Они сели.
Человек, болтавший с ними секунду назад, впал в ступор. Его губы смыкались и размыкались, выдавая слова, которые разбивались об асфальт. Никакой реакции. Он смотрел на них снизу вверх. Одернул одного за плечо — никакой реакции.
В ответ на странную тишину в городе человек оглянулся. Все, кого он видел, сидели. Одни — прямо на дороге, предварительно выйдя из своих машин, другие — на тротуарах. Он дал пощечину одному из тех, кто сидел ближе к нему, затем другому, затем себе. Ничего не изменилось. Он проверил пульс: их сердца бились.
Встав напротив сидящего, он закричал. Голосовые связки напряглись, вена на шее вздулась, а лицо приобрело багровый оттенок. Слюна вылетала изо рта вместе с бесполезными колебаниями воздуха.
Тишина.
Он пошел в магазин. Двери, как всегда, автоматически открылись. Пару людей сидели рядом со своими корзинами, продавцы — возле прилавков. Его рука открыла холодильник и вынула бутылку с ледяной водой. В ту же секунду она была вскрыта, и вода полилась на голову владельца руки. Никакой реакции — только влажность на одежде и минимальное снижение температуры.
Куда направился намокший человек? А куда ему идти? По всей видимости, он и сам не знал, но ноги спустя два часа монотонной ходьбы привели его домой. По привычке он сел на диван. Руки потянулись за пультом, пальцы — к кнопке включения. Телевизор не реагировал: к этому моменту электричества уже не было.
Он сидел в полной темноте, смотря в пустой экран на протяжении шести часов. Встал. Снова сел, но в другой позе. Ничего не менялось. Он не спал уже восемнадцать часов.
Снова выйдя из дома, он шел, не имея понятия куда. Он перестал замечать людей и зачем-то извинялся перед столбами, которые задевал — по крайней мере, так казалось. Несмотря на отсутствие вибраций, рука постоянно тянулась к карману, а глаза проверяли давно севший телефон. На автобусной остановке он замер в ожидании. Автобус не приехал.
Путь, лишенный всякого смысла, продолжался. Тело волочилось по улицам до безумия тихого города. Оно перестало замечать даже столбы. Все, что ему оставалось — это идти. Город не заканчивался. Казалось, ему нет конца, как и этой тишине.
Телефон, паспорт, ключи, кошелек — всё лежало мертвым грузом в карманах. Лишь телефон изредка доставался для вышеупомянутого ритуала. Казалось, будто каждая конечность существует отдельно, не выделяясь среди других.
шаг швг щпг Даг ШПн гвш
В изд.