усталости. Надо уходить…
Взгляд сам собой находит дорогу. Машины снуют туда-сюда по мокрому асфальту, останавливаются, забирают пассажиров, снова двигаются в путь. После пустоты белой комнаты дорожное движение кажется невероятно увлекательным зрелищем, праздником жизни. Ноги сами собой начинают двигаться в направлении улицы, прочь из этого затхлого переулка, прочь от той двери, от той проклятой, ненавистной комнаты и коридоров.
В мозгу все ещё сами собой возникают образы, связываются понятия и определения. Наверное, это воспоминания. Вполне вероятно что даже свои собственные.
Такси. Они везут людей туда, куда люди просят. Должны быть рядом, люди выходят, проходят мимо, бросая презрительные или настороженные взгляды, стараясь не касаться, не смотреть, не замечать. Пешеходы и пассажиры сливаются в разноцветную, галдящую массу; все одеты по-разному, кто-то в строгие костюмы, кто-то в яркие тряпки, голоса мужские, женские, юные, старые… Опять приходится взять короткую передышку чтобы при перестал вращаться и трястись.
Одна из машин - жёлтая, с забавной прямоугольной штукой на крыше, - стоит относительно недалеко. Путь до неё кажется невероятно долгим, но один взгляд назад даёт понять что пройти нужно было всего лишь десять метров. Рука сама находит ручку двери, дёргает. Салон пахнет сигаретами, старой обивкой, дешёвым одеколоном. Водитель резко оборачивается на звук открываемой двери.
— Эй, родная, ты это куда лезешь?
Ощутить, что он думает, несложно, это видно по его лицу. Какая-то девчонка, оборванка, никого рядом нет. А почему бы собственно и не…
— Вези домой, — собственный голос звучит чуждо. Хриплый, усталый. Измученный. Но команда просачивается в разум водителя, пускает корни, смешивается с его собственными мыслями.
Мужчина моргает, словно не понимая что происходит.
— Э, ладно, сиди. Подкину, так уж и быть.
Врёт, разумеется. Его взгляд расчётливый, бегающий. Подвезти-то он подвезет, но вот потом… Но он уже планировал воспользоваться нежданной гостьей, теперь ему просто кажется логичным немного изменить маршрут.
Потрепанное заднее сиденье после всего пережитого кажется роскошной кроватью. Поездка проходит незаметно и с относительным удобством.
Неоновые вывески редеют, здания становятся всё более и более старыми и обшарпанными. Гадать не приходится - дешёвый, старый район, где живут те, кто не может себе позволить ничего лучше. Побитые жизнью апартаменты для побитых жизнью людей, для которых “Могло быть и хуже” это мантра, которую приходится повторять ежедневно.
Машина останавливается около одного из многоэтажных домов, и водитель выходит на улицу.
— Давай за мной.
Хочется сделать ему больно за подобное обращение, и за его лживый, мерзкий взгляд тоже. Но нет сил, да и смысла. Пока что.
Его квартира на первом этаже. Скромная однушка, облезлые обои и драная мебель. Яркая иллюстрация личной жизни этого таксиста: короткий забег до холодильника, оттуда на диван перед телевизором, где рядом столик с зарядкой для телефона. Пивная банка на полу завершает картину.
Наверное, ему можно было бы даже и посочувствовать, но почему-то не получается.
— Э, подожди здесь, я через пару часов вернусь.
Мужчина пытается выглядеть спокойным, но явно что-то задумал, пусть отданная команда пока и не даёт ему додумать эту мысль до конца. Не дожидаясь ответа, он уходит, закрыв за собой дверь.
Здесь хотя бы тепло. Возможно даже есть еда. И вода. И какая-то кровать. Стоит ли тут оставаться, или лучше уйти? Тело наконец выдыхается и само собой оседает на скрипучий диван.
Казалось бы вот она долгожданная свобода, но что-то внутри заставляет вновь и вновь торопиться. Время нынче очень ценный ресурс и к тому же когда оно закончится это будет внезапным сюрпризом. Пока остаётся только гадать в каком и виде это проявится.
Итак, побег совершился, но будет ли погоня? Будем считать что будет. Вычислить в какую машину села беглянка нет составит труда, а значит здесь скоро затопрчут сапоги преследователей. Это будут обычные люди или такие же как она? Вполне возможно что и второе. Теперь надо подумать насколько легальна та организация в которой держали Садако. Она находилась в обычном здании посреди города, без толковой охраны. Будь это что-то настоящее правительственное, то оно бы было спрятано за семью заборами на территории как минимум военной базы или секретного института. То есть преследователи не всемогущие, не бесконечные и не всеведущие, как это было бы будь они государственной спецслужбой.
Итак, кроме непосредственно телесных потребностей перво наперво стоит узнать подробности о том месте откуда удалось только что бежать. Единственный человек который знает адрес этого места это таксист. То есть как минимум ещё раз поговорить с ним придется. Но и сидеть на месте в ожидании стучащих по коридору сапогов тоже как-то неправильно. Надо одеться в одежду из вещей таксиста, захватить с собой немного еды и выйти прочь. Но не далеко, так, чтобы можно было наблюдать за окнами. Открыть занавески, включить свет. Перейти улицу и устроить себе убежище там. Например в магазинчике напротив, или в жилой квартире или что там найдется. Попроситься у хозяев посидеть часок, сопроводив доброе слово небольшим наваждением. Представится соседкой, рассказать что ключ дома забыла и надо подождать когда придёт муж.
За это время освоиться немного с собой, со своими силами. Хотя бы понять их границы, проверить понемногу незаметно.
Так как особой активности нет, то посты будут раз в полтора-два дня.
###
Голова все ещё идёт кругом, но тело вполне сносно обходится без её участия. Голод заставляет открыть холодильник, пошарить в нем и на полках рядом. Добыча не особенно впечатляет: какие-то консервы, магазинные котлеты, вареные яйца, колбаса, крупа. Бутылка просроченного молока. Несколько смятых пакетов и коробок от фаст-фуда дают понять что хозяин квартиры не особенно утруждает себя здоровым питанием или своевременным пополнением запасов еды.
Впрочем, сейчас даже хлеб с колбасой кажутся пищей богов, а выдохшаяся минералка сладчайшим елеем.
Параллельно с едой удается найти и сменную одежду. Побитые жизнью джинсы на пару размеров больше чем надо, штопаная рубашка, пахнущая пылью куртка, кроссовки с едва держащимися на месте подошвами. Как это все выглядит со стороны думать не хочется. Больничная рубаха отправляется в сумку в которой уже лежат консервы, хлеб и вода. Трогать её нет никакого желания, но и оставлять здесь тоже. Да и оставаться в этой квартире тоже. Таксист явно вернётся на с наилучшими пожеланиями, а скорее всего даже и не один.
Поесть, переодеться, забрать сумку, выйти на улицу. Просто и понятно. Пока тело движется, голова постепенно перестает гудеть и ныть. Как глаза привыкают к яркому свету, мозг понемногу привыкает к новым… ощущениям. Даже без особого сознательного усилия присутствие людей в соседних квартирах чувствуется легко. Стоит немного сфокусироваться - и неясный сигнал становится чётче. Получается выделить из белого шума усталость, раздраженность, уныние, апатию. Больше, правда, ничего не выходит, но и это уже крайне любопытно. От попыток прислушаться поближе голова немедленно начинает кружиться.
На улице все ещё идёт дождь, поэтому задерживаться там не хочется. Дом напротив - обшарпанный, облупленный, - может послужить неплохим местом чтобы затаиться, особенно если получится кого-то убедить пустить в квартиру.
Подъезд оказывается куда просторнее чем в доме напротив. Лестница, лифты (нерабочие, ну разумеется)… Ага, а вот здесь каморка где должен был быть консьерж, на стене даже остались ящики и крючки где раньше висели ключи. А напротив доска объявлений или что-то подобное. Но судя по количеству непристойных надписей, отсутствующим дверям и характерному запаху дешёвого пива, времена изменились, и изменились давно. Где-то под слоем грязи и граффити удается рассмотреть часть какого-то старого узора с цветами.
Упадок, запустение… Старость. Картина не меняется ни на втором этаже, ни на третьем, ни на четвертом, а дальше идти ноги уже отказываются. Иногда на стенах попадаются старые рисунки, несомненно оставленные предыдущими поколениями детей. Судя по древности рисунков, у этих детей сейчас должен быть как минимум кризис среднего возраста, а возможно и первый артрит.
План попасть в чью-то квартиру с треском проваливается. В такой поздний час и в таком неблагополучном районе никто не хочет открывать дверь. Львиная доля даже не подходит к дверям, а те кто подходит сразу же уходят стоит им лишь заглянуть в глазок. Даже времени нет чтобы им что-то сказать. Но в конце концов удается найти квартиру на четвертом этаже, где не заперта дверь и никого нет, и судя по слоям если, не было очень и очень давно. А судя по почти полному отсутствию мебели и всего что могло бы даже отдаленно быть ценным, возвращаться никто и не планирует. Из одного из замызганных окон видно вход в дом напротив, и даже можно, если постараться, рассмотреть окна в квартире таксиста.
Устроить наблюдательный пункт несложно. Поставить табуретку, подтолкнуть стол поближе. В процессе выясняется, что если хорошо об этом подумать, но предметы можно сдвинуть, не касаясь их. Впрочем, от попыток подпихнуть стол результатов оказывается немного, но удаётся развлечься, катая банку консервов по подоконнику. Удается даже чуть-чуть её приподнять в воздух, но и только. Чтобы её действительно кинуть, придется напрячься, а этого делать не хочется. Но и особого удивления от самого факта, что это можно сделать тоже нет. Странно.
Пара часов проходит в блаженной полудрёме с небольшими перерывами на еду. Полноценным отдыхом это не назвать, но сил немного прибавляется.
В какой-то момент к дому напротив подъезжает уже знакомое такси. Вместе с водителем выходят двое мужчин, выглядящих вполне… нормально. Обычная одежда, обувь. Никаких особых примет. С такого расстояния что-то почувствовать невозможно, но это и не требуется. Они явно нервничают; один скуривает сигарету за сигаретой, что-то быстро пролистывая на своем смартфоне, другой почти без перерыва с кем-то говорит по телефону. Таксист ведёт их к себе в квартиру.
Дальнейшее не удается толком рассмотреть, но общий смысл уловить несложно. Двое мужчин быстро обыскивают помещение, таксист стоит у окна, заламывая руки. После этого происходит какой-то очень напряжённый разговор, за время которого курильщик выбрасывает в окно как минимум четыре бычка. Затем все трое покидают квартиру, причем таксист явно делать этого не хочет. На улице мужчина, постоянно говорящий по телефону, оглядывается по сторонам, осматривая все находящиеся рядом дома, качает головой и садится в машину. Курильщик и водитель следуют за ним, и такси уезжает.
Странно.
А этому моменту банка консервов оказывается съедена, а минералка наполовину допита. Голод немного отступает, как и желание упасть и свернуться калачиком. Что делать дальше, впрочем, все ещё неясно.
Всё таки погоня была. Что же дальше? Попробовать бы по свежим следам вспомнить особые приметы того места откуда вышла Садако, чтобы потом установить точный адрес и вернуться туда. Названия улиц, памятные ориентиры, названия магазинов.
Но сначала подумать о новом убежище. Дверь бы следовало запереть изнутри. Подготовить лежанку для сна. Что же ещё делают в таких случаях? Вот, точно. Нужны документы и какие-то деньги. В процессе отдыха надо проследить за жителями этажа. Они ведь наверно ходят по коридору, курят, разговаривают. Здесь есть место для тренировки способности ощущать людей сквозь стены.
Искать кого-то хоть отдаленно похожего на Садако по раме, росту, возрасту и полу.
Чем тут люди живут? С кем? Кто их гости и какие у них планы. В общем после сбора первичной информации стоит подумать как выдать себя за одного из местных жителей, завладеть его именем, документами, а возможно и жильём.