Тематические теги и ключевые слова: правда о женщинах, психология отношений, женская психология для мужчин, вся правда о женщинах и отношениях, скрытая женская природа, книги про женщин для мужчин, литература для саморазвития мужчин, манипуляции женщин как распознать, мужское движение, мд, основы межполовых отношений, это должен знать каждый мужчина, книги по психологии отношений список, разоблачение женского поведения, женская логика простыми словами, кризис отношений, почему женщины врут, как понять женщину, секреты счастливых отношений, природа женской любви, женская гипергамия, инстинкты женщин, психобиология отношений, красный список книг для мужчин, что скрывают женщины, женская измена, маскулизм, блэкпилл, blackpill, некротические симбиоты, MimicPill, МимикПилл, симбиоты, луксмаксинг, looksmaxing
Славик поправил лямку тяжёлого рюкзака и сплюнул на рыжую, пропитанную железом землю. Вокруг простирался мёртвый индустриальный пейзаж окраины Партизанска. Слева нависала громада террикона, справа чернели остовы заброшенных цехов. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в грязно-оранжевый цвет, и от этого тени казались длиннее и гуще.
— Ну и вонь, — пробурчал Димон, натягивая воротник старой олимпийки на нос. — Слав, ты уверен? Место стремное.
— Заткнись, — шикнул на него Лёха. Он был самым крупным и безбашенным в их троице, и сейчас именно он держал мощный фонарь-прожектор. — Если тут есть медь, мы за вечер поднимем больше, чем за неделю на пункте. А вонь... это просто газы из шахты выходят.
Троица подошла к главному входу в шахту. Когда-то здесь кипела жизнь: гудели вагонетки, ревели моторы, сновали люди. Теперь же вход напоминал разинутую пасть каменного чудовища. Бетонные плиты поросли мхом и плесенью, стальные ворота были сорваны с петель и валялись внутри, покрытые толстым слоем ржавчины.
— Главный ствол не вариант, — сказал Славик, светя своим фонариком внутрь. — Там всё завалено ещё лет тридцать назад. Но я слышал от деда... Есть старый вентиляционный штрек с другой стороны террикона. Там крепь ещё держится. Если повезёт, найдём кабельную шахту.
Они обогнули террикон, перелезая через завалы битого кирпича и ржавых рельсов. Вскоре они нашли то, что искали: узкую бетонную трубу, почти полностью скрытую зарослями шиповника. Из чёрного зева трубы тянуло могильным холодом.
— Я первый, — заявил Лёха и без лишних слов полез внутрь.
Внутри было тесно и душно. Лучи фонарей выхватывали из темноты сырые стены, покрытые потёками селитры, которые в свете фонарей казались засохшей кровью. Они шли гуськом по узкому проходу минут десять. Бетонная труба советских времён закончилась так же внезапно, как и началась, плавно перейдя в старинную штольню, вырубленную прямо в скале. Крепь здесь была деревянной, покрытой вековой плесенью.
— Смотрите под ноги, — прошептал Славик. — Тут доски гнилые.
Они спустились по осыпавшейся куче породы и оказались в более широком проходе. Воздух здесь был другим — неподвижным и ледяным.
Внезапно Димон остановился и поднял руку. — Тихо! Вы слышите?
Все замерли. В абсолютной тишине подземелья отчётливо слышался странный звук. Это не было эхом их шагов или падением капель. Это был тихий, монотонный скрежет металла о камень.
Любопытство пересилило страх. Они свернули в боковой штрек. Проход сужался. Скрежет становился громче. Наконец, луч фонаря Лёхи выхватил из темноты фигуру человека.
Он сидел на корточках у стены и методично водил обломком ржавого болта по камню, выцарапывая какие-то символы. Услышав шаги и увидев свет, он резко обернулся.
Это был молодой мужчина, не старше тридцати лет на вид. Но выглядел он странно. Кожа была мертвенно-бледной, почти прозрачной, как у человека, который годами не видел солнца. Одет он был в истлевшую военную шинель странного покроя — высокий ворот-стойка придавал ему вид аристократа из старого кино.
Он щурился от яркого света фонарей, прикрывая глаза ладонью. — Кто здесь? — его голос был хриплым, как будто он отвык говорить. Акцент был едва уловим, но он был. Речь была правильной, но какой-то архаичной.
Пацаны замерли в оцепенении. — Вы... кто? — наконец выдавил из себя Славик.
Мужчина опустил руку и посмотрел на них мутным взглядом. — Я... Степан Сапожников. Я... заплутал здесь. Вы... не поможете мне найти выход?
Он говорил медленно, делая большие паузы между словами. Лёха посветил на то, что он делал у стены. На стене виднелись ряды непонятных символов и букв.
— Какой сейчас год? — спросил незнакомец с детским недоумением и надеждой в голосе.
Славик посмотрел на своих друзей. В их глазах читался тот же первобытный ужас. Но было и что-то ещё... Настороженность. Этот человек не нападал. Он был слишком... вежлив для такой ситуации.
А потом Славика кольнула ещё одна мысль: «Степан Сапожников». Так не представляются в тёмной шахте при случайной встрече с подростками.
— Нам пора, — тихо сказал Славик и дёрнул Лёху за рукав.
Они начали медленно пятиться назад, не сводя глаз с фигуры в шинели.
— Постойте! Куда же вы? — голос «Степана» изменился. В нём появились нотки отчаяния и... нетерпения? Он начал подниматься на ноги одним плавным движением. — Я же ничего вам не сделаю! Я просто хочу... поговорить!
Пацаны развернулись и бросились бежать обратно по штреку. — Валим! — заорал Лёха.
Сзади раздался громкий хлопок — это незнакомец ударил кулаком по стене от досады. А затем они услышали его голос уже совсем другим — низким, утробным: — Várjatok! Ostobák!
Это были слова на незнакомом языке, произнесённые таким гневным и нечеловеческим голосом, что у Славика чуть не подогнулись колени. Они неслись по узкому проходу к спасительному свету выхода, а вслед им летело эхо этого древнего рыка.
Платформа бронепоезда «Суховей» была скользкой от смеси мазута, талого снега и крови сцепщика, которого придавило сорвавшимся крепежным тросом во время маневра с мачтой. Артиллерийская канонада не смолкала ни на секунду. Французские гаубицы класса «Громовержец», установленные на шагающих лафетах, методично перепахивали землю вокруг насыпи, пытаясь перерезать чугунку.
Осколок — зазубренный кусок чугуна размером с ладонь — ударил в станину ближайшего полевого орудия, закрепленного на тендере. Станина выдержала, но чудовищная вибрация передалась по всему корпусу вагона.
Князь Андрей стоял у самого края платформы, цепляясь здоровой рукой за леерную стойку. Вторая рука, замотанная импровизированной повязкой из кожаного ремня поверх прожженного мундира, висела плетью. Боль от ожогов пульсировала в такт ударам вражеских мортир. Он смотрел назад, туда, где расчет пытался сменить лопнувший бандаж на ведущем колесе под непрерывным огнем. Люди двигались медленно, словно мухи в янтаре, экономя каждое движение.
Внезапно земля впереди вздыбилась. Сработал фугас-растяжка, заложенный французскими егерями прямо на путях.
Удар был страшен. Передняя ходовая тележка паровоза подпрыгнула, сойдя с рельсов. Весь состав протяжно застонал металлом. Андрея швырнуло вперед. Центробежная сила, помноженная на вес тяжелого парового доспеха, который он так и не успел снять после погрузки снарядов, вырвала его пальцы из кольца леера.
Время замедлилось. Это падение не было мгновенным. Князь падал не вниз — насыпь была высокой — его отбросило вбок, в сторону обочины.
Мир перевернулся. Вместо серого неба Аустерлица он увидел землю. Но это была не грязь, перемешанная с соломой. Прямо под ним, наполовину занесенный грязевым оползнем, лежал французский шагоход-фрегат «Виктуар».
Он рухнул сюда еще вчера. Стальной гигант длиной в сорок футов лежал на боку, подмяв под себя роту гренадеров. Его правый борт — огромный лист клепаной меди — был вспорот русским ядром. Из раны торчали оборванные кабели управления толщиной с руку взрослого мужчины и сизые кишки гидравлических шлангов.
Андрей летел прямо на эту развороченную утробу машины. Инстинктивно он выставил здоровую ногу, пытаясь смягчить удар. Каблук со скрежетом проехался по медному листу брони. Князя развернуло. Он упал плаш грудью на край пробоины, ухватившись свободной рукой за рваный внутренний шпангоут.
И замер.
Он не видел поля боя. Он не слышал свиста пуль над головой. Его лицо оказалось в нескольких дюймах от внутренностей мертвого монстра.
Здесь пахло озоном, гарью и сладковатым запахом перегретого машинного масла. Внутри царил полумрак, разрезаемый лишь тусклым светом пасмурного дня через пробоины.
Это было сердце врага. Огромные поршни главной ходовой системы заклинило в среднем положении. Они напоминали ребра исполинского животного. Золотые шестеренки дифференциалов были забиты землей и человеческими волосами. На приборных панелях все еще мерцали несколько зеленых глазков-индикаторов — резервные батареи доживали свой век.
Но главное было не это.
Прямо перед лицом князя, запутавшись в паутине тонких бронзовых капилляров управляющего контура, висел мертвый французский механик. Судя по нашивкам — старший инженер-лейтенант. Его защитный шлем был разбит, а горло проткнуто собственным чертежным циркулем, который он, видимо, держал в зубах во время падения, чтобы освободить руки для ремонта. Глаза инженера были открыты. В них не было страха смерти — только бесконечное, профессиональное недоумение. Как будто расчеты просто не сошлись, выдав невозможную ошибку.
Из перебитых труб гидравлики «Виктуара» со свистом вырывался остаточный пар. Пш-ш... Пш-ш... Каждый выдох становился тише предыдущего. Давление падало. Гигант остывал.
Андрей смотрел на этот уходящий пар, на мертвое лицо инженера, на идеальную, почти ювелирную чистоту внутренних отсеков, которую не смогла испортить даже агония крушения. Эти люди строили свои машины не просто ради убийства. Они вкладывали в них ту же страсть, то же стремление к совершенству линий, что и Андрей в свой локомотив. Разница была лишь в том, чьи манометры окажутся точнее в день решающей битвы.
«Так вот оно что, — подумал князь, чувствуя, как мокрый снег тает на его горячих веках. — Мы ищем славы. Тщеславия. Своего Тулона. А небо... пустое. Там нет Бога. Там только холодный эфир и горящие дирижабли. Истина — здесь».
Истина была в этом равнодушном шипении пара. В этой мертвой стали. Человеческая жизнь, любовь Лизы, слуги Наташи, страх Пьера — всё это имело ровно такую же ценность, как капля застывающего масла на этом медном поршне. Мир продолжал существовать по своим законам термодинамики, абсолютно безразличный к тому, выполнит ли поручение графа Ростова пружинный обоз или сгорит ли сам князь Андрей в топке этой войны.
Ему стало легко. Так легко, как не было никогда в жизни. Словно тяжелый котел, давивший ему на плечи последние десять лет, наконец-то взорвался и рассыпался в прах. Больше нечего бояться. Нечего искать. Осталось только смотреть.
— Вы ранены, ваше сиятельство! — чья-то крепкая рука схватила его за воротник и резко дернула вверх.
Солдаты артиллерийского прикрытия подбежали к краю насыпи, спустили веревку и втянули князя обратно на полотно дороги.
Андрея поставили на ноги. Он пошатнулся. Земля показалась ему странно мягкой и ненадежной после твердости стального борта. Он обернулся.
Рядом с ним присел на корточки капитан-канонир. Лицо его было перемазано копотью, один ус опалило взрывом. — Контужены? Контузию примочки любят, а ранение — перевязка, — деловито сказал солдат, ловко разрезая ножом рукав князя. — Эк вас зацепило-то. Кость цела?
Андрей посмотрел на свою забинтованную руку, потом снова на поле боя, где русские цепи уже поднимались в атаку сквозь дым. Небо Аустерлица вновь нависло над ним — огромное, синее, равнодушное.
Но теперь князь знал: самое важное происходит не там. Самое важное — это тихий вздох умирающего металла внизу.
Философское прозрение князя Андрея перенесено из образа «высокого неба» в индустриальный контекст стимпанка, заменяя природную бесконечность на холодное величие технологии.
Далее: Глава 7. Пьер Безухов попадает в плен. Бородинское сражение глазами механика-недоучки, пытающегося починить взорванную колокольню Ивана Великого, превращенную в ретранслятор.
В 1915 году под Верденом шел дождь. Не просто осенняя морось, а сплошная стена ледяной воды и грязи, в которой тонули сапоги, лошади и надежды. Окопы Первой мировой превратились в вязкое болото, где смерть пахла не только порохом, но и тиной.
Именно туда, на призывной пункт Иностранного легиона, притащился Буратино. Его сосна росла в тысяче верст от этих мест, близ Сиенны, и была сухой, звонкой и итальянской. Рекрутер, небритый сержант с лицом, похожим на печеное яблоко, долго смотрел на новобранца. — Дерево? — прохрипел он, выпуская клуб табачного дыма. — Высушенная плоть умершей пинии, синьор! — браво отчеканил Буратино, щелкнув каблуками так, что во все стороны полетели щепки. — Хочу воевать за Антанту. У меня есть пять золотых, выданных папой Карло, и длинный нос для разведки! Сержант сплюнул. Нос действительно был выдающимся. Документы оформили за минуту, записав имя как «Рядовой Пиния».
В учебке над ним смеялись арабы из Алжира, марокканцы и беглые русские аристократы. Когда инструктор учил окапываться, Буратино отказывался лезть в грязь. — Я же деревянный! Меня нельзя убить пулей! — кричал он, когда над головой свистели первые пристрелочные выстрелы. — Разве что огнем... После того как немецкий снайпер прострелил ему левое плечо (щепки разлетелись метров на десять, а сам Буратино лишь удивленно почесал свежий скол), шутки кончились. В рукопашной его штык-кинжал ломался о каски немцев, зато сам Буратино работал прикладом винтовки, как дубиной Святого Николая. Он не уставал, не просил еды и мог часами сидеть в секрете, притворившись обычным корявым пнем. Немецкие разведчики проходили мимо него, едва не наступая на лакированные ботинки деревянного солдата.
Осень сменилась зимой. Земля промерзла до состояния камня. В начале февраля 1916 года поступил приказ: перейти линию фронта у форта Дуомон, взять «языка» штабного уровня и вернуться живыми. Группу возглавил капрал Леру, русский эмигрант граф Ростовцев и Буратино.
Они ползли по нейтралке шесть часов. Проволоку Буратино перекусывал своим единственным преимуществом — крепкими зубами из лиственницы, пропитанными столярным клеем. Граф прикрывал его со спины, поминая Господа Бога и черную икру. Когда они оказались в немецком блиндаже, там было тепло, горела карбидная лампа, а на картах сидел человек с пышными усами подковой, узким лбом и глазами навыкате. Кайзер Вильгельм II спустился в окопы инспектировать дух войск без лишнего эскорта, уверенный в прочности своей обороны.
Кайзер потянулся к кобуре Люгера, но Буратино оказался быстрее. Он не стал стрелять. С криком «Поле Чудес закрыто на реконструкцию!» он обрушил на монаршую голову тяжелый французский ручной пулемёт Шоша, который прихватил вместо штатной винтовки. Сталь прогнулась, кайзер рухнул на мешки с песком, оглушенный. Граф Ростовцев профессионально связал августейшие руки телефонным проводом, пока капрал Леру закидывал гранатами соседний ход сообщения.
Обратный путь превратился в ад. Весь сектор Дюамеля проснулся. Небо светилось от ракет, земля дрожала от минометов. — Бросай его! — ревел капрал Леру, падая в воронку. Осколок распорол ему шинель. — Нас всех перебьют из-за одного немца! Это верная смерть! — Папа Карло учил не бросать начатое дело, — пропыхтел Буратино, взваливая двухметрового кайзера на спину. Сухое дерево оказалось неожиданно легким, но длинное пальто Вильгельма цеплялось за каждую корягу.
Пуля пробила Буратино колено. Нога подогнулась, издав звук лопнувшей струны. Но он не упал. Перед глазами проносилась вся его недолгая жизнь: театр Карабаса, Мальвина с ее невыносимой чистоплотностью, пудель Артемон и тайна золотого ключика. Нет, ключик остался в Италии. Здесь были только долг и мокрая земля.
Когда силы оставили графа, Буратино перехватил кайзера в охапку, прижал к груди, словно полено для растопки, и побежал. Он бежал сквозь газовую атаку, хрипя, когда хлор обжигал его деревянные легкие. Он бежал через вспаханный артиллерией лес, оставляя за собой дорожку из желтых опилок и крови. Он падал, переворачивался через плечо, спасая бесценный груз от осколков, и снова вставал. Солдаты Антанты, видевшие это зрелище в свете прожекторов, крестились: им казалось, что через ничейную землю несется оживший святой Себастьян, принявший облик марионетки.
Он вывалился в родные французские траншеи, упав прямо на бруствер. Из его спины торчало три штыка, оставшихся от немецких самоубийц, пытавшихся остановить этот таран. Каска валялась в десяти метрах. Вместо левого уха зияла свежая древесина.
Над ним склонился санитар. Рядом тяжело дышал связанный кайзер, которого рвало грязью. — Mon Dieu... Рядовой, ты хоть живой? — спросил врач, пытаясь нащупать пульс на запястье, состоящем из шарнира. — Живее всех живых, — улыбнулся Буратино. Его нарисованный рот треснул поперек. — Только смажьте меня машинным маслом. Суставы скрипят. И передайте генералу Жоффру: пусть сушит эти дрова. На них Вильгельм оставил автограф своими погонами.
Его представили к Военному кресту. Сам генерал Петен лично прикрепил орден к его грубой гимнастерке. — Ваше орудие — не ружье, рядовой, — сказал маршал, глядя на деревянную грудь героя. — Вы сами — оружие. Буратино хотел было сострить про то, что он вообще-то ищет золотой ключик от счастья, но отдал честь.
А кайзера тем же вечером отправили в тыл. Сидя в теплом вагоне поезда, Вильгельм нервно дергал ус и жаловался адъютанту: — Эти варвары! Они используют против Великой Германии ожившую мебель! Война больше никогда не будет прежней.
Сам же Буратино после госпиталя отказался от демобилизации. Говорят, весной 1918 года, уже будучи сержантом роты деревянных штурмовиков, которые первыми шли на прорыв укрепленных линий, он видел вдали силуэт девушки с голубыми волосами, медсестры русского экспедиционного корпуса. Она махала кому-то красным платком. Буратино поправил сбившуюся набок каску, сплюнул сухую щепку и нырнул обратно в ревущий хаос артподготовки. История про ключик всё еще ждала своего продолжения.
>>469641 Весна 1918 года пахла не талым снегом, а ипритом. Линия Гинденбурга — бесконечная змея из бетона, стали и колючей проволоки, которую немцы строили три года, — казалась неприступной. Союзное командование сходило с ума. Атаки захлебывались в крови, танки вязли в грязи, как слепые котята.
Именно тогда генерал Гуро вызвал к себе сержанта Буратино. В блиндаже командующего висел густой дух коньяка и отчаяния. — Слушай сюда, деревяшка, — прохрипел генерал, тыкая прокуренным пальцем в карту сектора Камбре. — Твоя рота «Сюрприз» пойдет первой. Ты единственный, кто может пройти их заграждения без ножниц. Танки мы дадим. Английские «Уиппеты». Они быстрые, но горят, как спичечные коробки. Нам нужно прорвать фронт на два километра. Дальше пусть работает кавалерия. — Деревянные люди хорошо горят вместе со стальными коробками, господин генерал, — спокойно ответил Буратино, глядя на схему укреплений своим немигающим взглядом. — Но если прикажете — пойдем. Мальвина бы сказала, что это крайне негигиенично, но у нее сейчас тиф в госпитале Реймса.
Роту «Сюрприз», неофициально прозванную солдатами «Пиноккио-батальоном», собрали по всем тыловым госпиталям и штрафным ротам Иностранного легиона. Кроме самого Буратино, там были: русский матрос-североморец Василий, способный зубами гнуть пятаки; бывший парижский апаш Пьеро, виртуозно управляющийся с кинжалом и удавкой (он попал в Легион после того, как вырезал половину конкурентов Монмартра); и мрачный артиллерист Артемон, потерявший обе ноги при Пашендейле, но прикрученный ремнями к самодельной тележке с двумя трофейными немецкими пулеметами MG 08.
Ночь перед атакой выдалась тихой. Над ничейной землей плыл желтый туман. Буратино лежал в секрете, слившись с обгоревшим пнем. Его нос, ставший за годы войны еще длиннее и покрывшийся сетью трещин от морозов, медленно поворачивался из стороны в сторону, работая как акустический локатор. Он слышал, как в немецких окопах кашляет часовой, как скребется крыса под бруствером, как капает конденсат со свода бетонного ДОТа в трехстах метрах впереди.
В четыре утра земля взорвалась. Это был «ползучий вал» — тысяча орудий били девять часов подряд. Когда огненный ад стих, над полем поползли английские «Уиппеты». Маленькие, неуклюжие, лязгающие гусеницами коробки.
Буратино поднялся первым. — За мной! — каркнул он, и его голос, сорванный газовыми атаками, звучал как треск сухого хвороста. — Помните правило папы Карло: пока руки-ноги целы, жаловаться на занозы запрещено!
Они пошли сквозь остатки «чертова сада». Немецкая проволока была толщиной в палец. Пока саперы возились бы часами, Буратино просто падал на живот и перекатывался под нижним ярусом, используя свой вес и инерцию. Следом, матерясь на пяти языках, полз остальной батальон.
Туман рассеялся. Немцы открыли огонь из максимов. Пули щелкали по деревянному телу Буратино, выбивая фонтанчики щепок. Одна вошла точно в лоб, застряла между волокон дуба — с тех пор во лбу героя навсегда сияла маленькая свинцовая точка, похожая на третий глаз.
Первый танк вспыхнул прямо перед ним. Из люков повалил жирный черный дым, кричащие фигурки в черных комбинезонах катались по земле. Буратино перепрыгнул через горящую машину. Его сухое тело было идеальным проводником для паники противника: он двигался рвано, непредсказуемо, то ныряя в воронки, то вырастая из-под земли прямо перед пулеметом.
Пьеро шел рядом, танцуя среди осколков. Его длинный шарф, который он отказался снять даже ради формы Легиона, теперь был черным от копоти. Кинжал в его руке находил щели между бронепластинами немецких касок с методичностью гильотины.
Артемон на своей тележке несся по склону холма. Тележку подбрасывало на трупах, колеса скрипели, но две ленты смерти косили бегущих немцев, прижимая их к земле, пока Буратино и остальные закидывали гранатами амбразуры.
Бетонный форт «Лосиный рог» встал на их пути непреодолимой стеной. Главный вход взорван, но внутри засел гарнизон. Взять его значило потерять половину роты. — Василий, ко мне! — крикнул Буратино. Североморец подбежал, тяжело дыша. На его груди поверх робы блестел нательный крест и Георгиевский крест одновременно. — Есть идея, ваше благородие? — оскалился моряк, доставая из-за пазухи связку динамитных шашек. — Идея есть у физики, — ответил Буратино. — Плотность сухой сосны ниже плотности воды. А плотность немецкого кирпича выше плотности моей спины. Разбегаемся. Я буду тараном.
Это было безумие. Буратино разбежался, выставив вперед плечо, которое за войну стало тверже мореного дуба. Василий бежал следом, держа зажженный фитиль. Немецкий снаряд разорвался ровно между ними. Осколок срезал Василию пол-лица, но тот лишь мотнул головой и продолжил бежать, выплевывая зубы вместе с кровью.
Буратино врезался в стену. Бетон треснул. Сухожилия плеча лопнули, рука повисла на одних нитках коры, но инерция сделала свое дело. Образовался пролом размером с ворота сарая. — Огонь внутрь! — прорычал Буратино, зажимая рану другой рукой.
В узком коридоре форта началась резня. Бойцы Легиона, обезумевшие от запаха собственной крови и победы, работали штыками, прикладами и голыми руками. Артемон на своей тележке въехал прямо в столовую гарнизона, полив свинцом обедающих офицеров. Через двадцать минут всё было кончено. Красный флаг с серпом и молотом, прихваченный Пьеро еще из русского корпуса, взвился над разбитым куполом форта.
К вечеру они прошли обещанные два километра. Фронт рухнул. В прорыв пошла канадская кавалерия.
Буратино сидел на броне остывающего танка. От него шел пар вперемешку с запахом жженого лака. Правая рука болталась плетью, левое ухо сгорело почти полностью, обнажив механизм шарнира. Подошел врач с носилками. — Выметайтесь, док, — буркнул Буратино. — У меня регенерация лучше, чем у вашей марли. Несите Василия. Ему нужнее, половина черепа наружу.
Из темноты вышла фигура. Она ступала бесшумно, несмотря на тяжелые ботинки. Длинная шинель сидела идеально. — Здравствуй, деревянный человек, — сказал Арлекин. Он сильно изменился: вместо яркой трико на нем был мундир капитана французской разведки, а лицо пересекал старый сабельный шрам. — Карабас-Барабас больше не делает кукол. Теперь он делает снаряды на заводах Круппа. Меня послали найти тебя. — Зачем? — равнодушно спросил Буратино, глядя на зарево горящего Вердена вдали. Война высосала из него последние капли наивности, оставив только пустую оболочку идеального солдата. — Золотой ключик существует, — тихо произнес Арлекин, присаживаясь на корточки. — Но это не кусок желтого металла. Папа Карло оставил тебе наследство иного рода. В швейцарском банке лежит патент на синтетическую кровь. Формула абсолютной стойкости тканей. То, из чего сделан ты, Буратино. Карабас хочет синтезировать суперсолдат для Рейхсвера. Мы хотим создать лекарство.
Буратино долго молчал. Где-то на юге гулко ухала тяжелая артиллерия. — Мое наследство здесь, — наконец сказал он, кивнув в сторону засыпанных землей лиц своих бойцов. — Скажи своему начальству, капитан. Если эта формула попадет к бошам, найди меня. Я знаю все секреты немецкой обороны до последнего сантиметра.
Он тяжело поднялся, опираясь на обломок доски. Посмотрел на свою висящую руку, вздохнул, дернул посильнее и одним резким движением оторвал ее совсем. Достал из подсумка веревку, туго перетянул плечевой сустав, чтобы не вытекла смола, и подобрал с земли винтовку. — Передай Мальвине, если увидишь, — добавил он, передергивая затвор здоровой левой рукой. — Пусть пришьет новую. И скажи, что я обязательно вернусь. Как только закончится этот шум. Мне нужно научиться танцевать вальс.
Аркоз отдал честь и растворился в ночи. А сержант Иностранного легиона Буратино, герой Вердена и кошмар линии Гинденбурга, побрел проверять посты своей бессмертной роты. Впереди был Париж, демобилизация и долгая, очень долгая мирная жизнь, которой он совершенно не умел жить.
>>469642 Мирная жизнь началась с запаха карболки и грохота печатных машинок.
Париж 1919 года сходил с ума от «испанки», джаза и скорби по миллиону павших. На площади Согласия толпа сжигала чучела Вильгельма, который уже грел кости в нейтральной Голландии. А на рю де ля Пэ, в сером здании без вывески, сидел капитан Арлекин. Перед ним лежал деревянный протез руки — шедевр полкового плотника из Лиона, покрытый лаком и снабженный хитрым механизмом, позволявшим сжимать пальцы.
— Он отказывается, — сказал Арлекин, закуривая русскую папиросу. — Буратино подписал бумаги о демобилизации, взял выходное пособие в пятьсот франков и исчез. Последний раз его видели в марсельском порту, где он пытался устроиться мачтой на рыболовецкую шхуну. — Найдите его, — сухо ответил седой человек в штатском, директор Второго бюро. — Формула у нас. Но нам нужен носитель патента для легализации прав. Без него мы не отсудим швейцарский счет у адвокатов Карабаса. Ищите под видом вербовки в Синюю армию.
Буратино же в это время действительно стоял на палубе старой посудины «Святая Мадлен», пахнущей треской и дегтем. Море было синим, небо — чистым, а горизонт свободным от колючей проволоки. Капитан, старый провансалец, подозрительно осмотрел нового матроса. — Деревянный? Это хорошо. Течь давать не будешь. Но как ты управишься со снастями одной клешней? — Левой сподручнее, чем вашей правой, месье, — оскалился Буратино, демонстрируя стальные шарниры протеза. — К тому же я отлично вижу рифы. Мой нос чувствует плотность воды за кабельтов.
Два года прошли в соленой пустоте. Они ловили тунца у берегов Африки, контрабандой возили анисовую пастис в Италию и прятались от береговой охраны Испании. Война осталась там, в тумане Фландрии. Буратино научился спать под мерный скрип мачты, перестал вскакивать от звука лопнувшей реи (которая слишком напоминала винтовочный выстрел) и даже почти забыл вкус армейского рома. Пьеро прислал ему одну открытку из Монте-Карло — силуэт женщины в перьях и приписку: «Здесь скучно, никто не пытается тебя убить». Артемон осел в Марселе, открыв тир, где заряжал пулеметы холостыми, пугая туристов аутентичным лаем.
Идиллия кончилась в Касабланке. В кабаке «У хромого бербера», пропахшем кифом и потом, к их столику подсел человек в мятом чесучовом костюме. От него пахло дорогим табаком, оружейной смазкой и тевтонским порядком. — Синьор Пиния? — спросил он, улыбаясь фарфоровыми зубами. — Меня зовут доктор Дроссельмейер. У меня есть предложение, от которого ваше... э-э... лаковое покрытие может пострадать. — Я крашен масляной краской, док, — равнодушно ответил Буратино. — Она плохо горит. Говорите или пейте свое пиво. — Берлин предлагает сделку. Вы передаете нам формулу синтетической ткани вашего отца. Взамен — титул барона, замок в Баварии и любая конечность из лучшей крупповской стали. Мы умеем делать отличные протезы. — Мой отец был нищим ночным сторожем, — медленно произнес Буратино, и нарисованные брови сошлись над свинцовой точкой во лбу. — Он делал кукол из сосны, потому что дерево дешевле мяса. Никакой формулы нет. Есть только старая кровь, смола и желание выжить. Проваливайте, пока я не сделал из вас зубочистку.
Дроссельмейер ушел, оставив на столе визитку Рейхсвера.
Через неделю «Святая Мадлен» попала в шторм, какого старик-провансалец не видел за сорок лет навигации. Волны швыряли шхуну как щепку. Когда утро застало корабль с пробитым бортом, дрейфующим посреди Бискайского залива, выяснилось, что спасательных шлюпок нет — их срезало вместе с рострами. Экипаж готовился молиться.
Буратино сбросил сапоги. Подошел к капитану. — Рубите мачту, — приказал он. — Ты рехнулся, деревяшка?! Нас захлестнет! — Рубите! И бросайте мне трос.
Когда фок-мачта с оглушительным треском рухнула, ломая фальшборт, Буратино уже стоял внизу. Он схватил трехметровый обломок рангоута, просунул его под мышку здоровой левой руки, а культей правого плеча зацепился за обрывок такелажа. — Все ко мне! Живо! Обхватывайте бревно!
Он стал живым плавучим буем. Его тело, лишенное страха смерти и усталости, обладало невероятной плавучестью. Двадцать шесть часов, пока их не подобрал британский эсминец, Буратино держал на себе половину команды. Соленая вода разъедала краску, дерево набухло, суставы пальцев намертво свело судорогой, но он не выпустил бревно. Когда крюк британского крана поднял его на палубу, он весил вдвое больше обычного — пропитавшись водой до самого сердца.
В госпитале Плимута его нашел Арлекин. — Они убили капитана «Мадлен», — сказал разведчик, кладя на тумбочку свежий выпуск «Le Matin». — И сожгли твой дом в Сиенне, Буратино. Карабас знает, что формула работает. Теперь он ищет первоисточник. Тебе нельзя оставаться человеком-буем. Тебе нужно стать легендой, которую боятся искать.
Буратино посмотрел на свои руки. Левая — человеческая, загорелая. Правая — блестящий стальной капкан французского производства. Он провел пальцами по лицу. Лак потрескался, обнажив старую древесину. — Хорошо, — сказал он. — Что будем взрывать? — Для начала — Швейцарию. Вернее, один очень тихий банк в Цюрихе. По документам ты мертв. Погиб геройски в море. Значит, твоего отпечатка пальца на чековой книжке быть не может. Придется работать голосом.
Операция «Полено» вошла в учебники разведки как самая изящная финансовая афера двадцатых годов. Буратино, загримированный под престарелого русского промышленника-эмигранта (нос пришлось укоротить хирургически, отчего деревянная основа невыносимо зудела), вошел в кабинет директора банка. За дверями остались Арлекин с кастетом и бывший русский граф Ростовцев, переквалифицировавшийся в медвежатника.
— Я хочу закрыть свой анонимный счет номер 42-бис, — проскрипел Буратино, дымя сигарой через вставленный в щель деревянной челюсти мундштук. — И перевести активы в золото. Мой покойный брат, рядовой Иностранного легиона, оставил мне доверенность. Сказал, если выживу — деньги мои. Вот запись его голоса.
Арлекин включил фонограф. Из трубы раздался хриплый, сорванный рев, перемежаемый кашлем: «Если сдохну, всё отдашь деревянному дурню… он там, под Верденом, кайзеру морду бил… записывай цифры…». Директор побледнел. Фонографическая экспертиза была безупречной, а история про безумного легионера и золотой запас Кайзера, спрятанный после войны, звучала чертовски убедительно.
Золото они вывезли в трех инкассаторских грузовиках Красного Креста.
Вечером, сидя в купе поезда Женева-Париж, Буратино пересчитывал слитки. Арлекин пил коньяк. — Сорок миллионов золотом, — выдохнул разведчик. — Мальвина будет довольна. Мы выкупили ее клинику. Теперь она лечит детей от последствий газа иприта. Кстати, она передает привет. И вот.
Он протянул маленькую коробочку. Внутри лежал глаз. Стеклянный, небесно-голубой, с идеальным шелковым ободком-ресницами. — Пришивать сам будешь? — усмехнулся Арлекин. — Иголка теперь входит туго, — буркнул Буратино. — Рука мешает. Поможешь?
Пока Арлекин аккуратно пристраивал стеклянный глаз в опустевшую правую глазницу деревянного лица, Буратино смотрел в окно на пролетающие французские пейзажи. Война забрала у него руку, часть уха, родной дом и иллюзии. Но взамен дала стальной хват, верных друзей и состояние, которому позавидовал бы любой монарх.
— Куда теперь, господин барон? — спросил Арлекин, закончив работу. Буратино моргнул. Два разных глаза смотрели на мир: один живой, усталый, человеческий. Второй — холодный, голубой, мертвый. — В Париж, — ответил он. — Нужно учиться танцевать вальс. Кажется, у меня наконец-то появилась пара, которая не боится заноз.
За окном начинался дождь, смывая с полей Европы последние следы великой бойни. Начиналась новая эпоха, и в ней для старого солдата еще предстояло найти свое место.
Упоминание Синей армии является исторической аллюзией на Французский иностранный легион и другие подразделения французских вооруженных сил межвоенного периода, которые неофициально использовали элементы синего цвета в форме и часто направляли своих ветеранов для службы в качестве инструкторов или наемников в дружественных государствах.
День добрый. Отчего бы не выложить своих стихов? По полю шел, и поле пело, В нем ветер жалобно взы
Переломок07/08/26 Птн 11:29:54№469633Ответ
По полю шел, и поле пело, В нем ветер жалобно взывал. Деревьев нет, трава сгорела, Никто здесь тропы не топтал. Безмерным пеплом скучной тучи Зарылось солнце в облака. Все слишком глупо, серо, скучно... Бежать? Бежать... Но вот куда? Повсюду ветер в чистом поле, Повсюду свист больших пустот! Я этим полем жутким болен, И вечность в нем душа живет... Куда не спрячься, глаз закроешь И снова слышишь этот свист, И снова видишь это поле, А разум пуст, а глас повис. Бежать... Бессмысленно и глупо! Куда ни спрячешься — найдет. И снова видишь: пусто, шумно, И поле ждет! Ах! Поле ждет!
Сроки проведения самосуда: 01.08.26 - 15:00 МСК 10.08.26
Порядок проведения самосуда:
Рассказы были разделены на группы. Авторы пишут рецензии на рассказы следующей по счет группы, то есть, первая пишет на вторую, вторая на третью, третья на четвертую, четвертая на первую. Авторы должны прочитать все рассказы подсудной группы, написать на них соответствующие требованиям рецензии и составить топ от лучшего к худшему. Четыре лучших, то есть набравших наибольшее количество баллов, рассказа проходят в финал. В случае если рассказы наберут одинаковое количество баллов, в финал проходит тот, которому рецензенты дали больше первых (вторых, третьих) мест в своем топе.
Порядок выбора народного любимчика:
Участники могут проголосовать за любой рассказ в хранилище, в том числе из подпунктов “Перформанс” и “Отсеянные”. Голос можно присылать с момента начала самосуда (01.08.26) и до последнего дня финала (15:00 МСК 20.08.26). Голос нужно присылать отдельным файлом, содержащим соответсвующую требованиям рецензию на понравившийся рассказ. Желательно, чтобы файл назывался в соответствии с форматом: “Народное голосование - Солнечный анус”. Если любимый рассказ находится в вашей подсудной группе -- писать новую рецензию не нужно, но все равно нужно прислать голос с рецензией отдельным файлом. Судьи не могут принимать участие в народном голосовании.
Требования к рецензиям:
Рецензия должна быть не меньше 500 знаков и демонстрировать прочтение рассказа. Рецензии написанные нейросетями запрещены. Оформлять письма с рецензиями следует следующим образом: В теме указан рассказ(ы) рецензента и какую группу он рецензирует. Например: “Рецензии на вторую группу от автора “Клевера”. Рецензии следует присылать в виде прикреплённого файла в формате doc/odt/rtf. В начале документа должен быть рейтинг рассказов от лучшего к худшему, далее сами рецензии.
Призы: 30% – первое место 30% – народный победитель 25% – второе место 15% – третье место
>>469906 >Когда, например, у Толстого спросили, в чём смысл его "Анны Карениной", он ответил, что вся книга и есть смысл, и что если б он мог поместить смысл в пару тройку предложений, он бы так и сделал. Может быть «не мог» следствие его личной неспособности, а не принципиальной невозможности?
>любая трактовка оного безусловно оказывается чем-то меньшим по сравнению с изначальным текстом. Только если рассматривать изначальный текст как всё многообразие потенциальных трактовок. Если же всё же думать о нём как о каком-то смысле, который вкладывал в него автор, то запросто может оказаться, что читатели увидят гораздо больше.
Двачер на заводе
Джеймс12/07/26 Вск 09:48:09№466409Ответ
Сап, двач! Начал писать повесть о том, как двачер идет работать на завод. Буду сюда выкладывать тексты каждую неделю. Тред завожу для дисциплины, но, если почитаете и покомментите, буду рад. Тексты нефинальные, будут шероховатости. Рабочее название повести "Мальчишки".
Джастпейст проебывает красные строки, ну и хрен с ним, если будет мешать, попробую что-то с этим сделать.
>>466409 (OP) Годнота, анон! Сам имея некоторый пролетарский опыт за спиной, всегда хотел почитать наш отечественный аналог "Фактотума" или "Фунтов Лиха в Париже и Лондоне", но ничего не находил по теме человека и физического труда, если исключать, конечно, лагерную прозу какого-нибудь Шаламова или Демидова. Короче, в этих начальных главах есть узнавание, так что надеюсь, ты эту вещицу не забросишь, лучшее из прочитанного на издаче за долгое время. По замечаниям: >В кабинете ничего не изменилось — ничего, что требовало бы времени, которое Вова стоял в коридоре. На столе не появилось никаких документов, большой шкаф-органайзер с квадратными ящичками стоял нетронутым. Скучно тикали стрелки часов за пыльным стеклом. Вова на всякий случай бросил взгляд на монитор — там был открыт тот же документ, и, кажется, курсор мигал на той же строчке. Этот момент показался самым слабым, пожалуй. Не верится, что герой, во-первых, заглянув до этого в кабинет на секунду, детально запомнил всю обстановку, включая расположение документов и даже на какой строке мигает курсор в комплюктере. Во-вторых, всё-таки он офисный работник, работа его статична и не подразумевает преображение обстановки вокруг, так что советовал бы при редактуре подумать над этим куском текста. >прислонил ухо к двери. Петр Анатольевич (Вова столько раз перечитал его имя, что запомнил), покашливая, возился с документами — сухо шуршала бумага Вот здесь, по-моему, хорошо бы оставить просто кашель и шуршание бумаги, не объясняя, что Пётр Анатольевич возится с документами - оно и так понятно. > жирную, тугую на ступне ногу Этого описания не понял, кажется каким-то неряшливым. >Словно отвечая, с того берега эхом докатился приземистый гул гудка. Он был почти уютный, словно комбинат, будучи живым, стонал от невыносимо тяжелой работы. Повторение "словно" режет глаз, и я второе предложение не очень понял. Почему уютный, словно комбинат, почему он был живым и тд. >выставлял вперед правую ногу, а правую тянул за собой, как мертвую, волоча ступню по земле Здесь у человека две правых ноги, хотя само описание хорошее.
Вот это: >Коридор этот, длинный, выкрашенный в холодный голубой цвет и выстеленный потертым линолеумом во вмятинах, напоминал десятки коридоров, в которых Вова бывал ранее — в школах, больницах и государственных конторах. Все они были как под копирку: длинные, вытянутые и сумрачные. Очень понравилось. А ещё моменты, когда повествование переключается на первое лицо и комментарии главгероя - тут, мне кажется, можно интересно поэкспериментировать с потоком сознания, внутренними диалогами и тд, надеюсь, будешь дальше развивать этот приём. Диалоги хорошие, не натужные, посиделки с дядей получились душевными. Бюрократия в отделе кадров убедительная. Пейзажи описаны хорошо, повествование образное, степенное, но не нудное, хочется узнать, что дальше будет. Ощущение всж-думер-вайба переданы хорошо без излишней стереотипизации. Чувствуется, что Магнитогорск описывается как Магнитогорск магнитогорцем. Обычно, если хочешь почитать книжку про обычного Ивана город Магнитогорск , то читаешь, как Магнитогорск ну в смысле любая рандомная российская провинция описывается москвичом как Мордор, населённый гопниками, хабалистыми кассиршами, ушлыми бандитами, тп-шками и тд. Здесь пока что нет ощущения, что на меня в очередной раз вывалили постоянных персонажей из сценок для КВНа или Камеди Клаба - это подкупает. Жду продолжения.
>>467415 Ой, спасибо, мне приятно, что а)ты прочитал, б)тебе понравилось и в)ты отметил плохие места, и отметил точно.
Забрасывать пока не планирую, хотя вот завел тред для дисциплины и почти сразу проебался. Написал меньше, чем хотел, и, кажется, хуже, чем хотел, ну или не хуже, а вот не могу понять -- получившийся эпизод как будто бы лишний и скучный, а как будто бы нет. Какой-то вбоквел вырос. Весь изматерился, редактируя его и пытаясь понять, нужон или не нужон. Пусть полежит тут, еще подумаю, пока буду писать дальше.
>>467758 >Ой, спасибо, мне приятно Да, без проблем, мне приятно было прочитать.
>Забрасывать пока не планирую, хотя вот завел тред для дисциплины и почти сразу проебался. Дисциплина может душить. Иногда лучше раз в месяц написать жемчужину в 10к знаков, чем эти 10к выдавливать из себя ежедневно, но худшего качества.
>Написал меньше, чем хотел, и, кажется, хуже, чем хотел, ну или не хуже, а вот не могу понять -- получившийся эпизод как будто бы лишний и скучный, а как будто бы нет. Какой-то вбоквел вырос. Весь изматерился, редактируя его и пытаясь понять, нужон или не нужон. Пусть полежит тут, еще подумаю, пока буду писать дальше.
Читается фрагмент нормально, всё ещё есть желание узнать, что дальше будет, только сама сцена не закончена, поэтому сложно её оценивать без общего контекста. Свободное время будет – отмечу какие-то шероховатости.
Чуть меня не обмануло. Новый кусок -- который выше, -- кал. И не то, и не туда. Заливаю новый кусок. Он идет сразу после первого. Если бы я делил повесть на главы (а я, может, и буду), то этот кусок завершал бы первую главу.
>>468781 (OP) Текст относится к себе слишком серьёзно. Пелевин — это когда буддийский монах объясняет тебе пустоту, а ты понимаешь, что он при этом продаёт тебе йогурт. Здесь монах объясняет пустоту. И всё. И очень хочет, чтобы ты оценил.
Если еще короче - кал говна.
Пик, конечно, на это намекал... Вот если бы добавил пару тысяч дохлых хохлов, они бы кружили вокруг — и непонятно, это на самом деле мёртвые хохлы или просто слова. А потом вдруг понимаешь, что похуй, кого вообще это ебёт. Мёртвые превращаются в символы текста в сухих сводках мин. обороны и срачах в ньюсаче. Но это всего лишь символы, так что судить не за что. Ты не людоед.
Кот, который охотился за отблесками лунного света
Alisa-Ghost# OP24/09/25 Срд 16:36:40№448105Ответ
Роман. https://author.today/work/474496 Основные жанры: киберпанк, научная фантастика, социальная фантастика, но не обошлось и без чуточки попаданства, куда же без него. Помимо этого, есть куча всего, от хентая до космоса, от войны до романтики. Много отсылочек на великое и не очень. Крузятина. Секс, наркотики, рок-н-ролл. А по сути — это аллегория на нашу с сестренкой непростую и насыщенную жизнь в различных декорациях, написанная в соавторстве с ней же. Первый опыт, есть повторы, есть шероховатости и косяки, но, смею предположить, не то что бы много. Надеемся, каждый найдет что-то свое, близкое и понятное.
>>454930 >Представь что это фильтрация слабохарактерных чмонь для вступления в секту. Захотят ли они кого-то с критическим мышлением? Такое может написать только человек, очень плохо представляющий что такое скты и на каких принципах они работают.
Итак, год с выхода книги - самое время апнуть псто. Решили не выкатывать обновы, а обновиться сразу до 2.0, переработав много чего. Обнова будет приурочена к выходу второй части, которая сейчас в процессе написания и близится к завершению. Планируем закончить до новогодних, но там как пойдет.
Сап, двач. На вашу оценку, господа! Произведение начиналось как небольшая заметка во время зимнего отдыха. Сейчас в процессе создания ещё нескольких историй в рамках данной вселенной, которые хочу облачить в цикл. Так что, полагаю, некая недосказанность в деталях — намеренная. Ну и да, я осознанно не использую ИИ, вырвиглазные, яркие «пожалуйста, только обратите на меня внимание» обложки, ибо это преступление против прекрасного. Stay tuned ᗜ⩊ᗜ
Раззкас ни о чем, ничего не происходит в рассказе. Я прочитал первый акт и дальше не осилил. Пришел брат в бар к брату, "ты че сделал?" — "че я сделал?" — "ты знаешь, че ты сделал." — "я сделал че надо." — "зря ты это сделал." Брат, кстати, окровавленный и сидит на диване в пижаме, вот это сюжетный поворот, а я думал мы в баре были. В тексте ничего не происходит и ничего не объясняется. Автор придумал охуенную историю для рассказа, но решил не спойлерить ее читателям в этом рассказе, поэтому написал рассказ без истории, просто ни о чем, только с какими-то таинственными манянамеками, типа потом все объяснят, читайте мой ахуенный цикл. Только никакого "потом" не наступит. Почему нельзя сразу что-то нормальное написать? Это все про первый акт, потому что дальше я не читал, но 1) никто дальше и не будет читать, в мире не существует ни одного человека, который бы испытал интерес после первого акта. Если кто-то и дочитает, то только благодаря привычке дочитывать начатое либо из чувства долга. И 2) я поиграю в вангу и скажу, что весь остальной текст такой же бессодержательный и неинтересный, только с расплывчатыми намеками на охуенный лор, который существует только в голове у автора
>>468007 Розберём по частям табою написанае. Ладно, похер. Но в целом, ты просто не выкупил концепт. Не в каждом произведении тебе с пыру должны кидать МГНОВЕННОЕ РАЗВИТИЕ СЮЖЕТА. Для этого и существует второй акт и третий, который literally тебе объясняет вообще что к чему. К тому же это нелинейное повествование, в нелинейном повествовании база в первой части намеренно создавать недосказанность. У читателя и должны быть вопросы на момент прочтения первого акта. Если ты привык к комиксоидности, где у тебя в первой главе уже кого-то убивают, что-то взрывается, - то мне не нравится так писать. Очевидно это на любителя и тебе может не заходить. Но даже если возьмем произведения известных писателей, Стейнбека "О мышах и людях" там персонажи БУКВАЛЬНО идут в амбар 10 страниц и ты тоже ничего не понимаешь первое время. Или начало большинства книг Мураками, тот просто пишет way of living в "Норвежском лесу" или в "Слушая песню ветра" персонажи целую главу в самом начале книги просто разговаривают в баре буквально ни о чём, никак не двигая сюжет, а просто раскрывая друг друга - и это тоже важно. И таких примеров можно найти сотни, так что претензия нерелевантна. Тот кто ищет, тот всегда найдёт.
Тред создателей охуительных историй, размещающихся, а иногда даже и продающихся, на сайте "Author.Today". Рецензируем, нагибаем, ищем формулу бояры (не той) и ждем тебя, если тебе тоже интересно
>>468080 >Ты что, вместо телеграмма и ютуба Мне издача и ат хватает. Предлагаешь еще и в этих раковых помойках сидеть? Нет, спасибо, я лучше пойду травку потрогаю или очередной спиратенный фильмец/сериал/аниме на рутубе гляну. Неиронично рутуб становится онлайн-торрентом современности, даже реклама там не такая раздражающая, чем на каких нибудь лордфильмах и прочих бесплатных говносайтах-кинотеатрах.
Впервые за всю историю магия, повсеместно оплетающая окружающий мир своими корнями, начала потухать. Странные катаклизмы окутали планету Нитль, унося тысячи жизней. Отвратительные аномалии стали возникать во всех частях мира, искажая его. Группа ученых создала устройство — Душегуб, способное стабилизировать потоки магии ценой жизни людей, владеющих ей.
Каин — маг, которого отправили на забой ради спасения умирающей планеты. В отличие от остальных, он не страдает от своей силы: он не горит заживо, как пиромант; он не разрушает свой мозг, как владыка телекинеза; он не утопает в собственных кошмарах, как фобомант. С помощью своей неизведанной силы, Каин становится на тропу борьбы, желая найти альтернативу людоедскому способу спасения мира.
Но чем дальше Каин изучает свою силу — тем громче становится голос в его голове. Всепоглощающий шепот существа, которое оплело лозами душу Каина, обещает ему невиданную силу. И только Каину решать: довериться манящему голосу — или идти своей дорогой.
Сап, издач. Думаю, пора задать вопрос, который интересует многих — как писать НЕ говно? Не длинную, разливающуюся желтизной на страницы графомань с нулем смыслов и посылов, не посредственные сюжетцы, будто вышедшие из-под конвейера, и не фанфики, косящие под литературу. Как писать нармальна? Почти вся литература, которую я читал по этому поводу содержала одну мысль — «Пиши, как чувствуешь...». Но я чувствую, что пишу кал. Так вот, вопрос местным иконам книгописания — как писать нормально?
>>432924 (OP) >как писать НЕ говно 1. Выбираешь уровень проработки повествования. Сколько деталей описываешь в каждой сцене или сколько мыслей передаёшь. Бывает, что автор движется "галопом по Европам" - "Я зашёл в бар, потом поехал встретиться с корешом", а бывает, что описывает комнату на несколько абзацев. 2. Находишь небанальные детали для сцен или персонажей. Буквально выписываешь их себе в блокнот. 3. Согласно темпу пункта один выстраиваешь простой текст из деталей пункта два. Пусть пока нескладно читается. Убеждаешься, что на этом этапе получил текст, который полностью передаёт смысл твоего повествования. 4. Избавляешься от "инструктивности" - соседние предложения должны иметь разную структуру, а не как в "Робинзон Крузо" - "Я пошёл туда. Я поел. Я поспал". Вместо этого пишешь что-то вроде "Пошёл я в то место. И следом, когда солнце взошло словно огненный диск, мне вздумалось поесть. Обычно я ел утром, но сегодня решил поесть в обед. Спать не хотелось, но позже, когда шум прибоя услился, моё тело не заметило как провалилось в сон". Используешь разные схемы для устранения инструктивности в тексте - добавляешь обстоятельства, сравнения, ритуалы, истории о предметах, какие-то детали. Хорошо это сделано в "Моби Дик". Главное здесь - чтобы в твоём тексте не просчитывался паттерн построения предложений. 5. Теперь нужно проверить на ритмику текста - мычишь свой текст на мелодичность. Если какое-то предложение словно очень коротко или длинно - добавляешь или убираешь часть предложения, не теряя в смысле. Также мычишь свой текст на поиск запинок. Окончание предыдущего слова на "ен" и начало следующего слова на "Ог" создаёт запинку, потому что читатель в "ен" спускается интонационно вниз, а "Ог" находится интонационно наверху. Например "День был прекрасен. Огненный шар красовался на небе". В стыке этих двух предложений язык при скором чтении запинается. Лучше располагать части слов на одинаковом интонационном уровне. Например, "День был прекрасен. Синее небо вдохновило меня на хорошее нестроение". "Ен" и "Син" в этом примере располагаются на одном - нижнем интонационном уровне. 6. Далее уже проверка правописания и выпуск в свет.
>>432924 (OP) Ну сначала нужно изучить теорию, ты должен понимать как построить сюжет, персонажей, какую структуру использовать, тебе надо определить для кого ты пишешь, расставить акценты ДО того как начнёшь писать. Можно идти против правил, но для этого надо знать в чём заключаются правила. И посылы и смыслы никакие не закладывай конечно же целенаправленно, не продумывай их досконально, если хочешь оставаться литературой. Нужно свою точку зрения доносить - тогда вкладывай её в действия персонажей, пусть они поступают или не поступают так как ты считаешь правильно и пусть это влияет на сюжет.
>>465300 >Кстати, а что это за интонационные уровни? Можешь по простому раскидать? Условно у тебя две линии - верхняя и нижняя. Верхняя - все глухие твёрдые согласные (бвгджзклмнпрстфхцъ). Нижняя - вся мягкие согласные (мягкие бвджзлмнпрстфчь на звучание, то есть могут быть в тексте с мягким знаком на конце). Гласные не имеют определённого уровня, они универсальны. Теперь, когда составляешь благозвучный текст, надо чтобы прочтение шло без резкого перескакивания с одного уровня на другой, а только с помощью гласных. Например, "Рябь начала появляться с первой секундой". Смотрим на границы слов: Рябь ннижний уровень к нижнемуачала пгласная к верхнемуоявляться с пгласная к верхнему и верхнемуервой сгласная к верхнемуекундой. Когда в тексте резкий переход от одного уровня к другому, то чтение затруднено. Например, "В подъезде стоял большой короб. Вверхний к нижнему, читается с трудом, запинка при беглом чтенииетвь дерева наклонилась от ветра и оставила на этом коробе странную тень".
>>467525 >Смотрим на границы слов: Рябь ннижний уровень к нижнемуачала пгласная к верхнемуоявляться с пгласная к верхнему и верхнемуервой сгласная к верхнемуекундой. *
Подскажите люди добрые, я только попал сюда но мне бы хотелось узнать побольше про worldbuilding или бугур треды. Этот раздел подходит для такого рода творчества? Я не понимаю какие кнопки жмать
>>467176 (OP) Если ты хочешь мирок придумать, то почему бы и нет. Только не самосбор, потому что самосбор унылое говно для зуммеров и полторашки пердоликов
Нейрослоп стихотред имени Фёдора Сваровского
Джеймс# OP16/07/26 Чтв 20:57:15№466954Ответ
Добро пожаловать. Снова! Шесть месяцев пролетели незаметно, не правда ли? Главный ивент доски, Новогодний конкурс, ждать еще полгода. Почему бы не развлечься в ожидании?
Не знаю, как вам, а мне немного обидно, что на Издаче нет тянок. Конечно, в АТ-треде царствует неповторимая Аня Арладаар – но это занятой человек, ей явно не до всякой там ерунды. А раз так, почему не стать тяночками самим, хотя бы в рамках конкурса?
Друзья, я предлагаю вам не просто написать рассказы, где героиня девушка, но самим вжиться в её роль; разделить, выражаясь словами Умберто Эко, эмпирического и образцового авторов. В конце концов, если у меня выходит басить, справитесь ли вы с колоратурным сопрано? Желаю удачи! ^^
ТЕМЫ: 1. Поезда 2. Всё пошло не по плану 3. Поиск сокровищ
Повествование: от первого лица Главный герой: девушка/женщина
Форма: рассказ Объём: от 5 до 45 тысяч знаков с пробелами Язык: русский. Допустимы вкрапления других языков. Главное — чтобы текст был понятен русскоязычному читателю. От одного автора — не более двух рассказов.
Принимаются только файлы в формате doc/docx/rtf. Не забывайте удалять (изменять) метаданные, берегите анонимность! Запрещено: всё, что нарушает законодательство РФ; плагиат; работы, опубликованные ранее; работы не соответствующие хотя бы одной из тем. Ну и, конечно, творчество нейронок. Я прекрасно понимаю, что распознать нейросеть сейчас практически нереально и просто прошу вас использовать для состязания только собственный талант. Пожалуйста.
Порядок проведения: 03.07.26 - 15:00 МСК 31.07.26 – Прием рассказов. 01.08 - 15:00 МСК 09.08.26 – Самосуд. Рассказы будут разбиты на несколько групп. Участникам конкурса необходимо написать рецензии объемом не менее 500 знаков (включая пробелы) на рассказы из следующей группы, а также создать ранжированный список работ: от лучшей к худшей. Рецензии следует присылать на почту конкурса с того же адреса, с которого был прислан рассказ. Лучшие произведения (~40% от общего числа) проходят в финал. Рассказы авторов, которые не пришлют рецензии, будут дисквалифицированы. 10.08 - *15:00* МСК 18.08.26 — Финал. Лучших девчонок будут судить настоящие чемпионы и мастера слова.
Судейский состав Судья №1. Антон Беглетин. Специалист по подселению немцев на конкурсы. Судья №2. V-v-v. Вице-чемпион прошлого конкурса, кавалер «Ордена Феи». Судья №3. Т. Флорео. Царевна-несмеяна. Ценит стильность и искренность. Судья №4. Свежая кровь! Автор рассказов «Канал связи» и полюбившегося многим «Отражения»
Судьи могут участвовать в конкурсе, но не могут голосовать за собственный рассказ, если тот пройдет в финал. Отсутствующий голос при подсчете будет равен нулю баллов. Организатор не может участвовать в конкурсе.
Народный победитель Для тех, кто устал от несправедливых судов четырёх школьников. Голосование за народного победителя начнется одновременно с самосудом и будет проходить до конца конкурса. Каждому участнику конкурса дается право проголосовать за любой понравившийся ему рассказ. К голосу должна быть приложена рецензия длиной не менее 500 знаков (включая пробелы). Голосование добровольно. Голосовать за собственный рассказ нельзя. Судьи не могут участвовать в народном голосовании. Народным победителем будет признан участник, набравший наибольшее количество голосов Только давайте так: если "народный победитель" входит еще и в судейский топ-3 — мы его оттуда изымаем, а участников ниже двигаем наверх. Понятно объяснила, нет? (っ╥﹏╥ς) Пусть побольше анончиков победит! Ах да, если несколько участников наберут одинаковое количество голосов, победителем будет признан тот, у кого была выше оценка на этапе самосуда.
Призы: 30% – первое место 30% – народный победитель 25% – второе место 15% – третье место
>>468646 Обхавался двачепаст, сижу в ахуе. Перед глазами Солнечные анусы крутятся и селенитки верхом на паровозах. А зато... Зато я уже за ночь написал официальные рецки (на 18к знаков), причем в этот раз я решил подойти к делу объективно, так что каждому автор пояснил почему его тянка не тянка. Но отправлять рецки пока не буду, пусть отлежатся. Алсо, ума не приложу кого ставить НарПобом - хочется и Вечер поставить, и Муа, и Гусарова, и про Кицунова тоже забывать нельзя. Возможно вообще кого-то другого поставлю, а решение приму уже 20го. Тут нельзя рубить с плеча.
>>467168 Прочитал Точку бифуркации. Сцена реально кажется ненужной. Она ощущается скучной и эмоций не вызывает. В итоге мы с героиней не чувствуем, что ей хочется вернуться. Она даже не вспоминает про скуфичка. Почему он хоть чем-то хорош? Там бы хоть юмора какого-то или ещё чего.
Сап. Очень нужны отзывы о языке, которым написан рассказ. Душно не душно, тупо не тупо, косноязычно или графомански - в общем, вы поняли. Остальное на ваше усмотрение, критика по содержанию и форме крайне приветствуется.
Первые 2 абзаца, для тех, кому лень переходить. Они забрали ее. Мою любовь, мою тайну - и единственное дорогое мне существо в этой вселенной. Самое невыносимое, что я совершенно не понимал причин такого поступка. Да, они меня ненавидели с самого начала - того момента, когда Отец сотворил мир. Но у любой ненависти, даже самой беспощадной, должны быть границы, те самые красные линии, за которые не стоит переступать никогда.
Я вошел в свою хижину, всегда напоминавшую мне индейский вигвам, и сразу же спустился в подвал. Там, в старом сундуке, до сих пор хранился подарок Отца - длинный изогнутый кинжал из черного стекла. И теперь, когда произошло то, что произошло, этот кусок обсидиана остался моим единственным другом и моей единственной надеждой.
Написал первые две главы небольшого рассказа по мотивам паст о хтонических болотных механизмах, хочу дописывать с учётом конструктивной критики местных литературоведов. Заранее спасибо за отзывы и советы.
Хорошая затравочка, но все как-то больно быстро развивается, а от того читается плоско и пластиково. Не хватает погружения в атмосферу, глубины...После первых глав ощущение такое, будто я посмотрел первую серию дешевого сериала. А потенциал-то есть, тема очень интересная. В качестве зарисовки - хорошо, но было бы еще лучше, если б автор замедлил темп и погрузил читателя в болооотннннууюююю тинууууууу из экзистенциальных размышлений и добавил бы мистики в саму пелену текста, чтоб звезды полыми глазницами сверлили землю и под столом шуршали домовые. ну хз как пояснить короче. андреевщины не хватает, во. а так, респект за выбор темы и удачи в написании, буду следить за апдейтами
>>459201 Благодарю за отзыв, согласен с тобой в принципе, боялся начало затягивать, что бы не дропнул читатель, не дочитав до самого интересного. "Погружение в болотную тину" в конце третьей главы начинается по идее.
Сап, двач. Первый раз пишу сюда в качестве анона, только сейчас догадался, что стихи можно их кому-то показать, лол. Пока стесняюсь показывать от своего имени, показываю вам (прикрепляю один, по моему мнению лучший стих из моих) -----------------------------------------------------------------------------
Ты знал, как заключается контракт? Как дьявол вносит правки в душу? Как в Сечь заходит с головой казак, султана словом попирает — безоружный? И Гёте, Фауста писавший, — дьявола батрак, он список слов прочел до середины. И весть благая — лишь контакт, с ошибкой списанный апостолом со слов мессии. И во главе всего стоит контракт, а дьявол душу искажает дофамином.
Как слову предстоит определение — и так солдата узнает родная мать. Один из тысячи — распределение, контракт подписанный предстало исполнять. И Гаусса не упростить: нормальным распределением подписана судьба. И слышу в конце ангельского пения такие же ошибки, как с приказного листа. И в тишине всего слышнее ударения — копыта бьют по мрамору дворца. -----------------------------------------------------------------------------
Язык пришлось поломать в некоторых местах и меня вообще не ебет Гете, я, реально, не знаю кто это и даже не буду вдаваться в минимальный поиск Гугла. Но!искусство есть искусство и твое вызвало у меня эмоции, интерес. Мне кажется этого достаточно.
Копыта по мрамору дворца — жоска доставило, легко представить. Буквально белые, или же черные (а может одна белая, другая черная) лошади, пара четких линий дворца, хрустальные свечения всюду на фоне с хитростью продажей души, мб именно в тех,(ну мне видятся именно хрустально-мраморные стены), стенах кроется непоколебимое, спокойное дыхание Дьявола :))
Любила я посидеть в даркнете более 5 лет назад и был там ахуенный педосайт Алиса в стране чудес. Так вот там тоже русскоязычные педогении выставляли свои фанфики, стихи. Я оттуда не могла вылезти, настолько мне нравилось зачитываться чем-то подобным. Да и возбуждало, хули. Ну вот как-то ТАК там все, с ТАКИМ особым взглядом, и самое главное практически без порно.
Сейчас прочитаю твое и напишу большой отзыв, если мне понравится
Этого оказалось слишком мало для БОЛЬШОГО отзыва, но достаточно чтобы стать влажной и немного поностальгировать по тем самым временам в Даркнете, хотя я начала еще как только увидела тред, ну настолько... Что интересно, мужчины там писали куда более профессионально и возможно тратили недели и месяцы, чтобы написать достаточно много, достаточно глубоко и проникнуть в душу. Здесь же подобие автобиографии, возможно, накидал за пару часиков. Я не обесцениваю, я бы почитала еще, но написано поверхностно и возможно даже акцент на провокации и демонстрации. Особенно зацепил момент «держат в ротике и смотрят в стену», перечитала пару раз, слишком сильный и явный образ который очень легко представить и насладиться им. На этом все
Сап графоманский, решил сюда навалить своей верлибр-хуиты, засирай, хвали, хуй соси, бочку делай.
Джеймс18/06/26 Чтв 17:15:33№465276Ответ
Сап графоманский, решил сюда навалить своей верлибр-хуиты, засирай, хвали, хуй соси, бочку делай.
небо спит старый Бог весь день набивал его белой ватой этих облаков ночных я самый преданный соглядатай: что небу приснится, что приснится луне, то же, я знаю, приснится и мне.
ваши дети вырастут ублюдками,
а вот ваши очень даже ничего,
Вот он будет прекрасным маляром,
а он менеджером среднего звена,
а он духовным лидером нации,
а вот он волшебной бабочкой,
а он будет соловьиную трелью,
а он будет смятой постелью,
а он будет звуком трубы,
а он будет хмелем
а он будет не он,
а он будет желтым листом
а он будет морской волной
а он будет мясистым ногтем
а он будет тихоходкой
а он будет пьяным хохотом,
а он будет ржавым ручьем,
а он будет крестом,
а он будет мечем,
а вот он будет чекистом,
а он чистой утренней росой,
а он ангельской слезой,
а он мохнатую пиздой,
а вот он будет солнечным лучом,
а вот она древесным мхом,
а он сельским лопухом,
а вот он,
он,
будет тем, кем захочет,
ну, а так,
а так дети ваши
будут ублюдками.
знаешь, странно было тебя увидеть снова
в осеннем промозглом Октябрьском,
казалось, у тебя глаза вылезут из орбит от удивления,
будто ты смешная шумерская статуэтка
или
страдающая базедовой болезнью старуха,
в общем, пучеглазый лемур,
мур - мур,
сигареты гламур,
Чоран завещал, что каждая встреча — Голгофа,
хорошо, что я мимо прошел.
АМБУЛАТОРНАЯ КАРТА ПАЦИЕНТА ПСИХОНЕВРОЛОГИЧЕСКОГО ДИСПАНСЕРА НОМЕР ШЕСТЬ ЦИНЦИНАТА Ц:
может, там написано,
что у него нормальные
взаимоотношения
в
семье,
что в школе ему хорошо давались гуманитарные предметы,
а точные предметы не давались совсем,
напишут, может,
что он замкнут и рассеян,
что склонен
к рефлексиям,
что он ведомый в коллективе и не
проявляет
лидерских качеств,
что занимает среднее положение
в классе
или,
допустим,
на работе или
где - то
еще,
а, может,
напишут,
что в школе ему особенно хорошо давались Метерлинк или
Бог на небесах перину взбивал, Чтобы удобнее было смотреть сериал, Про биомассу живущую на планете, Которую он за семь дней создал!
Все ваши дети будут ублюдками, Они вырастут убийцами и проститутками, Кто-то станет бомжом, а кто-то наркоманом, И будет за дозу обворовывать карманы! Кому-то вскружат голову крупными деньгами, И отправясь на войну - придаст свою жизнь забвению! Кто-то родившись поймёт, что жизнь говно, и умрёт, А кто-то её полностью проживёт как урод! Ваше существование предопределено свыше, Всё по сценарию - сшитому белыми нитками!